Глава 4. Притяжение прошлого
Дети — это ангелочки, чьи крылышки укорачиваются по мере того, как растут их руки и ноги.
Мальчик кричит: ” Нельзя! Двое на одного!”. Он ведь не знает, что только так и будет.
Резийский тракт.
Селения Данжер встретил нас едва светящимися магфонарями, двух и трехэтажными каменными домами, с темными в своем большинстве окнами — рабочая неделя была в самом разгаре и город засыпал рано. Ну, и редкими припозднившимися прохожими, которые в спешке сторонились нашего небольшого, но внушающего уважение отряда — меченых побаивались, хотя основания для этого особо и не было, лишь слухи и суеверия, скорее всего специально подогреваемые властями.
Ну да, можно подумать мы прокаженные и общение с такими принесет некий шанс вот так же попасть под пристальное внимание короны. Хотя, что взять с обывателей? Еще бы аристократы от нас так удирали… Я бы только за.
Мороз и усталость сделали свое дело, и мы спешно расседлав лошадей, а также заказав поздний ужин в комнаты, почти не разговаривая, разбрелись на ночлег — спать оставалось всего ничего, ведь приказ был недвусмысленный: моего прибытия ждали срочно.
Маленькая клетушка в третьесортной гостинице, ночь, усталость… И не малейшего шанса уснуть от разгулявшихся в моей бедовой голове мыслей. И воспоминаний.
Сопоставив нехитрые факты, вывод был один: в Лавере скорее всего меня ожидает сама Верховная Севера. Хотела ли я ее видеть? Не знаю. Конечно, меня никто и не спрашивал, но все же.
Историю наших взаимоотношений точно нельзя назвать простой. Впрочем, когда-то кипевшая во мне обида давно улеглась, оставив лишь тупую боль, но с этим можно жить.
Её Светлость Валенсия Криг, Верховная ведьма королевства Север, глава ковена и просто могущественная женщина. Красивая, несмотря на солидный возраст и обладающая в стране властью, пожалуй, лишь немногим уступающую власти королевы по некоторым вопросам. Зачем ей понадобилась меченая девочка?
Понять это я не могла до сих пор. Но очень хотела это сделать, ещё с того самого времени, как начала больше узнавать о том, как устроен наш мир и какое в нем место занимаю сама. А случилось это со мной довольно рано.
Моё детство прошло в одном из южных поместий герцогини Криг. Юг королевства по климату значительно мягче, чем в той же столице. Да и море, что впитывает в себя за летний период тепло солнца, после щедро отдает его этому краю. Больше солнца, ярких красок и зимы коротки настолько, что не успевают надоесть и выстудить дома и души.
Огромный дом с колоннами из слегка желтоватого камня, с окнами увитыми лозами диких магелий, что цвели почти круглый год ярко-алыми крупными цветками, издавая нежный запах, который усиливался по ночам. Внутри пара десятков комнат с богатым, но не вычурным убранством. Приветливые слуги, тишина и много тепла и света. Поместье было огромным. Тут был и сад, и даже зверинец, в котором вольготно жили многие представители фауны Шалиона.
До сих пор улыбаюсь, вспоминая те чувства, что дарил мне дом — именно так мне тогда казалось, что это место моё и останется таковым навсегда. Ах, если бы!
Я росла в сытости и уюте, ну и до определенного времени даже не подозревала, что сильно отличаюсь от других. Нет, отметину на лице я видела, только не считала это чем-то страшным. Ведь взрослые молчали, а маленькие дети прислуги не пытались как-то задевать воспитанницу самой хозяйки.
Мир был прекрасен. Я росла, будто маленькая принцесса. Огорчало лишь, что мои няни и учителя менялись каждые полцикла, а то и чаще. Тогда я не понимала почему и только когда выросла осознала, что таким образом меня пытались оградить от привязанности — малышам свойственно считать мамой тех, кто о них заботится.
