Глава 28. Непредвиденные последствия при участии в играх со многими неизвестными

Рано или поздно каждый садится за банкетный стол последствий своих поступков.

Роберт Льюис Стивенсон

Болийское нагорье. Замок «Корона Севера» Селения.

Меня откровенно колотило, когда я вернулась в свои покои от Карса. Его степняк смерил меня тяжелым взглядом и застыл выжидающе. Я ещё плотнее запахнула плащ, под которым ничего не было, словно под этой грудой ткани и меха темные раскосые глаза могли рассмотреть саму мою суть. И осудить за сделанное.

— Отей, отправляйся к тиру Карсиану, — вздохнула я, проигрывая в эти гляделки. — И постарайся его удержать от глупостей. Пожалуйста, — добавила тихо и бросилась в комнату, где Лита должна была приготовить мне все в дорогу.

Варвар ушел, молча, а я переодевалась, глотая слезы. До встречи с Лартом ещё было время и я знала, как хочу его потратить, пусть это и не имело смысла.

Мужской костюм, волосы скрыты под шляпу и полумаска, что скроет лицо — не редкий атрибут дворян и не только, желающих сохранить инкогнито. Её я надену позже, когда стены замка окажутся далеко за спиной.

Лита всхлипывает, зная, куда я собралась. От кровницы скрывать не стала, пусть хоть она будет в курсе. Ей ещё относить моё письмо к тире Криг.

Я готова, хватаю вещмешок и выхожу в коридор, коротко обняв напоследок совсем расклеившуюся девушку. Вот только Лита идет за мной. И причиной тому, что у дверей дежурит Рот. Лита замирает, ожидая, пока я отдам удивленному старшему приказ быстро будить брата и без возражений отправляться за мной.

— А как-же Карсиан? — мямлит удивленный, прямо сказать ошарашенный Дерис.

— После поговорим, — рявкаю я. — Бросаю ему свой мешок и добавляю, — Догоните меня у покоев Её Величества. Мы должны быть возле конюшен через час. Все, Рот, выполняй! — и рванула, не оглядываясь вперед, позволяя ему без свидетелей проститься с моей горничной, у которой явно с нашим красавчиком роман.

Зачем я шла в покои матери, я толком и сама себе объяснить не могла.

Потребность проститься? Наитие? Не знаю, но желание было из разряда непреодолимых.

Может потому что где-то глубоко внутри меня мучила совесть за свое равнодушие к ее страшной судьбе? Может.

А возможно, потому что я сама себе не нравилась такой: не только не сочувствующей, но и в какой-то момент даже позлорадствовавшей…

Ненавижу. Этот замок с его мрачными тайнами, интригами и злобой зависти, а также эту шаркову власть, что свалилась мне на голову, всё это делает меня другой — такой, какой я быть вовсе не желаю. Но этот яд проникает под кожу, грозя просочиться в кровь и остаться там навсегда.

Ночная «Корона Севера» стала уже каким-то привычным зрелищем. Я даже коридоры помнила по памяти, благо на ее отсутствие никогда не жаловалась. До меня только доходит, что я так нарычала на ни в чем неповинного Рота, что тот даже не попытался мне возразить, а уж тем более остановить, видя, что я иду куда-то одна.

Стражники. которыми нынче буквально утыканы все входы и выходы, смотрят на меня с недоумением, но лишь почтительно кланяются.

Крыло личных покоев Великой Ведьмы встречает меня тишиной. Последний кордон расступается пропуская в недоступное простым смертным пространство. проводив меня взглядом.

Сейчас мне все равно. Я просто взгляну на нее, может, побуду пару минут и стану ждать Дерисов — уверена, они появятся скоро.

А потом дорога… Свою точку невозврата я прошла, когда отправила моего Воздушника в долгий сон.

