Глава 47

В любой ситуации неприятно слышать, как указывают, что я должна делать или не должна. Особенно, когда речь идет об эмоциях, которые искусственно себе не навяжешь. Будет чувствоваться фальшь, как бы сильно не убедил сам себя, что они настоящие. И вот Кристиан затрагивает эту больную для меня тему.

— Так не пойдет. — тут же отказываюсь я от плана, который охотник мне хотел презентовать. — Я не буду делать вид, что ненавижу тебя.

— Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь? — приподнимает он одну бровь и внимательно наблюдает за мной, ожидая ответа. Я ведь сама говорила, что выживание для меня первостепенно и приносить себя в жертву я точно не стану. И вот настает конфликт вопросов.

— Даже так, Крис. Даже так…

— Влюбилась что ли? — усмехается мужчина. Я тоже посмеиваюсь напоказ, чтобы не выдать, насколько точно он попал в правду.

— Такого как ты и комар не полюбит. — что-то язвительное говорю я. Если сейчас отвечу серьезно, то наверняка выдам себя, но это ни к чему хорошему не приведет.

— Дело твое, но потренироваться нужно, раз в тебе внезапно проснулся маг. А если вся твоя сила зависит от эмоций, то мы пропали. — разводит охотник руками, как бы перекладывая всю вину за возможный провал на меня.

— Не переживай, я найду выход из ситуации.

Но Кристиан и не переживает. Он явно уверен во всем, что успел придумать. Или же попытка сто семьдесят четыре кажется ему особенной, неспособной окончиться неудачей. Охотник продолжает уверенно идти вперед, как обычно, не проверяя, успеваю ли я за ним — и вообще иду ли. Но я следую указанной дорогой, осматриваясь вокруг. Я не пытаюсь отыскать ловушку или поджидающую скрытую опасность, скорее любуюсь всем тем, что когда-то было сотворено кем-то свыше. Ярко-зеленая трава еле проглядывается из-под жухлой, коричневой, испорченной магией, напоминая о том, что все имеет свой конец. Высокое небо и спешащие облака, ускользающие от взора под слепящими лучами заходящего солнца, кажутся особенно прекрасными. Это те моменты жизни, которые нужно ценить, ведь они пролетят вмиг, не дав возможности насытится счастьем. Почему-то мне становится крайне важно запомнить все-все, что я сейчас могу увидеть, как будто другой возможности посмотреть на траву, деревья и небо не настанет. А ведь это то, что всегда окружает нас. Тревога за собственное будущее — вот как я себе это объясняю.

— Ты все еще не продолжила тренироваться? — впереди звучит голос Кристиана, отбирая у меня только пойманное чувство спокойствия, не давая возможности вдоволь насладиться природой.

— Почему ты хочешь спасти этот мир? Ты же здесь тоже чужой, нелюбимый. Хочешь стать героем? Или, может, чувствуешь свою вину за происходящее? Или… спасение Ванессы — твой единственный мотив? — озвучиваю я свои мысли, слабо надеясь на ответ Кристиана. Но переключить все его внимание на другую тему сейчас необходимо, или же его опять понесет, и охотник будет еще долго приседать мне на уши с различными формулировками, объединенными одной мыслью — надо тренироваться.

— Так надо, — коротко отвечает он.

— Ну… раз надо, так надо. Хорошо. Но потом не жди от меня жертвенных действий, если они станут единственной возможностью спасения мира. — противоречу я сама себе, но пытаюсь хоть как-то вывести мужчину на более продолжительный диалог.

— Ага. — вполне ожидаемо, а главное, развернуто отвечает он.

Однако в который раз Кристиан показывает себя прекрасным собеседником, другом, душой компании и просто хорошим человеком. Он молча несется вперед, заставляя постоянно догонять его.

— Сейчас мы доберемся до тех деревьев, — показывает он рукой на гущу леса, — и оттуда я перенесу нас к Академии.

Но идем мы слишком долго. Расстояние до нужных деревьев кажется бесконечным. И наступает вечер. Еще какое-то время мы продолжаем путь, но, когда солнце совсем скрывается за линией леса, и нас начинает окутывать темнота, приходится остановиться и разбить лагерь. Ни о каких телепортациях речи уже не идет, либо же Кристиан вновь что-то скрывает от меня.

Охотник выкладывает из камней круг и разводит огонь самым традиционным способом. Видимо, насчет опасности использования магии он не соврал, хотя … благодаря мне… мы уже провалились, и опция «незаметно напасть» становится больше недоступна. Но охотник не говорит мне ни слова об этом. Он садится на влажную траву, еще не успевшую обсохнуть от тепла пламени, и протягивает мне кусок хлеба.

— Это все, что удалось забрать с собой, — пожимает он плечами и надкусывает свой ломоть. Я принимаю дар, пытаясь маленькими укусами продлить ужин и насытить желудок, растягивая время приема пищи. Тишина, воцарившаяся вокруг нас, кажется сейчас неправильной, неестественной. Не таким должен быть вечер, который может оказаться последним.

— Может быть ты хочешь рассказать о плане? Кажется, это самое удачное время. — робко начинаю я, уже готовясь к тому, как Кристиан начнет препираться. Но он сразу же поднимает голову, фиксируясь на мне взглядом, и начинает говорить.

— Ты — наш козырь. — раскрывает Кристиан, как мне кажется, самую важную деталь плана. — Ванесса до последнего не должна знать о том, что ты владеешь магией. Я буду тебя защищать, сколько могу. Но и ты должна понимать, что боль придется испытать. Не отвечай ей заклинанием. Не давай ни одного намека на то, что магия с тобой.

— Хорошо, я поняла. — заверяю я Кристиана. — Не переживай, я не выдам себя раньше времени. Главное, чтобы не…

— Ты не умрешь, — опережает охотник мои слова, перебивая и понимая, что хочу сказать. И скорее всего он делает это для того, чтобы я не сбежала ни сейчас, ни потом, а довела дело до конца. Моя жизнь его мало волнует, только тело, управляющее магией.

— Еще тебе надо выучить это, — протягивает мне Кристиан исписанную бумажку.

— А это что?

— Заклинание изгнания. Если все сделаешь правильно, то Ванесса больше никогда нас не побеспокоит. На другой стороне инструкция. Учи порядок действий и слова, а мне надо поспать. А то измотала меня сегодня, — подмигивает Кристиан и ложится на бок. Глаза его закрываются, и все пространство вокруг тут же наполняется сопением.

А я, кивнув Кристиану перед тем, как он успевает отвернуться, погружаюсь в чтение. Заклинание оказывается очень длинным, наполненным сложными сочетаниями длинных и непонятных слов. Но я весь вечер сижу у огня, повторяя раз за разом слова. Ночь опускается, касаясь травы и приглашая меня к забвению, но я спорю с ней, заучивая алгоритм сотворения заклинания. И брезжит рассвет, как я зеваю в полной уверенности, что готова к бою.