Воспитания я получала разностороннее, основательное и явно полагающееся только аристократии. И разумеется, со временем мне дали объяснение всем тем несоответствиям, что я начинала осознавать — пусть мой мир и был замкнутым и ограниченным пределами поместья, книги-то никто не запрещал. Да и люди вокруг не всегда видели, что маленькая девочка прячется где-то рядом, когда они обсуждают что-то, что хозяйка запретила говорить при мне. Когда мои расспросы стали особенно настойчивыми, об этом сообщили герцогине.
И мне поведали о том, что я проклята и только потому, что Верховная некогда была знакома с моими родителями, она решила позаботиться обо мне. На естественный испуг и непонимание после таких заявлений, заверили, что моя судьба не так ужасна, как у других и я, пусть и проведу свою жизнь здесь, но не буду ни в чем нуждаться. И, конечно же, найду себе любое занятие по душе. Я была ребенком и отсутствие некой мифической возможности иметь семью и детей тогда меня не волновало нисколько. Зачем нервничать, Её Сиятельство позаботилась обо всём.
Ведь у меня же было всё!
Ведь было же! Целый маленький мирок, который создала мне герцогиня. Вопрос лишь зачем? Но тогда я об этом и не сильно задумывалась.
Тира Валенсия представлялась мне этакой непогрешимой и прекрасной дамой, пред которой преклонялись все обитатели поместья и редкие гости из окрестных поселков, в основном поставщики всяческих необходимых продуктов и прочих благ, ну и врачи или учителя, что приезжали из соседнего городка или даже из самой столицы. Гостей, как таковых у нас не было.
Безупречная во всем: в одежде, прическе, манерах. И недоступная, как Дева Гор из сказки. Как же я жалела, что мне никогда не быть похожей на нее. И что она не моя мамочка.
Её Сиятельство приезжала не часто, но порой оставалась на декаду и больше. В такие дни она много со мной общалась, проверяла мои знания. этикет и прочие умения: музицирование, танцы, верховую езду. Уже в пять полных циклов я бегло читала и говорила на трех языках. Позже мне приказали учить ещё веды, хотя я ума не могла приложить зачем мне знать язык ведьм. Но я не могла, да и не хотела огорчать мою обожаемую опекуншу и наставницу.
Я училась прилежно, росла сильной и на редкость здоровой девочкой. Пока однажды мой столь тщательно охраняемый покой не рухнул. Как обычно, из-за сущей случайности. Хотя сейчас-то я понимаю, что это был лишь вопрос времени.
Мне было почти одиннадцать — время бурного роста и любознательности. Тело словно взбесилось, вытягиваясь и перестраиваясь, постепенно подготавливаясь к превращению из маленькой девочки в девушку. Тогдашняя гувернантка Терси удивленно говорила, что в этом я бью все рекорды и думала, что мне предстоит стать очень высокой. Не сбылось — ранний бурный рост закончился также быстро, как и начался, а мне не суждено быть рослой красоткой. Но это всё потом.
А тогда, стояло лето, герцогиня отсутствовала, играть с детьми горничной и поварихи становилось откровенно скучно — они-то не умели даже читать и со временем разрыв в образовании становился слишком явным. Нет, я не зазнавалась, просто ограничивала общение с ними лишь подвижными играми, предпочитая разговаривать о чем-то интересующем меня только с педагогами и гувернанткой. Но взрослые соблюдали правила и явно о многом умалчивали, а мир за пределами манил своей непознанностью.
И, конечно, я мечтала на него посмотреть. Хотя бы на то, что находится рядом, буквально за периметром поместья. Не позволяли.
Но упрямство у меня видать в крови, и хоть я и была достаточно послушным ребенком, если какая-то идея посещала мою головку, то выбить ее оттуда никому не удавалось. А стало быть, способ ее реализовать я найду, а потом пусть ругаются.
Я ведь ненадолго.