От мыслей о Карсе, я чуть не стону, сжимая кулаки и давя слезы. А тело предательски напоминает, как ему совсем недавно было хорошо с тем мужчиной, которого я так подло опоила и оставляю. И никакие оправдания здравым смыслом поступка не помогают.

В личных покоях царит полумрак и шаги по полу, обычно неслышные, в ночи звучат зловеще. Дверь в злополучную спальню слегка приоткрыта, словно приглашая зайти.

Внутри ничего не изменилось, только окна зашторены и лишь возле постели мерцает слабый огонек маглампы, едва освещающий лежащую на ложе(или на самом деле на смертном одре) женщину. Прочее погружено во мрак и от этого мне, отродясь не боящейся темноты, становится не по себе. Я невольно ежусь, делая шаг к постели и уже браня себя за совершенно никому ненужный порыв.

Замираю, глядя в застывшие черты Корнии. Сейчас она кажется такой безмятежной, без привычной маски холодности или агрессивного превосходства, которую Великая Ведьма привыкла носить.

Мысль о том, что я так никогда и не узнаю, какой она была на самом деле, отдается чем-то щемящим в груди. Я злилась на нее. И, в общем-то было за что, но вот это понимание, что, скорее всего уже ничто не удастся исправить, вызывает сожаление.

И печаль.

— Я так надеялся, что ты придешь к ней рано или поздно…

Я дергаюсь, как от удара молнией, машинально выхватывая саиф, уже полыхающий пламенем. Сердце пытается выскочить из груди. Бездна, инстинкты дозорной не спят, в отличие от разума, что пребывает в полном диссонансе. И творит глупости.

— Это всего лишь я, дочка, — из темноты от окна отделяется фигура, выходя на свет и обретая черты принца-консорта Харна Лерна. Я подавляю в себе желание грязно выругаться и опускаю саблю, гася пламя. Бездна, ну совсем не палишься. Ния, — Здесь кроме доверенной служанки королевы, меня и Верховной никто не появится.

Я напугал тебя, Селения?

Вот теперь точно! До полного ступора.

Сегодня что, особый праздник — день разгаданных тайн? Притом моих персонально? Я ведь не ослышалась?

Мужчина стоит близко и рассматривает меня очень внимательно. А потом спокойно опускается в кресло возле кровати и, указывая рукой на край постели, говорит:

— Не вздрагивай, девочка, от меня тебе ничего не грозит, — произносит он, глядя на меня с какой-то дикой тоской в глазах. — Присядь, пожалуйста, сюда, Корнии ты уже не помешаешь. И нет, ты не ослышалась, я действительно знаю кто ты. Садись же, поговорить все равно придется, — вздохнул он. — Похоже, время пришло…

Я несколько растерянно перевожу взгляд с его усталого лица на предложенный мне край кровати. Сердце тревожно бьется, вот только бегать от правды я не привыкла.

Медленно опускаюсь, все же взглянув на лежащую Корнию, словно она могла не одобрить моё поведение. Между нами с отцом повисает неловкое молчание, которое никто не стремится разрушать, будто мы оба боимся, что после сказанного все изменится навсегда. Впрочем, наверное, так и будет.

— Пожалуй, стоит начать с истории, хоть это сейчас может показаться тебе неуместным.

Харн смотрит серьезно и, убедившись в моем внимании продолжает. Не спорю, не ожидала именно сейчас и от него, но мне не в первый раз выслушивать о том, что кто-то и когда-то предопределил мое настоящие. Такие знания тем и хороши, что владея ими, ты можешь с большей вероятностью влиять на своё будущее. Поэтому я давлю эмоции и стараюсь вникнуть в суть рассказа.

