Глава 8

Едва разлепив глаза, Каин почувствовал сильную боль в висках. Веки будто сами закрывались, не давая сосредоточиться. Вуд пошарил по столу, за которым заснул. Осколок стекла резанул по коже, и изгнанник резко одернул руку. Снаружи раздался настойчивый стук в дверь, который поначалу показался ему далеким и нереальным. Мужчина нехотя поднялся и осмотрелся.

Весь ковер покрывали осколки, три пустые бутылки валялись на полу, в ногах у безмятежно дрыхнувшего колдуна. Сколько они вчера выпили? Стук продолжался, каждый удар по двери вызывал пульсирующую боль в голове. Он ногами растолкал Мухорта, но тот лишь буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Изгнанник переступил через тело соратника и открыл дверь. Словно разъяренная валькирия, Есеня ворвалась в кабинет Каина и злобно сверкнула глазами.

– Я все утро тебе звоню! – ее голос казался настолько громким, что изгнанник невольно сморщился.

Давненько у него не было такого похмелья. Память все еще не желала показывать события прошлой ночи, так что мужчина в определенный момент просто бросил жалкие попытки восстановить их. Само вспомнится.

– Еська, прекращай орать, – раздраженно сказал он и попытался оценить царящий вокруг кавардак.

– У нас важная встреча сегодня, забыл? Каин Вуд, что с тобой творится в последние месяцы? – она в ужасе осматривала покрытый осколками пол, – что здесь случилось?

Вуд достал телефон и нажал кнопку включения. Зарядка кончилась, прекрасно. Мухорт недовольно потянулся и попытался перевернуться на другой бок, но пинок Есени привел колдуна в чувство. Каин оперся на стол руками, пытаясь вспомнить, о каком важном деле она говорит. Точно, встреча с одним из протодиаконов нового патриарха. После всей этой истории с «Братством», когда благодаря доблестной полиции вскрылось безумие старика, церковь сразу же открестилась от него и официальные представители до сих пор не хотят нести ответственность за учиненный беспредел.

Есеня достала бутылку воды из сумки и швырнула в Вуда.

– А мне? – пожаловался колдун.

– А тебе хрен! Вместо того, чтобы следить за ним, – она ткнула пальцем в прилипшего к бутылке Каина, – ты поддерживаешь этот кошмар. Это дно, господа!

– Я не даю ему впасть в зависимость от бутылки и делю с ним тяжкую ношу, – проскрипел Мухорт, хватаясь за голову и пытаясь унять мигрень, – аспирин есть?

– И мне сделай. – Каин чувствовал себя настолько отвратительно, что даже давнее возвращение силы казалось легкой прогулкой.

Есеня села напротив изгнанника и вздохнула.

– Ты выглядишь, словно пытаешься утопить в алкоголе какую-то важную проблему. Рассказать не желаешь?

– Прости, не в этот раз, – каждое слово давалось Каину с трудом, – отвези это жалкое тело домой, после душа я приду в норму. Затем поедем на встречу. Только на моей машине, твой драндулет из меня дух вышибет.

Есеня сморщилась, но приняла условие друга. Ее старенькая «Ауди» видала те времена, когда девушка была никому не известна и лишь начинала творческий путь. Машина прошла с ней все горести и несчастья, стала преданным другом и ей отчаянно не хотелось менять слегка проржавевшую подругу. Как бы глупо это не выглядело со стороны, но казалось, что Есеня предаст кого-то важного, купив новый автомобиль по нынешнему статусу. «Вольво» Каина – другое дело. Сев за руль, девушка почувствовала себя хозяйкой мощного и крупного зверя.

– Может, все-таки расскажешь? Я тебя полжизни знаю – сказала она, выруливая со стоянки на дорогу, – и ты никогда не вел себя так беспечно, Каин.

Мужчина вздохнул, пытаясь не смотреть на подругу. Ему с трудом удавалось держать себя в руках, такое обилие эмоций было не свойственно холодному и расчетливому изгнаннику. Чувства, которые он испытывал, отличались излишней навязчивостью. Каин боролся, как мог и отступали они лишь в те моменты, когда он был беспробудно пьян. А когда трезвел – наваливались с новой силой.

– Ты всегда знал меру, друг, – сказала девушка, паркуя «Вольво» перед дорогой многоэтажкой, – что сейчас с тобой творится?

– Если бы я знал, – выдохнул Вуд и вышел на воздух.