Вот только со мной обычно кто-то был на прогулках, но ведь всегда есть возможности, правда? Вот и я искала. И нашла.
Рассветы летом такие ранние… А что если подняться затемно и сбежать на пару-тройку часов? Никто и не заметит, а я же знаю, как проникнуть на конюшню и незаметно вывести свою Ренки из стойла. Да и оседлать её сумею.
Сказано-сделано. Старик Дарьен, что спал на соломе, даже не пошевелился, когда я вывела каурую. Плевать, что я в платье в мужском седле — кто ж видит! Я, как заправский конокрад, обмотала копыта кобыле тряпками, что приготовила с вечера — чтение книг приносило свои плоды. Эйфория от собственной смелости буквально распирала. Теперь ведь можно пробраться к морю, оно же всего в десяти лигах отсюда. До сих пор я там не была, плавая только в озере, что находилось в пределах этой охраняемой территории. Кстати, о том, что придется пройти охрану, в том числе магическую, я, разумеется, знала. И подготовилась уже давно.
Помог случай, что произошел ещё полгода назад, когда одна из горничных потеряла артефакт, который позволял проходить на территорию. Говорили, что сильный маг, что устанавливал защиту легко бы мог отыскать пропажу, но где его самого искать?
А сообщать хозяйке откровенно побоялись, посчитав это не столь существенным и со временем об этом случае забыли. Горничной, конечно, влетело от управляющего, но камень так и не нашли, хотя и искали.
Они не нашли. Я не крала его, нет таких мыслей даже не было. Просто моё неуемное любопытство и случай сыграли свою роль — камень отыскался закатившимся под спинет, который я отодвинула, когда во время музицирования с пюпитра сорвались ноты и улетели прямиком под инструмент. Ну, я сама туда и полезла, а когда поняла, что мне попалось в руки, то просто не смогла себе отказать в желании рано или поздно воспользоваться таким подарком судьбы — запретный плод сладок.
Знала бы, чем кончится эта моя вылазка…
До моря я добралась без проблем. Покинула территорию по едва заметной тропе, которой пользовались слуги, чтобы быстрее добраться до ближайшего поселения, никому не попавшись на глаза. Я наслаждалась новыми пейзажами и собственной смелостью. А уж когда открылся вид на морской простор, сердце сделало кувырок и от восторга чуть не остановилось! Солнце уже окрасило небеса в алое и волны, что предстали моему взору, приобрели оттенок фиолетового. Такого я не видела ни на одной картине. Белый песок, кружащиеся чайки, теплый ветер. Я была очарована и совсем ничего не замечала вокруг, даже не оглядывалась по сторонам.
Спешилась и радостно носилась в полосе прибоя, взметая легкую юбку, что уже намокла окончательно. Восторг свобода! Я без стеснения визжала подставляя ладони набегавшим волнам, наплевав на испорченную одежду — какая разница за сколько проступков получать нагоняй уж если попадусь?
Глумливый окрик резанул по слуху. Обернулась испуганно и замерла не понимая, что происходит.
Их было пятеро, взрослые и явно нетрезвые мужики. В то время я уже сильно вытянулась и была почти что такого, как сейчас роста, волосы от быстрой скачки давно растрепаны и сейчас ветер закинул их вперед, буквально прикрыв мне лицо, мокрый подол облепил ноги. Да и солнце, что уже поднималось над краем воды, сейчас светило из-за спины, не спеша выставлять на показ мою непрезентабельную внешность и возраст. Хотя, не думаю, что тогда кому-то до этого было дело.
Они подходили всё ближе, недобро ухмыляясь. Страшные, небритые, одетые небрежно и явно недружелюбно настроенные. Точнее, очень с определенными намерениями — это я их не умела тогда распознать, но что со мной не просто так идут познакомиться, я все же поняла.
— Какой подарок принесло нам море, парни! И не надеялись, что утро окажется столь добрым, — улыбался щербатой улыбкой уродливый бородач. От его тона у меня по спине побежал холодок.
