Глава 29 · Сэр Генри Орчей попадает в ловушку
Казик опять глянул в окно. Там как раз показался лорд Орчей. Вид у него был хмурый, расстроенный, поникший, что и не удивительно. А чему, скажите на милость, радоваться, если в вашем дворе только что нашли вторую мумию? Прямо тут. Практически под окнами собственной спальни.
А если там, где-то рядом, еще пара-тройка таких же жутких артефактов притаилась? Это полная катастрофа! Такое точно не утаишь… И что потом со всем этим делать?
Казик покачал головой. Сэра Генри ему на миг даже стало жалко. А ведь неплохой человек. Один только недостаток — на демонице своей помешан. Но это беда вполне поправимая. Вон, даже лекарство имеется…
Фамильяр огладил пальцами пузырек с зельем. И прошептал:
— Ничего-ничего, лети сюда голубок, а мы уже сообразим, как с тобой управиться…
Тем временем лорд Орчей шагал к месту раскопок, слушал Сэнди и молча кивал в такт словам. Что такого важного говорил студент, фамильяр разобрать не мог — мешали деревья и установленная на пристройке защита. Зато он видел, как остальная компания словно невзначай начала расходиться в стороны, собираясь взять графа в клещи.
Казик довольно потер руки и выдал:
— Смотри, Марго! Как все славно складывается. Скоро нашего пациента поймают!
Ведьмочка ничего на это не ответила. Он быстро обернулся и замер, не успев сказать очередную колкость. Марго мирно спала, привалившись спиной к окну и сладко посапывала во сне.
— Марго! — Казик легонько ее толкнул.
Девушка забормотала, зачмокала губами и попыталась подтянуть под себя ноги, закрываясь от всего мира.
— Нет, так дело не пойдет.
Казик покрепче прижал ее к окну, чтобы ненароком не сверзилась вниз. После оторвался от земли перемахнул через мебельные баррикады и завис над ближайшей кроватью. Там из-под завала выдернул покрывало, подушку, перенес их к окну и расстелил на полу.
Потом осторожно подхватил Марго на руки и уложил бочком на импровизированную постель. Ведьмочка опять зачмокала во сне, подсунула под щеку обе ладошки и подтянула к животу колени, свернувшись калачиком. Выглядела она сейчас как сильно уставший ребенок, которого внезапно сморил сон. И Казик на миг ею залюбовался.
— Спи, малышка, спи, ничего не бойся. — Тихонько прошептал он. — Я о тебе позабочусь.
* * *
В саду тем временем развернулась настоящая баталия. В грязи копошилась куча-мала. Казик взлетел на подоконник, уселся там, обняв ладонями колени, и принялся смотреть в окно. А посмотреть там было на что. Граф сопротивлялся отчаянно. Как лев! Как горный тигр! Как один из великих витязей прошлого. К счастью, их силой он наделен не был. А потому одолеть противников ему никак не удавалось. Но и проигрывать мужчина не собирался.
В пылу борьбы шестеро азартных олухов умудрились свалить лощеного лорда в ров. Там обозленный и ничего не понимающий сэр Генри обзавелся чье-то забытой лопатой и теперь яростно отмахивался от нападающих. Лопата мелькала то тут, то там, и время от времени достигала цели. Граф увлекся, тыкал черенком, лупил железным полотном, подсекал под ноги, радостно вопил.
Подбитыми были все — и злоумышленники и сама несостоявшаяся жертва. Один из студентов с горестным видом потирал шишку на лбу. Под глазом у Бадди наливался смачный синяк. Сэнди трагически хромал на правую ногу. Лицо Сэра Генри было перемазано в грязи, рукав пиджака оторван начисто. Из носа сочилась кровь, на щеке виднелся рубчатый отпечаток ботинка. Но он не обращал на это ни малейшего внимания.
Чей ботинок прилетел графу в лицо, Казик не увидел, но от одной мысли об этом кисло поморщился — вот незадача! Как теперь это уладить? Ребята гомонили, толпились вокруг ямы, но как подступиться к противнику, не знали.
Фамильяр потер кончик носа, прицокнул зыком, удивленно покачал головой и пробормотал себе под нос:
— Ай да граф! Кто бы мог подумать? А с виду обычный изнеженный дворянчик. Откуда только такая прыть? Пойти что ли помочь?