Видок у изгнанника был чумовой: растрепанные волосы, опухшее лицо, щетина возрастом в пару недель и расстегнутая до пупка рубашка. Достав сигарету, он вяло сунул ее в рот и закурил, прислоняясь спиной к машине. Табак приятно согревал горло. Затем они с Есеней поднялись в квартиру. Первый же шаг в бывшее убежище щеночка снова вернул всю гамму эмоций, которые Вуд душил внутри. Он снял рубашку и кинул в таз для белья. На миг изгнаннику показалось, словно она все еще здесь. Но квартира была пуста.

По приказу Каина Ева вылизала ее, полностью убирая следы присутствия Кати после того, как он отвез ведьму в Токио. Поэтому сейчас ничего не напоминало о том, что какое-то время назад отсюда прогнали саму смерть. Есеня плюхнулась на диван и залезла в телефон, Каин же пошел в душ. Вывернув холодный кран на максимум, он старался унять раздражение. Каждая мысль сопровождалась саднящим ощущением тоски. Ему что, одиноко? Чушь какая-то.

Но от воспоминаний не скрыться даже под ледяными струями. Стоя в душе, Каин Вуд вспоминал проведенное вместе с Катей время. Ее беспомощность, доверие и полная открытость сильно возбуждали и тело, и душу. Пальцы помнили прикосновения к мягкой коже, груди и бедрам, которые были так податливы. В какой момент все пошло наперекосяк? Прислонившись к плитке, он даже не ощущал, как ледяная вода обжигает кожу.

«У тебя был шанс»

Снова этот проникновенный голос, от которого не скрыться.

– Пошел вон, – рыкнул Вуд, хватаясь за голову.

«Что это изменит, хозяин? Ты мог бы уже успокоить голод внутри. Сколько раз ты представлял, как входишь в нее и разрываешь мягкое лоно? Как ее боль и крики ласкают наш слух? Но ты решил поиграть в рыцаря. Даже белый волхв опередил тебя. Бедный, бедный хозяин. Хи-хи»

У Каина уже не было сил сопротивляться, он лишь сполз по стене и сел в ванной. Каждое слово, произнесенное на первый взгляд кротким, но прожигающим душу голосом, заставляло тени внутри тела шевелиться. Изгнанник взглянул на правую руку и увидел, что знаки вздулись и словно извивались на коже. Но холодная вода немного отрезвляла, приводила мысли в порядок и спустя минут десять удалось заткнуть поганую тень. У Вуда все еще есть важные дела. Он вылез, затем обернул бедра полотенцем и вышел из ванной.

Вода тонкими струйками стекала по телу. Есеня прищурилась.

– Если бы я любила мужчин, Каин, ты был бы первым в моем списке любовников, – она похлопала его по груди и улыбнулась, – полегчало?

– Да, – отрезал изгнанник и пошел переодеваться.

Спустя час они уже подъезжали к загородной резиденции протодиакона Алексия, который представлял интересы церкви по вопросам связи с общественностью. Сам же новоизбранный патриарх не комментировал произошедшие события, видимо, рассчитывая на весьма короткую память своей паствы. Каину это нравилось. Все нынешнее духовенство затаилось и лишь Алексий решился пообщаться с главой очерненного «Славянского братства» напрямую. Но отправлять Есеню одну изгнанник побаивался, зная о ее взрывном характере. Да и священникам он не доверял.

Как ни странно, дом протодиакона не был столь шикарным, как резиденция патриарха. Его даже резиденцией назвать было сложно. Сам Алексий – смуглый, худой мужчина в темном одеянии встретил гостей с улыбкой. Есеня же всю дорогу планировала, каким образом расскажет этому «жалкому священнишке» о том, что ждет их организацию в случае отказа от выполнения их требований. Его улыбка не растопила сердце девушки, ведь в памяти были еще свежи жестокие аресты невинных людей.

– Если думаете, что ваша сладкая улыбка поможет смягчить наши требования, то глубоко заблуждаетесь, – отрезала она.

Каин улыбнулся жесткости подруги. Он всегда замечал, что Есене не хватает дипломатичности. Конечно, норов и непоколебимые принципы – это хорошо, но порой для получения желаемого результата нужно переступить через себя. Девушку трясло от ярости и Вуд слегка сжал ее запястье. Она вдохнула, выдохнула и вошла в небольшой деревянный домик. Рядом в лучах первого апрельского солнца сияла небольшая церквушка, а около дома небольшая дворняга самозабвенно грызла кость. Алексий вежливо предложил им мятный чай с сушками, извинившись, что не смог подготовиться лучше. Вуд лишь ослепительно улыбался, а Есеня злобно пыхтела. Когда протодиакон ушел за пепельницей, изгнанник внимательно посмотрел на спутницу.