— Да, Бен, а ты расстраивался, что не успели с теми шлюхами покувыркаться!
Темнейший на нашей стороне, не иначе. Жаль пришлось так спешно уносить ноги из Беринты, но что поделать, коль Её Величество так невзлюбило благородных корсаров, — хохотнул рыжий здоровяк и хлопнул бородатого по спине, продолжая двигаться в мою сторону. Не спеша, явно уверенные, что никуда не денусь. Живя на природе в уединении, я все же была немного знакома с неприглядной стороной мужского внимания — книги и чужие разговоры просветили о многом, жаль ума и осторожности прибавили маловато. Только это же всё было где-то там на бумаге, или в запретных перешептываниях молоденьких горничных. Но ступор от непонимания происходящего отступал и внутри меня все буквально кричало об опасности. Да только куда было бежать? В море? Но далеко ли я уплыву?
Сделала шаг назад, под довольное улюлюканье распаляющихся мужланов, которые подбадривали себя пошлыми словечками и обещаниями того, что они собираются сделать со мной.
— О, беги, милашка, так даже интереснее, — донеслось до меня.
Машинально откинула волосы с лица и попыталась рвануть в сторону оставленной мной кобылы, что стреноженная щипала травку за линией песка.
— Сука! Да она меченая… — и это были самые теплые из последующих эпитетов.
— Лови тварь, парни, и ртом поработает, жаль, что только так…
Смысл слов не доходил, но ужас от перекошенных рож и приближающихся все ближе здоровенных детин, похожих сейчас больше на зверей, что-то всколыхнул внутри. Я бежала, дергалась и отбивалась от хватавших меня рук.
Удар по лицу и я машинально вскидываю ладони в защитном жесте.
И с них льется огонь, охватывая голову насильника. Вижу его распахнутые от неверия и ужаса глаза. Слышу дикий вой и меня резко швыряют на песок. А я сама не зная, что делаю, изворачиваюсь и направляю руки в сторону нападавших. С пальцев срываются Огненные шары и попадают в цели.
Это была инициация. Магический выброс был на порядок сильнее, чем я в принципе способна — именно так и случается в первый раз, когда энергия годы копилась не имея выхода и активировалась спонтанно, в момент потрясения и опасности.
Моя магия убила их всех. Легко, на одних инстинктах. И это в неполные одиннадцать, и при абсолютном неверии от того, что со мной происходило, и от непонимания за что эти жуткие нелюди так…
Наверное, даже хорошо, что я просто выключилась после такого выброса силы. Так или иначе, а нашли меня слуги и перепуганная охрана поместья лишь спустя какое-то время. Потом мне говорили, что когда меня хватились, то искали ещё пару часов. В общем, я долго была в забытьи.
Результатов моей вспышки, к счастью, я не видела — тир Маир, начальник охраны лично унес меня на руках, не позволяя повернуть головы. Да я и не могла, измотанная и раздавленная случившимся.
К вечеру началась лихорадка, которая чуть ли не впервые свалила в постель, в которой я и металась в полубреду вплоть до приезда тиры Валенсии. Она-то, впрочем, быстро меня поставила на ноги — её сила и волшебные зелья бесподобны, этого не отнять. Да и психика видать у меня оказалась крепкой, потому что долго рефлексировать я не стала, постаравшись быстро принять случившиеся и начать осваивать новые возможности, что обещала мне магия Огня.
Вот только жизнь моя после всего этого перестала быть такой, как прежде.
Я никогда не видела, чтобы всегда спокойная Верховная ведьма, была так взволнована.
— Я очень надеялась, что тебя это не коснется, Селения, — сказала она, когда я окончательно встала на ноги. — Но теперь я больше не имею права укрывать тебя здесь. Рано или поздно кто-то проговорится… Закон един — ты маг, а стало быть должна учиться в столице и служить короне. И тут я могу лишь попытаться тебя немного подготовить, полгода у нас есть точно.