И тут же замолк. Помогать не пришлось. Пока Казик пребывал в раздумьях, ситуация переменилась. Сэр Генри издал победный клич и сделал резкий выпад лопатой. Грозное оружие поразило Бадди в бедро, он пошатнулся, потерял равновесие и завалился вниз, прямо на графа с лопатой.
Что было дальше, фамильяр не видел. С победным воплем следом сиганул подбитый в лоб копатель, а после еще двое. Раздались стоны, ругань.
Изумленный Казик расслышал сквозь шум: «Дайте кто-нибудь этой гниде в лоб. Он в меня плюнул!». И в ужасе прикрыл ладонью глаза.
— Боги, — прошептал он, — я не знаю, как мы будем потом объясняться, но надеюсь, что граф нас простит.
Которого из графов он имел ввиду, осталось непонятно. Казик снова прилип к окну. Там студенты тащили из рва наверх грязного, перемотанного веревками от шеи до пяток лорда. Тот таращил глаза, ругался и отчаянно плевался.
— Да заткните ему кто-нибудь рот! — Взвыл Сэнди. — Он мне в глаз попал.
Бадди достал из кармана большой носовой платок далеко не первой свежести. Следом ему добавили еще пару таких же. Ребята скрутили из тряпок гулю и запихнули озверевшему от наглости лорду в пасть.
Граф пораженно замолк.
— Погодите! — Сказал один из похитителей. — Ведь выплюнет, как пить дать, выплюнет.
Он вынул из грязи обрывок веревки, пропихнул сэру Генри меж зубов, фиксируя тряпки, и крепко завязал на затылке узлом.
— Так не выплюнет.
Ребята подхватили добычу на руки и потащили к дому, как бревно. Казик с трудом оторвался от зрелища.
— Ну что ж, — пробормотал он, — что будет, то будет.
И отворил дверь.
* * *
Неприятности на этом не закончились. Едва похитители зашли внутрь, как с улицы раздался возмущенный рев:
— Куда это вы потащили графа, окаянные? А ну, верните его сиятельство на место!
И в комнату, следом за ребятами вломилось весьма объемистое тело. В нем Казик с изумлением узнал вездесущую кухарку. Пылая праведным гневом, дама размахивала руками, Она уже успела закатать рукава и всерьез готовилась спасти любимого хозяина, но остановилась, замешкалась при виде светящейся схемы. Оно и понятно — кто знает, что произойдет, если туда наступить? Вдруг в жабу обернешься?
Магии она, как и вся прислуга Теплых ключей, опасалась. Это было как нельзя кстати. И Казик решил действовать.
— Мадам, — он надел на лицо обворожительную улыбку, подплыл к грозной даме, встал к ней вплотную и жарко зашептал на ушко, — вы очень отважны, у вас такое верное сердце!
Означенная мадам польщено зарделась и жеманно повела плечиком. Казик, мысленно костеря ее на чем свет стоит, решил развить успех:
— Вы так самоотверженны, жаль, только все неправильно поняли.
Женщина слегка отошла от внезапного напора, отодвинулась от обольстительного фамильяра и решила уточнить:
— Неправильно? — Она уставилась в упор на дружную компанию, держащую навесу, перевитого веревками графа, похожего на гигантский батон колбасы. Палец ее уткнулся в центр композиции. — А как это можно понять иначе?
Казик вздохнул, вид принял самый что ни на есть благостный, набрал побольше воздуху в грудь и…
— Мы не просто так связали сэра Генри… — Поведал он трагично. — У нас есть разрешение от самого, — призрак завел глаза вверх и для пущей наглядности ткнул пальцем в потолок, — сэра Теодора.
Кухарка открыла от изумления рот, подняла взор и молча уставилась на девственно чистую поверхность, лишенную малейшего намека на чье-либо присутствие. Следом за ней туда же посмотрели все, даже сэр Генри.
Старого графа там, понятное дело, никто не нашел.
— Он что, на крыше? — Недоверчиво спросила кухарка.
Казик обескураженно крякнул. На такой эффект он точно не рассчитывал. Но, возможно, это даже и к лучшему. Фамильяр подхватил почти покоренную «мадам» под локоток и попытался выпихнуть обратно, на улицу, приговаривая на ходу:
— Вот выйдете во двор, все сами увидите.