– Я знаю, как ты зла. Но постарайся держать себя в руках. Наша задача – обеспечить твоему Братству безбедное существование и возможность дальнейшего развития. Я дал обещание и сдержу его. А вот тебе нужно учиться сдерживаться.

Когда Алексий вернулся, то вручил Каину тяжелую металлическую пепельницу с изображением дракона. Вуд усмехнулся:

– Странный мотив для дома священника.

– Я не догматик, господин Вуд, – голос протодиакона был спокойным, – и допускаю изменения мира вокруг, принимаю различные мнения. Итак, давайте обсудим наше дальнейшее сотрудничество.

– Вот это деловой подход, – улыбнулся изгнанник и ткнул Есеню в бок.

Девушка открыла сумку и достала толстую папку с документами, затем вручила священнику. Тот бегло ее пролистал, но на безмятежном лице ничего не поменялось. Вуд допускал два варианта: либо этот святоша просто блаженный, либо он настолько уверен в официальной позиции, что не считает нужным даже смотреть на доказательства. Неужели это все мишура? Каин внимательно следил за каждым движением протодиакона, его жестами и мимикой.

– Это все? – спросил Алексий, – сначала я бы хотел от лица всей церкви принести свои глубочайшие извинения. Мы обязательно покроем издержки.

– Этого мало, – голос Вуда звучал как всегда жестко, – триста сорок шесть незаконных арестов. Трое умерли в СИЗО еще до суда, так как были серьезно больны и не получили должного лечения. Люди потеряли работу, положение в обществе, уверенность в будущем.

Каин докурил сигарету и подался вперед, внимательно глядя единственным глазом на по-прежнему спокойного протодиакона.

– Какую сумму вы предложите людям за потерю близких? – закончил мысль изгнанник.

Есеня довольно ухмылялась, а вот с лица священника улыбка пропала. Каин знал, куда надавить, чтобы вылезла истинная суть любого человека. Алексий не зря получил такую высокую должность. Он ее полностью заслуживал. И его гостям следует быть начеку.

– Думаю, что очернение самой церкви даже вам не по силам, господин Вуд, – сказал мужчина, небрежно закидывая в рот сушку, – баланс в нашей стране держится на двух столпах: крепком государстве и вере. Вы не сможете ее отнять.

– Вера – это ваша беда, – раздраженно бросил Каин, – не мне лезть в эти дебри, я лишь скромный бизнесмен. Однако вы навредили важным для меня людям. Хотите войны? Мои юристы уже готовы и стоит только дать знак, как они разберут ваши золотые купола на слитки и раздадут пострадавшим членам «Славянского братства».

– Они покрыты сусальным золотом, – буркнул священник.

– Думаю, что вы меня прекрасно поняли, – Вуд сурово глядел на оппонента.

– Дело не в деньгах, – сказала Есеня, – а в уважении. Вы считаете себя единственно верующими, а нас – сектой. Мы не призываем к агрессии, просто служим тем, в кого верим, как и вы.

– Так что вам нужно на самом деле? – угроза Каина явно подействовала, усмирив норов церковного дипломата.

– Разрешение на деятельность, снятие всех обвинений в терроризме и экстремизме и возможность вести свою работу открыто. Мы платим налоги, соблюдаем законы. Имеем равные со всеми права.

– Я думал, обвинения с вас уже сняты, – скучающим голосом произнес протодиакон, – разве эти дела не в ведомстве полиции?

Этот святоша начинал раздражать Каина. Его голова все еще трещала по швам, а руны на теле настойчиво пульсировали. Уже полгода они не беспокоили и именно сейчас теням снова что-то понадобилось. Телефон в брюках изгнанника завибрировал.

– Вы прекрасно понимаете, о чем она говорит, – сказал Вуд, – официальное опровержение вины Братства должно исходить от нового патриарха. Можете не рассказывать всем, что ваш старик чокнулся, но объявите о невиновности тех, кого несправедливо осудили. И конечно же, возмещение морального ущерба и издержек. Каждый пострадавший получит от вас сумму, которую я назову.

– Но это…

– В противном случае мы взыщем ее через суд и предадим огласке последние записи дневника сбрендившего, а ныне почившего, патриарха. Как думаете, верующие смогут доверять церкви, которая допустила такой исход?

– Я передам ваши требования наверх. Еще кое-что, господин Вуд, – губы протодиакона снова расплылись в липкой улыбке, – патриарх хотел бы продолжить ту линию сотрудничества, которая была до инцидента.

– Разберитесь с Братством и тогда обсудим, – даже не поворачиваясь, сказал Каин и вышел.