— Но ведь это же хорошо, Ваша Светлость! — недоумевала я, едва не прыгая от сдерживаемой радости. Я же попаду в Резию — это ли не счастье? — Я ведь смогу колдовать и приносить пользу Северу, разве нет?
— Разумеется, дорогая, — тонкие пальцы погладили меня по щеке, той что уродовала печать. Мне показалось. или они слегка дрожали? Да нет, показалось, конечно.
А дальше был ещё год, который, как я подозреваю, моя опекунша буквально вырвала для меня, чтобы хоть как-то подготовить свою подопечную совсем к другой жизни, что ждала за воротами поместья.
Меня вновь учили, только теперь к привычным занятиям прибавилась магия, а ещё появился метр Душан — наставник по фехтованию и прочей физподготовке.
О, вот тут нельзя было позавидовать не ему, не мне. Я была безнадежна. Почти.
Но, похоже, тира Валенсия редко ошибается и уроки уважаемого метра принесли таки свои плоды. Правда не сразу, а спустя море слез, падений, порезов и синяков.
Как бы ни было, но когда в двенадцать за мной явились люди в форме королевских цветов, чтобы отправить в столицу, уровень мой был уже неплох. Я же гордо прикрепила к перевязи свой саиф, что являлся подарком герцогини на день рождения и отправилась с замиранием сердца в новый для меня мир.
Сейчас, лёжа на жесткой постели с пахнущими щелочью и дешёвой отдушкой простынями, я с горечью вспоминаю ту девочку, которая исчезла безвозвратно за прошедшие десять лет. Всё же мы так легко верим в лучшее. Беспечность ребёнка, что почти не ведал бед, спрятанный от дующих холодных ветров Шалиона.
А тогда был один восторг от того, что впереди столько нового. И все страшные предупреждения о том, что мир состоит не только из добрых людей (ну, казалось бы, случай на море уж мог бы убедить хотя бы в этом), и что никто не обязан, да и не станет меня любить, а скорее наоборот. Но это лишь страхи. они хоть и казались возможными, но… Но, ведь я-то хорошая! И сильная, теперь сильная! А значит все эти гипотетические «они» обязательно это увидят и поймут…
Что «они» должны были понять, я толком не знала, но инстинктивно искала поддержки и, конечно же, тепла. Вот только реальность оказалась даже более жестокой, чем мне говорили.
Императорская школа в Резии, была одной из старейших на всем Шалионе. И кадры, надо отдать ей должное, готовить умела. Ещё бы, страна находится в кольце врагов, готовых порвать ее на лоскуты, при малейших признаках слабости. За восемь лет тут из юных отпрысков дворян делали настоящих воинов и магов.
Жестко, грамотно и с железной дисциплиной.
Ну да, правда, всё это действовало только в стенах самой школы. Что творилось в жилых корпусах или на территории, никого не интересовало. Я подозреваю, что нас даже специально стравливали, готовя к суровой взрослой жизни. Так сказать, естественный отбор. Особенно когда здесь появились меченые — мальчики и девочки для битья. Без связей, защиты и, как следствие, абсолютно никому не нужные. Как я уже говорила, мы просто ужасное предупреждение для чистеньких, пока не запятнавших себя дворян. Пример власти и милости к побежденным Ведьмы. Действительно, если таково её милосердия, какова же тогда ярость?
Конечно, проклятых было немного, в основном юноши-маги. Правда и девушки были. Держаться старались вместе, но вот незадача: все они росли в государственном приюте, специально созданном для таких. как мы. И да, девочек-ведьм могли приютить и вырастить в семьях, как дворяне, так и представители купеческого сословия — они ж пустышки, так что не возбранялось, а бпаготворительность поощрялась короной. Да только дар мог проснуться, как случилось со мной, но росли-то мы совсем в другой среде.