— Род Лернов не просто так появился на Шалионе, Ния. Наверное, ты уже знаешь, что мы с Герии? — он дождался моего кивка. — Вот только никому неизвестны подробности. Наш род умело хранит свои секреты, как, в общем-то, и многие другие сильные кланы. Лерны когда-то принадлежали к одной из ветвей правящей верхушки Империи Герийского архипелага, по масштабам и мощи не уступающему этому континенту. Просто Герия никогда особо не стремилась взаимодействовать с Шалионом. Причины были, но сейчас не о них. Около пятисот лет назад, мой прапрадед попытался захватить Герийский трон, но потерпел поражение. Такое не редкость, как ты понимаешь, — невесело усмехнулся отец, — вот только последствия для всего клана Лернов оказались фатальными. С нами непременно случилось бы тоже самое, что в Севере не так давно произошло с Сольмскими. Уж поверь, извечное «Горе проигравшим! действует везде. Но, наши с тобой предки оказались мудрее, запрятав подальше гордость, они успели покинуть архипелаг — океан пришел нам на помощь, как и неоценимая {хотя нет, вполне себе материально выраженная в золоте) помощь сильного мага Воды и мага Воздуха, что обеспечили наш побег. Но это, как ты понимаешь, лишь детали. Мы привезли на Шалион наши бесценные знания и силу Огня, что течет в нашей крови, а также ещё некоторые родовые особенности, о которых не принято распространяться — например, редко, но все же порой случалось, что представители нашего рода могли принять в себя две стихии!

— Так не бывает! — не выдержала я. — Это же невозможно, стихии конфликтуют и это непреложный факт!

— Серьезно? — улыбка отца стала ироничной. Он выставил перед собой руки ладонями вверх и у меня просто открылся рот от удивления, когда на одной из ладоней вспыхнуло пламя — приличным таким факелом, говоря о силе дара, — ана другой закружился небольшой ураганчик магии Воздуха. Слабенький, но точно присутствующий дар воздушной стихии. — Никогда не отрицай то, что ещё не проверила лично, дочь, — проговорил он назидательно.

— Невероятно, — прошептала я, заворожено глядя на все ещё кружащиеся на ладонях вестников магических стихий.

— Как видишь, для нас, Лернов, многое из невозможного доступно. — вывел меня из ступора голос отца. — Именно из-за нашей исключительности, собственно, сейчас мы с тобой и разговариваем, обсуждая то положение, в котором оказались.

Я молчала, глядя на мужчину, который, несмотря на измотанный вид, сейчас мало походил на ту тень королевы, которым его привыкли видеть. Передо мной сидел сильный маг, что все эти годы вел свою игру, смысл которой мне сейчас явно объяснят, иначе этого разговора бы и не состоялось. Вот интересно, в представлениях о ком я ещё ошиблась? И моя эмпатия молчала, словно и не существовала вовсе. Не с магами такой силы, а герцог Лерн явно силен, притом значительно больше, чем все думали.

— Эта не единственная родовая особенность, что мне досталась, Ния, — продолжил отец. — Например, самые сильные из Лернов легко умеют скрывать свои мысли, эмоции и силу не только от магов и ведьм, но и от костаров. Мы — другие. Даже спустя годы смешения крови с магами Шалиона. Наша кровь сильнее и регулярно приносит на свет магов рода «без примесей», если так можно выразиться. Но это о хорошем, — усмехнулся он невесело, — А теперь о более приземленных вещах. Как во многих кланах, у нас соблюдается строгая иерархия. Глава рода априори сильнейший в роду и уровень силы решает всё, а не титул или богатство — они прилагаются сами собой в случае, если судьба к нам благосклонна. Я был вторым по силе после главы рода, именно поэтому и оказался здесь. Но еще немного предыстории, чтобы ты поняла о чем речь, — он прикрыл глаза на миг и продолжил.

— Лерны придя на Шалион вовсе не отказались от идеи править. Они принесли с собой почти маниакальную тягу к власти. Раз не получилось в Герии, то чем тут-то хуже? Вот только мелкие государства нас мало прельщали, масштаб не тот — это для нас даже не вопрос, тем более, что потомки Лернов уже правят в трех основных конкурентах Севера.

Наверное на моем лице было написано такое неподдельное удивление, что Харн даже рассмеялся.