И та почти поддалась. Сделала шаг, другой, бросила прощальный взгляд на молодого графа, сказала сокрушенно:
— Ну если сам ваш папенька не против…
И тут вдруг узрела лежащую на покрывале Марго. Негодование вновь разгорелось в пылком сердце. Женщина всплеснула руками, отпихнула в сторону Казика и горячо воскликнула:
— Да что же вы здесь такое удумали, ироды! Графа украли! Ведьму эту бесстыжую уже разложили! Приготовили, значит, да? Лежит она, видите ли, дожидается! А лорд Орчей ее, может, и не хочет вовсе!
От этих слов Граф словно очнулся. Он принялся отчаянно извиваться, замычал сквозь кляп и выпучил глаза, призывая женщину на помощь. Потом вдруг резко изогнулся и пнул Бадди в подбородок. Да так лихо, что вся компания пошатнулась и завалилась на пол, на стул, на схему. Несчастная мебель жалобно хрупнула и превратилась в кучку дров.
— Еще и мебель хозяйскую портите, негодники! — Взвилась «мадам».
Казик снял с лица улыбку, обреченно вздохнул, сказал: «Я хотел по-хорошему». А потом прошептал одно лишь слово: «Умолкни». И сделал жест, как-будто зашивает себе рот.
Кухарка поперхнулась и замолкла. Губы ее срослись в единое целое. Она ощупала лицо руками, вытаращила глаза и застыла, глядя на фамильяра с немым укором.
В наступившей тишине стало слышно, как лорд Орчей, извиваясь всем телом, словно большая жирная гусеница, старательно полз к выходу. И все пораженно на него уставились. Графу удалось преодолеть уже две трети пути. Еще чуть-чуть и…
— Уйдет же, гад! — Невольно выпалил Бадди.
И вся компания ожила.
Марго, прикрыла руками уши, застонала во сне и перевернулась на другой бок — спиной к происходящему. Сердце Казика заныло от жалости. Девчонка выглядела совершенно больной. Но этим можно было заняться позже. А пока…
— Ловите его, — приказал он студентам, а сам взлетел над баррикадой и выудил из груды мебели следующий стул.
* * *
Молчаливая и оттого невероятно прекрасная кухарка была отодвинута к дальней стене. В центр схемы водрузили новый стул, небрежно отпихнув обломки старого в сторону. Граф был пойман и схвачен.
Казик окинул комнату задумчивым взглядом, решил, что для ритуала все готово, подошел графу, перерезал ему на затылке веревку, выдернул кляп и скомандовал:
— Сажайте!
Заговорщики подняли извивающееся и шипящее тело над звездой, согнули пополам и приземлили седалищем в центр сидения. А сами тут же отскочили прочь. Граф, попав на стул, как-то сразу застыл и обмяк. К потолку от пола, от магических рисунков взметнулся ярко-зеленый столб света. Он полностью окутал сэра Генри, прильнул к нему, обнял и запульсировал, касаясь то рук, то лба, то щек. По лицу мужчины разлилась блаженная улыбка. Он заерзал на стуле и произнес с придыханием:
— Анабель! Я так счастлив. Иди ко мне, моя любовь. Я так долго этого ждал…
— Вот же тварь! И здесь достала. — Бадди в сердцах сплюнул и отодвинулся подальше от зеленого света, словно боялся ненароком подхватить заразу по имени Анабель.
Свет вспыхнул еще ярче, стал горячим. Воздух вокруг схемы тревожно загудел. По телу графа пробежали алые сполохи. Он сладострастно застонал и изогнулся. От этого звука проняло всех. Кто-то нервно хихикнул, кто-то нахмурил лоб, кто-то не выдержал и отвернулся. Бадди тихо выругался в сторонке. «Мадам» запунцовела, картинно схватилась за сердце и привалилась к стене.
Казик снова вздохнул, взял с подоконника флакон и откупорил… По комнате разлился вкуснейший аромат ванили. Фамильяр едва заметным движением скользнул к графу. Погрузился в зеленое пламя весь, целиком, по самую маковку. Ухватил одержимого демоном мужчину за подбородок, задрал его голову вверх, ткнул пальцем в основание челюсти, раскрыл ему рот. А потом, не церемонясь особо, просто опрокинул туда пузырек.
Свет вспыхнул с новой силой и затопил всю комнату. Только Марго ничего этого не видела…