Разницу я почувствовала сразу — меченые были всегда настороже, успевшие с детства хлебнуть пренебрежения и унижений. Мне же это только предстояло и самое горькое, что и условно свои, тоже не спешили принимать такую «чистенькую», как мне в первый же день заявили.
Не хочу вспоминать через что пришлось пройти — даже самой себе жаловаться не привыкла. Хорошо, что хватило силы воли не сломаться и пусть внутри поселился холод, особой злости я не питаю — не к властительнице, что действовала сообразно представлениям, о том, как надо удерживать власть, не к малолетним снобам, что пытались самоутвердиться за счет слабых. Кстати о последних: к счастью, таковыми были не все. Но вот лучшее, что от молодых будущих офицеров в принципе могли дождаться меченые, это нейтральное отношение. Хотя очень редко, в глазах аристократов, в основном девушек, и проскакивало сочувствие.
Издевки, мелкие и не очень пакости, постоянное напоминание, что мы должны знать своё место. И это меньшее из того, что было. Противостоять могли единицы, или по крайней мере пытаться. Вот про того же Карса я много слышала, хотя к тому времени, что я появилась в школе, он ее уже заканчивал и, кроме того, что он успел перессориться со всей элитой будущих офицеров, знала, что он «заслужил» назначение в самую дальнюю дыру приграничья. Об этом шептались какое-то время, предрекая, что он скоро сгинет, как и многие до него. Да и после. Кстати, вспомнила я эту историю лишь попав в эту самую дыру и то не сразу, в Школе мы знакомы не были.
Формально, любой мог пожаловаться на обидчиков кураторам и преподавателям. И даже наказание непременно последовало бы, телесное в том числе, но вот потом…
Потом имевший глупость так поступить, мог реально пострадать — здесь же у каждого оружие и магия, которая у неопытных адептов так легко может выйти из под контроля.
В общем, для себя я сделала вывод, что раз магичка я так себе, то мой саиф должен стать продолжением моей руки. Не хочу быть слабой, даже если судьба раздала мне такие карты. Пусть будет блеф, но надо научиться выигрывать и с шестерками на руках.
Со временем привыкаешь. Живешь, учишься, огрызаешься, словно бешеная, скрываешь побои и остервенело тренируешься, чтобы стать сильнее.
А аристократы… Сотня лиц, которые я запомнила. Всех запомнила и разложила по категориям — вдруг придется все же встретиться после, так я уже усвоила, что люди редко меняются.
Особенно болезненно было узнать правду о той, которую почти боготворила. Меня быстро просветили, кому я оказывается обязана этой милой отметиной на лице. Да-да, именно Верховная собственноручно раздавала эти подарки — это сила ведьмы создала такой изощренный способ наказания, пусть и по заданию Её Величества. И имея власть, моя опекунша ничего не делала, чтобы не то что прекратить, но хотя бы смягчить участь таких, как мы. За годы учебы я видела Верховную редко, обычно на свой день рождения или праздники смены циклов, но не сомневалась. что ей обо мне известны любые мои поступки — мне порой даже мерещилась тень крыльев Тейта. Она, кстати, сделала всё, чтобы не афишировать наши отношения, предупредив меня еще по приезду в школу, что так будет лучше. И она была права, как, впрочем, и всегда. У меня, к счастью, хватило ума не высказывать свои мысли о ней, да и жаловаться на жизнь с просьбами о защите. Даже в голову это не пришло — уверенность, что мне точно ничто в будущем не поможет появилась, когда я поняла значение рун, что меняли мою внешность. А значит пора было привыкать к самостоятельности. О рунах я, конечно, спрашивала. И как уже упоминала, получила пространный ответ, о неких серьезных проступках моего рода, что грозило мне смертью уже за одну принадлежность к этим мятежникам и схожесть внешне сыграла бы на руку врагам.
