Глава 46

А я и не знаю, что ему ответить. Кристиан изучающе разглядывает меня и, кажется, даже воздух становится плотнее от его пристального взгляда. Я ощущаю себя словно на сцене цирка — этакая диковинная зверушка, что всегда держалась в тени, а сейчас решилась выйти под свет прожекторов.

— Еще раз! — командует Кристиан, не оставляя никакого отзыва, не высказывая своих впечатлений от испытанного. Готовый стать подопытным образцом, он просит провернуть этот трюк с ним еще раз.

— Стой, — буднично говорю я, но ничего не происходит. Кажется, это была разовая акция. Но Кристиан сводит брови и подходит ко мне. Он останавливается совсем вплотную. Я успеваю только ахнуть, как он хватает мою руку и прикладывает к своей груди.

— Что ты…

— Чувствуешь? — агрессивно спрашивает он, выпучивая глаза. Я киваю. Тогда охотник, так и не отпуская мою руку, передвигает ее к своему запястью, — теперь почувствуй поток крови. Услышь, как она течет по вене.

Мне остается только еще раз кивнуть. Кристиан явно не намерен отвечать на мои вопросы, поэтому остается лишь выжидать, чтобы потом поймать удачный момент. Но он никак не настает. После моего согласного покачивания головой, Кристиан начинает своей рукой двигать мою по всему своему телу: проводит по широким плечам, шее, где вовсю пульсирует жизнь, спускается ниже, затрагивая уже торс, начало ног. Все это время я ошарашенно слежу за своей рукой. Понимания, чего он добивается, пока не приходит, но я пытаюсь на полную прочувствовать и запомнить этот момент, вобрать тепло его тела, оставить в фантазиях округлость его мышц. Кристиан же так увлечен очередным незапланированным уроком, что и не понимает двусмысленность ситуации.

Но вот он резко бросает мою руку и, не отрывая от меня взгляда, пятится назад.

— Подними меня, — вновь звучит командный тон. — Вспомни физический контакт, мысленно нащупай тело, а потом реши, что хочешь поднять его.

Я стою в ступоре и не шевелюсь. Мысли путаются. Кристиан, толком не объясняя, что, как и для чего учит меня тому, что я осознать не в силах. Конечно, я пытаюсь сделать, что он просит, но ничего не происходит.

— Давай! — кричит он, подгоняя меня, чем совсем не помогает.

Я в ответ лишь развожу руками. Тогда Кристиан начинает злиться. Он скидывает с себя плащ и с озлобленным выражением лица движется ко мне.

— Глупая девчонка! — внезапно восклицает он, и разгорающееся пламя в его глазах начинает вторит словам, выплескиваясь наружу и осыпаясь магическими брызгами на траву. — Даже простейшего заклинания сделать не можешь! Ты — худшее, что со мной было. И лучше бы я терпел Ванессу в мозгах, чем смотрел сейчас на тебя!

Что-то внутри меня щелкает, словно включают свет. Ничего, казалось бы, не значащие слова заедают в голове, как пластинка. Мои опасения по своему месту в этом мире без способности к магии оказываются озвучены и, что страшнее всего, не мной. Кристиан буквально унижает меня, причиняя вполне реальную боль.

— Я отдам тебя Ванессе. Доберусь до тебя, — кричит он, находясь от меня на расстоянии пяти метров, — стукну чем-нибудь по башке и вернусь к Ванессе!

Инстинкт самосохранения спит. Совершенно не заботят его эти слова, но вот самолюбие оказывается сильно задето. Я облизываю верхнюю губу и хищно уставляюсь на Кристиана. Вот, значит, чего он хочет? Поиграть на нервах? Хорошо, я принимаю вызов.

Выставляю руки вперед и представляю, как Кристиана откидывает назад. Маневр срабатывает. Тогда я, начиная входить во вкус, нащупав его физическое тело, словно на самом деле его касаюсь, поднимаю вверх и начинаю крутить. Кристиан явно поддается, никак не защищаясь. Либо же я что-то не знаю о его извращенных фантазиях, благодаря которым все происходящее сейчас он воспринимает, как бесплатный уморительный аттракцион. Я отпускаю его, но не успевает тело охотника коснуться земли, как подхватываю его и вновь поднимаю на бешеной скорости.

Я хочу, что Кристиан, который так любит давать уроки, сейчас в полной мере ощутил на себе свой же учительский энтузиазм. И, может быть, когда-нибудь научится за языком следить. Я — его худшее, ага, конечно. Свежо предание, да верится с трудом — как говорится.

И я вновь отпускаю его, оставляя в свободном падении. Но на этот раз уже не ловлю. Он падает на траву, но замедляется перед «посадкой», чтобы смягчить удар.

В голове вновь проносятся его слова, как будто я ищу новый повод отыграться за все, что он мне успел сделать, отомстить за всю ту душевную боль, что Кристиан мне причинил. И раз я сейчас могу это сделать, а охотник — более того — позволяет это сделать, продолжаю свое веселье.

Нащупываю, что же конкретно настолько сильно задело меня в его словах, и нахожу. Ведьма.

Сравнение с Ванессой еще больше злит меня, и я, глядя на ближайший холмик, вырываю огромный кусок земли, поднимаю его выше и обрушиваю на Кристиана. Он защищается щитом. Я мысленно скручиваю одну его руку — она тут же уходит за спину в реальном мире, и щит слабеет. Тогда поднимаю руки вверх, представляя, как поднимаю еще пласт земли. И вот он накрывает Кристиана, прижимая к земле. Тускло все еще горит щит, и я завожу за спину вторую его руку, мысленно держа там и первую, поднимаю все его тело вверх и бросаю в образовавшуюся яму. Сверху, больше для визуального эффекта, присыпаю его землей, которая незадолго до этого здесь и лежала.

— Худшее? Ванесса лучше, да?! — кричу я уже на Кристиана, полностью имея право на показательное превосходство. — Эмоционально ты меня задел, но не смей больше сравнивать с этой бессердечной су… дамой.

Кристиан реагирует непредсказуемо. Он начинает неистово смеяться. Я его отпускаю, а он продолжает хохотать, что есть мочи.

Охотник медленно вылезает из ямы, еле удерживаясь на ногах от смеха, а мне уже становится неловко.

Над чем он так смеется? Яма забавная?

Перевожу взгляд на нее.

Нет, вроде не в форме сердечка или звездочки. Кучка земли тоже хаотичной формы.

— Полегчало? — сквозь смех и слезы от него же спрашивает Кристиан. — Такая серьезная. Ух, как страшно. Не сравнивай, а то закопаю. — передразнивает он меня.

— И это тебя так повеселило? — не веря своим ушам, переспрашиваю, уже сомневаясь в адекватности охотника.

— Видела бы ты себя со стороны. Актерская игра, — продолжает смеяться он, проглатывая окончания слов, — на высоте. Но я б тебе не поверил.

— Видишь, какой ты, — словно упрек произношу я, и это хоть немного, но успокаивает Кристиана, — даже злиться по-настоящему на тебя не могу.

Охотник перестает заливаться смехом и тяжело вздыхает.

— Очень зря, Ри. Ты должна меня ненавидеть. Только так мы можем победить. Это наш единственный выход.