— Занбер — король Гарлит Второй. Официально маг Земли, но теперь ты знаешь, что магия у Лернов может быть и не одна. Не так силен, зато очень предан делу рода. Прибрежная Сарелия — королева Лария, маг воды. Тоже не проста, но и от общего дела не откажется. Но осторожна и против Севера никогда не пошла бы.

Прежде. И самое неожиданное для тебя, как я понимаю, Молония.

— Что? — я подпрыгнула над кроватью, неверяще глядя на мужчину, ища признаки безумия в его глазах.

— Да, Селения, в Молонии совсем недавно сменился Владеющий и это как раз совпало с отъездом на лечение нашего уважаемого главы рода — Авелия Лерна, моего отца, который решил, что время пришло, и принял, как когда-то предки некромантов, молонскую магию, став самым сильным среди поклонников Темнейшего, а стало быть, легко забрал власть в стране, — добивал меня фактами папочка. — Ведь с его точки зрения, единственная преграда, что стояла на пути Лернов — Ведьмы Севера, к которым подобраться не удавалось столько лет, теперь пала.

Я медленно рухнула обратно на постель, зябко обхватив себя руками. Не понимая, что делать: то ли пытаться атаковать, но чутье подсказывало, что этот мужчина не желает мне зла, иначе не сидел бы так расслабленно и не просвещал меня в такие тайны. Или бежать к Верховной? Как вообще поступить, когда тут такое творилось под самым носом у Великой Ведьмы?

— Более двадцати лет назад мой клан выбрал меня на отбор для Корнии, когда она потеряла предыдущего мужа по вине Сольмских, кстати, и, как ни странно, своей матери, — Харн смотрел не на меня, его глаза сейчас блуждали по лицу своей жены.

— Знаешь, наверное, все предыдущие столетия, сама Белая Мора не позволяла подобраться к ведьмам, ведь даже когда Лерны становились мужьями Ведьм, то эти браки были бесплодны. Вот такая ирония судьбы, а главы рода маниакально хотели получить на троне именно свою Ведьму, уверенные, что зов крови окажется сильнее. Но вот тут вышла незадача, — покачал он головой. — Я никогда не одобрял этих сумасшедших планов отца, но пойти против главы рода — просто нереально.

Они отправили меня на отбор, прекрасно зная, что мое сердце занято. Но разве кого-то это интересует, когда на кону стоит власть? Я слишком хорошо знаю на что способен Авелий и возражать просто не мог — Он повернулся ко мне, — Ты наверное, сочтешь меня слабым, примерно таким меня все и считают. Но это не совсем так, — он повел головой в жесте отрицания, — я просто лучше владел ситуацией и могу тебе сказать точно, что любые мои действия против клана, тогда бы закончились просто моим исчезновением и не факт, что меня не нашли бы кем заменить в постели Корнии. Да и моя сила дара обещала, что я не погибну так легко, как мои предшественники. И так и вышло, собственно. Как видишь, я продержался чуть ли не дольше всех мужей Великих Ведьм, — его рот опять скривился в ироничной усмешке. — Вот только я не рассчитывал, что Корния настолько полюбит власть. И на рождение вас с Агнией тоже, — Вздохнул он. — Я хорошо помню ту ночь, когда вы появились на свет. Все считали, что я отдал твоей матери слишком много сил и ничего не видел, так как был без сознания. Но я все помню… И я долгие годы наблюдал за тобою, в тайне радуясь, что ты растешь Далеко отсюда. А главное далеко от власти Убивающей словом. Мне было с чем сравнить, Ния, именно поэтому я и говорю, что твоя участь меченой во многом была лучше судьбы сестры. Я видел в кого превращается Агния, — вздохнул мужчина. — В алчное, избалованное и абсолютно лишенное принципов чудовище. Я знаю, что ты думаешь, что в этом и моя вина. Возможно и так, но видят боги, я пытался привить ей хоть что-то человеческое. Вот только ей этого было не нужно.