В общем, я попыталась засунуть поглубже обиды и жить дальше, но при этом училась ненавидеть. Правильно ненавидеть, так, чтобы не становиться озлобленной на весь свет, но разграничив неприемлемые для себя вещи. Уметь не только их различать, но хотя бы игнорировать, если нельзя бороться. Помня, учась и ожидая.
Получилось не сразу, хотя флёр наивности с меня слетел быстро, но душа ещё долго не желала становиться грубой.
Но и тут случай помог нарастить панцирь. Мерзкая история, не оставляющая место ИЛЛЮЗИЯМ.
Нелин. Она была моей подругой. Единственной подругой в этой преисподней. Такая же, как и я ведьмочка с проснувшимся даром Воды. Добрая милая девушка, выросшая в семье очень любивших ее опекунов. Тонкая, со светлыми глазами и шикарной гривой золотых волос. И очень нежным сердцем.
Которое разбили.
Мы волею судьбы оказались одногодками и почти все восемь лет были вместе, помогая друг другу пережить и не сломаться. Только последние два курса — это сплошные практические рейды, в которые нас ставили порознь. Не уберегла…
Сжимаю кулаки и закусываю губы, глубоко вдыхая через нос, чтобы унять вспыхнувшую боль в душе. Прошло уже два года, но эту рану залечить не удается.
Усилием воли заставляю себя переключиться на то, с чего начала это самокопание — герцогиня. Я вновь пытаюсь прокрутить в голове все, что с ней связано и все равно не понимаю, зачем я еду в Лавер.
Последняя наша встреча прошла совсем не так, как я думала. Я была так подавлена, что готова была на любые самоубийственные шаги, лишь бы отдалиться навсегда от мира высокородных мерзавцев. Да и сейчас я не в восторге от них, но у меня было время подумать и многое пересмотреть. Преимущество приграничья — время для размышлений появляется между дозорами, как и душевный комфорт, как это ни странно звучит о службе в таком месте. Но всё познается в сравнении. когда тира Баленсия пригласила меня для разговора перед окончанием Императорской офицерской школы, я была не готова ее видеть. Но вбитая годами привычка, молча выслушивать тех, кто сильнее и только потом действовать, сообразно обстоятельствам, позволила не наговорить гадостей с ходу. Иначе не представляю, чем бы это для меня кончилось — Нелин бы это не вернуло, это точно.
Я с долей удивления узнала, что Верховная ковена Севера, выбила для меня возможность остаться в столице — да о таком не мог мечтать, не то что меченый, но даже аристократ, что тоже должен был послужить родине, хотя бы для вида. Вот только я отказалась в весьма категорической форме.
Ожидала гнева, грома и молний, но ответом мне был спокойный взгляд темных глаз и долгое молчание. Затем герцогиня просто поднялась и сказала:
— Хорошо, будь, по-твоему. Я не стану тебе мешать, Селения, — шагнула ко мне и задержавшись совсем близко, словно что-то ища в моем лице, проронила, прежде чем отпустить, — Береги себя.
И всё.
А потом был Весегонский форт и полтора года полной тишины, будто меня и не существовало для тиры Криг. Поэтому сейчас я недоумевала над тем, что происходило.
Сев на смятой постели, в которой я проворочалась уже битых пару часов. я окинула взглядом стол с подносом, на котором стоял давно остывший ужин. По приезду особо есть не хотелось, думала, что устала настолько, что сразу усну, но не вышло.
Сейчас идея поесть показалась заманчивой.
Легкий взмах рукой и блюда уже исходят паром — как же классно быть магом Огня, такие приятные мелочи умеют упростить жизнь.
Ночной жор оказался хорошим снотворным, настолько, что с утра меня долго выковыривали из забытья, стуча в двери, вопя и требую куда-то ехать, а я посылала всех к Темнейшему и желала этим неугомонным всяческих кар в его чертогах. Но там был Карс, а значит, графин с водой пролевитировав со стола был безжалостно вылит мне на голову. И плевать, что комната на замке и под моей защитой — чихал этот одаренный на таких магичек.