Есеня семенила за ним. Вспомнив о непринятом звонке, Каин остановился покурить, заодно глянул в телефон. Что понадобилось Юки в столь поздний час? В Токио же сейчас ночь. Изгнанник набрал сестру.

– Юки, в чем дело?

Есеня тем временем тоже кому-то звонила. Вуд отошел подальше и заговорил на японском.

– Что с твоим голосом?

– …

– Спокойнее, что стряслось?

Глаза Вуда расширились, он ошарашенно уставился на свою руку. Похмелье как рукой сняло. Тени все еще извивались, доставляя целую гамму неприятных чувств. Его спутница закончила разговор и села на пассажирское сидение.

– И какого черта ты ее туда потащила?

– …

– Юки, когда я приеду, нам предстоит серьезный разговор.

– …

– Ладно, я подумаю. Следите за ней, пусть Хару пока отменит тренировки.

– …

– Потому что я так сказал. Все, я свяжусь с тобой. Да, приеду.

Отключив телефон, Каин никак не мог унять волнение. Значит, метка наконец-то проявилась. Да еще какая. Навник? Он сел за руль машины, на секунду забыв, что не один.

– Ты чего, Каин? Прям в лице изменился. Кто звонил? – спросила Есеня, пристегивая ремень безопасности.

– Юки. Мне нужно будет в ближайшее время вернуться в Токио. Я слышал, вы там записываться собираетесь?

Девушка кивнула, подкрашивая губы.

– Да, в следующем месяце. Надеюсь, до тяжб с церковью не дойдет. Братство и так настрадалось, а еще эти суды…

– Не бойся Еська, – он потрепал ее по голове, – у них достаточно денег и весьма шаткая репутация. Мир меняется, религия уже не так нужна, как раньше. Патриарх понимает, что еще одного удара они не переживут. Заплатят и еще станцуют. Я прослежу за этим.

– Каин, – девушка вдруг показалась изгнаннику нерешительной и маленькой, – ты и дальше продолжишь давать им деньги? Спонсировать их фонды, строительство храмов? Мы могли бы…

– Еська, – он по-дружески схватил ее за щеку и слегка потрепал, однако голос Вуда изменился, – я обещал тебе и знахарке помощь с тем, чтобы очистить доброе имя вашего Братства. Моя позиция нисколько не поменялась. А куда я вкладываю средства, с кем сотрудничаю – дело мое. Будь хорошей девочкой и прекрати выкручивать мне яйца. И без тебя паршиво.

Каин отвез надувшуюся Есеню домой, затем вернулся в «Венефику». Уборщики уже разобрались с ночным кавардаком, а колдун прохлаждался за барной стойкой. Когда хозяин клуба вернулся, он широко улыбнулся.

– Похмелье – это истинное зло, – сказал Мухорт, заливая в себя стакан воды с долькой лимона.

– Поговорить надо, – Вуд схватил соратника за шкирку и потащил наверх.

Когда они остались наедине, Вуд набрал номер своего юриста.

– Света, займись, пожалуйста, расчетом ущерба для Братства. Каждый должен получить компенсацию. Все, как мы обсуждали. Если откажутся, звони сразу мне. И еще – мне нужны два билета в Токио, анонимно, как ты всегда делаешь. Спасибо.

– Так, а вот это интересно, – Мухорт ехидно сощурился, – зачем тебе срочно в Токио? Неужто осознал свои пламенные чувства к ведьме и едешь признаваться? И зачем два билета?

– Ты летишь со мной, – отрезал изгнанник.

– На кой? Что стряслось-то?

– У Кати проявилась метка.

– Ну слава богам. Это то, что я думаю?

– Навник, – сказал Каин и сел в кресло.

– Я так и думал, – колдун мгновенно стал серьезным, – ты же понимаешь, что больше отсиживаться не получится?

Каин оставил последний вопрос без ответа, лишь развернулся и взглянул на улицу. Для проявления метки должна быть причина. Скорее всего, какое-то психологическое потрясение. Вуд сжал челюсти от злости. Кто-то обидел его щеночка? Юки упоминала «Берсерков», значит, появление Кати не укрылось от взгляда его старого знакомого. Чертов норд. Телефон Вуда вытащил изгнанника из навязчивых мыслей.

– Да?

– …

– Ладно, понял.

– Что там? – колдун самозабвенно ковырял ногтем подлокотник кресла.

– Билеты только на воскресенье. Раньше мест нет. Я скину тебе данные билета.

– Что будешь делать? – спросил Мухорт, – это очень серьезный вопрос. Ты же понимаешь?

– Конечно, – Каин вздохнул и взъерошил волосы ладонью, – я все понимаю. Но это ничего не меняет.