Мой отец был очень разочарован в таком отпрыске Лернов, ведь про тебя я ему так и не рассказал. Но при всем при этом, отвращение к будущей Великой Ведьме, не помешало ему использовать Агнию в своих целях, — Его глаза холодно блеснули, а пальцы вцепились в подлокотники. — Как думаешь, кто мог так близко подобраться к Корнии? Вижу, что поняла, — он качает головой. — Твоя мать слишком долго не передавала власть и девочка устала дожидаться. И на этих желаниях ее подловили молонцы. Это Агния медленно отравляла нитями проклятия Великую Ведьму, вот только завершающий штрих, как ни странно, заключался в том, что не срабатывала эта паутина, пока Корния не сняла кольцо, то которое сейчас у тебя на пальце, — он указал на перстень Моры. — А молонцы устали ждать, решив, что что-то пошло не так, и помогли «мстителю» добраться до твоей сестры. Планов-то у врагов всегда не один. Её просто списали со счета, решив, что и так неплохо получилось. Вот только твое появление спутало карты и не им одним. А в это время герцог Авелий Лерн уже был на пути в Молонию и к новому титулу Владеющего. В надежде, что Корния все равно не вечна, а наследниц она уже бы точно не принесла. Герцог явно заполучил в этой стране поддержку и вступил в сговор заранее. Но появляешься ты и планы меняются, — Он уставился на меня и холодно добавил. — Это я убил лерда Вария, Ния. Этот бледный слизняк соблазнил твою сестру и подбил на убийство матери. Я узнал об этом слишком поздно, когда девочки уже не стало. Вот тогда отец меня решил поставить в известность, прислав из Молонии вестник и прося следить за тобою. Уверен, что попросит и убрать наспедницу. если выяснит, что Корнии с ее даром бояться не стоит. Вот только я больше не в этой команде, — его глаза недобро блеснули, злостью, что была адресована не мне, — А сегодня я, пока все слишком заняты свалившимися проблемами, отправил к их любимому Темнейшему всех кого знаю из агентуры молонцев, а теперь считай ставленников моего отца. Эти твари могли найти способ сообщить о Корнии своему хозяину.

Потому что должен был хотя бы попытаться дать тебе время. И Северу.

— Почему? Что вас заставило пойти против рода? — я смотрю, пока не понимая, отчего тот, кто долгие годы играл на стороне Пернов, пренебрегая личным счастьем, как сам признался, вдруг пошел против воли отца.

— Потому что магия Темнейшего — это мерзость, Селения, и на такое я не подпишусь. Никакая власть того не стоит. А ещё, я не прощу старому деспоту то, что он сделал с Агнией, и даже с Корнией — смерти ни одной из них я не желал и пытался предотвратить. Но не сумел, механизм проклятия запустился и медленно проник в кровь Великой Ведьмы. И то, что тебя не оставят в покое я точно знаю.

Особенно сейчас, когда ты лишена возможности принять дар.

— Тогда зачем мне все это рассказывать, раз повлиять нет возможности? — качаю головой недоумевая. — Покаяние? Так я не священник из Храма Великой, отец. И грехи не отпускаю.

— Знаю, девочка, и не прошу об этом. Мою вину перед тобой все равно искупить не удастся, — он складывает руки на груди, вновь отворачиваясь и глядя на мать. — Потому что теперь для меня все бессмысленно. Я надеялся, что убив подонка Вария, остановлю проклятие, но оказалось, что Агния успела сделать все, что нужно, просто фактор с перстнем не учли. Корния бы ушла в отставку, ты бы села на трон и, уверен, со временем сумела бы прижать того же Авелия. А я был бы свободен. И может моя женщина приняла бы меня, даже спустя столько лет, — при этих словах он болезненно дергается, — Вот только не сейчас. потому что она не поймет и не простит Для Валенсии Север всегда был в приоритете, а уж потом привязанности и клятвы рода.