Бездна, да что ж я такая беспечная, ведь знала с кем ехала. Не могла вылить заранее, бестолочь.
Просушив постель и одежду, и пообещав кое-кому припомнить, я все же оделась, прихватила свои вещи и отправилась в путь.
Сегодня день обещал быть погожим, а значит дорога легка. Хотя весь день в седле не каждый осилит, но что это за беда для стражей границ? Разговаривали мы мало, после утренней легкой перебранки Карс вновь впал в свое состояние — я весь такой холодный и сосредоточенный на деле. Мне тоже было о чем подумать. Так что путь прошел в основном в молчании. Братья Дерис словно коршуны поглядывали по сторонам, не выпуская арбалетов из рук, будто здесь не мирный тракт, а всё та же граница. Но, береженого хранят боги. Останавливались только перекусить, да по нужде и ещё до захода солнца горы чуть приблизились, четче выступая из голубой дымки и вскоре показались первые домики предместий. К закату мы въехали в Лавер.
Это был довольно большой и красивый город, его по праву считали главной обителью ведьм — так сложилось, что рядом с ним были места силы и священная Лаверийская роща, в чаще которой росли нужные для ворожбы и зелий травы, ну и источник с водой, что лучше всего подходила для тех самых снадобий.
А также именно сюда молодые ведьмы приезжали в день середины лета, в надежде заполучить себе костара. Эти разумные птицы слетали с гор Сентерины и буквально заполняли рощу, закрывая огромными крыльями лазурь небес, когда парили все вместе. Фамильяр сам делал выбор, хотя из известных критериев была лишь сила, но и она не гарантировала, что эти удивительные создания захотят разделить свою жизнь с носительницей дара ведающей.
Вот про нынешнюю наследницу говорили, что ей пока не посчастливилось обрести свою птицу И это было странно и не могло не беспокоить — будущая Великая Ведьма не настолько сильна? Или есть ещё какие-то причины? Гадали многие. Мне правда до всего этого дела не было — тут просто выжить бы, а не решать подобные задачи.
Перед гостиным двором, что считался в Лавере самым шикарным и носил гордое название «Ведьма и Корона», мы спешились, бросая поводья и монетки подбежавшим навстречу мальчишкам. Я окинула взглядом вход, собираясь сделать шаг туда, где меня ждали, согласно указаниям. В этот момент мне на плечо легла рука. Я знала, что мои спутники у меня за спиной, поэтому не волновалась и не спешила отбиваться, как сделала бы в любой другой момент — всё же установку вести себя по-светски я выполняла. Ни к чему пугать население своим диким поведением — они и так к нам относятся, мягко говоря, скверно.
— Прости, Ния, — Карс убрал руку сразу, как только я повернулась. Его холодные глаза пробежались по моему лицу. — Слышишь, мелкая, просто запомни: если с тобой что-то случится, мы с ребятами пока будем рядом, только дай нам знать.
Огнем, что-ли шарахни, хоть как-то…
На душе стало чуть теплее. Надо же, волнуются. Честно говоря, не ожидала, мы ведь всё время ходили по краю и кроме совместной дурости и службы, держались особняком. Просто знали, что не стоит привязываться к кому-то, любой дозор может стать последним…
— Что со мной будет? — натужно усмехаюсь в ответ. Бравада, конечно, в душе словно шарки в салки носятся. — Кому я нужна, дальше границы не сошлют. — Ещё одна усмешка под его тяжелым взглядом. — Но я буду это помнить, дозорный, — короткий кивок ему и молчаливым ребятам.
Все, время вышло.
К нам навстречу уже выходит молодой офицер, Карс отдает честь, рапортует и протягивает приказ.
— Прошу вас, тира Селения, — салютуют уже мне, как и я в ответ. — А вы, господа, можете быть свободны и возвращаться в форт.
Я не оборачиваюсь. Оказывается прощаться — это больно.