Валенсия стало быты! Бездна их всех подери!

Я лишь качаю головой на это признание. Вот как значит. Тира Криг и мой отец. Не самый сильный мужчина и очень волевая женщина. И да, эта вряд ли простит, хотя…

— Ты теперь Великая Ведьма, Селения. С даром или без. Потому что Корния не вернется…И у тебя есть право карать. — говорит он тихо. — Ты должна им воспользоваться. Я оказался слаб и недостоин тебя, моя храбрая девочка, и прощения не заслужу вовек. Ты — истинная дочь Лернов и Таарских. Благодаря Валенсии и жизненным испытаниям ты выросла сильной духом, и магия предков, как я вижу, проснулась в тебе. Ты обязательно что-нибудь придумаешь и справишься. А мне более незачем играть в эти игры. Я лишь хотел предупредить тебя об опасности со стороны твоего деда — у этого нет ничего святого. Но он обязательно попробует напомнить тебе о великом роде Лернов и его миссии. Не слушай и не верь не единому его обещанию. Тебе будет проще — ты выросла в других условиях и свободна от гнета прививаемых с детства понятий и догм.

Он замолкает и его лицо словно разглаживается, сбросив груз признания. Он ждет, что я поступлю, как Таарская. Но отчего-то у меня внутри лишь щемящая боль. Нет ни презрения, ни обиды, только сожаление.

— Нет, Ваша Светлость, — я отрицательно качаю головой. — Я не стану облегчать вашу совесть и не позволю так просто соскользнуть за грань от ответственности.

Вы правы, за все следует платить, и сейчас вы выбрали род Таарских и Север, вместо великих планов рода Лернов. Когда враг обрел имя — он не так страшен, а я теперь знаю наконец кто нам противостоял все эти годы, кроме самих молонцев. И это уже неплохо. — Я посмотрела на принца-консорта, который молча меня слушал.

— Вот вам, тир, моё наказание, раз вам нужен был мой суд: вы пойдете ктире Криги расскажите ей все, от начала и до конца. Вы скажите ей, что я запретила вас не только казнить, но и отправлять в застенки. И ещё, вы не посмеете покончить с собой, Харн Перн! — Я смотрю в искренне удивленное лицо того, кто все же является моим родителем. — Вы будете жить и возьмете на себя управление кланом Лернов, потому что глава рода нас предал! И сделаете все, чтобы впредь род Лернов вспомнил, что Ведьмы Севера приняли вас и приютили. Право Таарской! — магия срывается с пальцев так легко, как никогда прежде, отпечатываясь в каждом слове, подтверждая мои намерения. Теперь все кто должен, будут знать, что это моё решение. — Вы меня услышали, Ваша Светлость?

— Да, Селения.

— Вы принимаете мою волю? — я невольно встаю, глядя на мужчину сверху вниз.

Он поднимается с кресла и опускается на одно колено, склоняя голову.

— Клянусь служить моей будущей королеве, — в его обеих ладонях вспыхивают знаки двух стихий, заверяя клятву.

— Идите, отец, — шепчу я. — И не разочаруйте меня вновь.

Его высокая фигура склоняется в поклоне, и я слышу его шаги за спиной.

Несколько ударов сердца и я бросаю прощальный взгляд на Корнию Таарскую.

У выхода из покоев меня ждут Дерисы, а возле конюшен Ларторис с оседланными лошадьми.

А ещё снег, который сыплется с неба, обещая скрыть наши следы. И следы слез на моих щеках.

— Кровь близких не украшает ведьм, Селения! Ты все правильно сделала!

Арпи пикирует с небес, пристраиваясь на моем плече.

— Спасибо, милая! Вот только, знаешь, кажется, я все-таки больше Таарская, чем хочу. Потому что, я могу судить, но не научилась прощать.

— Может быть, ты ещё научишься. Любить-то уже получается!