Глава 13

На следующее утро Шелодим с женами провожал нас в дорогу. Путь до столицы неблизкий. Так и мы не пошли бы пешком. Зачем, если под боком три навки и озерница? Те же ведьмы, только немного неживые. И тропу они открывали не через лес, а сквозь водные просторы. Не каждая нечисть таким умением обладала, только сильнейшая. И в этом нам повезло, аж четыре умелицы под рукой. Марна с Леланой полночи шушукались, делились тайнами и знаниями. Меня это не касалось, так что после плотного ужина ушла спать. Рэн под бочком, постель мягкая, травами пропахшая, воздух свежий – самое то для хорошего сна и восстановления сил.

За праздничным столом накануне девчонки отдарились подарками – за мужа благодарили и за избавление от рабства. Топляночки одежду справную поднесли – моя в битве с колдуньей в негодность пришла. Достались мне сапожки легкие, крепкие, непромокаемые, потому что из шкуры аркаты – змеи подводной – сделаны. Платье дорожное, из добротной ткани сшитое. Плащ заговоренный: ни холода в нем, ни жары не почувствуешь, грязь не пристает – встряхнул, и как новенький. Сорочка нижняя, искусной вышивкой отделанная. А уж каких там только заговоров не вплетено! И для здоровья, и от насекомых ползучих-летучих, и от дурного глаза, и от ворожбы лихой. Солина подарила. Я просто влюбилась в обновки. Как только в баньке помылись, так сразу в новое и переоделась. Ткань легкая, невесомая, к телу приятная, да еще тонким ароматом лотосов пахнущая. Прелесть исключительная. Затем навий черед одаривать настал. Килана вручила кулон с красным камешком.

– Оберег сильный, – пояснила она, – нагреется, если опасность грозить будет или яд в пище почувствует. Трижды жизнь спасет, после чего рассыплется в пыль.

– Спасибо, Килана! Девочки, от души благодарна вам. Это же все… волшебно. Работа ручная, ведовство, обережная магия.

– Погоди, – улыбнулась Марна, – не закончились еще подарки-то. Потом благодарить будешь. Нам за супруга нашего ничегошеньки не жалко. Вот прими и от меня дар, – протянула прозрачно-голубую жемчужинку. Точно такую она вложила в рот Леланы при обряде. Странная жемчужинка. Смотришь издалека, на камешек драгоценный похожа вроде топаза или даже адаманта. А приглядишься – живая как будто. Клубится внутри кусочек яркого неба, и звездочки искорками сияют. – Это навья слеза. Мертвого не оживит, но сделает одной из нас. Ты верно заметила, такую я отдала Лелане. Но если слезу примет живой человек, то надолго сохранит молодость, научится дышать под водой и не утонет.

– Это слишком дорогой подарок, – я оторопела, – не представляю даже, сколько такая слеза стоит. А я ведь ничего такого не сделала…

– Бери, не думай! – шикнул лесовик из-за спины старшей жены и состроил страшное лицо. – Если навка добровольно отдает слезу, не отказывайся. Для смертного – дар бесценный. Ну, не бывало еще такого случая, чтобы ведьмы или люди с нечистью роднились. Все навки между собой сестры. А ты кровью с Леланой обменялась, значит, и Марне теперь родственницей приходишься.

– Ах, вон оно что! Спасибо, Марна. От чистого сердца благодарю.

Когда жемчужинка перекочевала в мою ладонь, не удержалась, вдоволь ею налюбовалась. Завораживающая красота, так бы смотрела и смотрела на звездочки-искорки.

– Неужели это всего лишь слеза? Пусть слеза нечисти, но все же. Как в таком крохотном камешке умещается столько волшебства? Не верится. Что превращает обычные слезы в это чудо? Вы так редко плачете? – прошептала в восхищении. Ну правда, не верилось, что солоноватая на вкус жидкость может стать ЭТИМ.

– Да, редко, – улыбающееся личико Марны омрачила печаль, – наши горести и беды ушли вместе с прошлой жизнью. После смерти в нас остается частичка прежней живой души, память и знания. Только возможность чувствовать исчезает навсегда. Мы готовы на все, чтобы хоть на секундочку ощутить себя прежними. Поэтому нечисть так тянет к людям. Их жизненная сила приносит ни с чем не сравнимую радость, счастье и удовольствие сродни любовному экстазу. Это невозможно контролировать, невозможно прекратить, невозможно оторваться, пока не иссякнет последняя капля драгоценной субстанции. А когда наваждение схлынет, приходит осознание, что натворили, тогда и плачем. В это время в крови бурлит чужая сила, ею пропитана каждая клеточка. Мы становимся чуточку живыми, оттого эмоции и проявляются так сильно, что наворачиваются слезы. Однако навки не демоны, чтобы поглощать души, просто не способны на подобное. Часть того, что прежде составляло сущность человека, отторгается и покидает тело навки в виде такой вот жемчужинки.

– То есть ты хочешь сказать… это… душа? Оно живое? – Рука дрогнула, так что едва не выронила жемчужину. Как такое возможно? Как то, что прежде составляло человека, стало вдруг куском камня? Пусть потрясающего, завораживающего, но камня? Не верю. И что, может, и я такой вот сияющей каплей досталась умирающей ведьме? Невероятно!

– Золана, в нашем мире найдется много такого, что непонятно. Прими это как должное. Таков порядок, так заведено с давних времен. – От Марны не укрылись мои мысли, впрочем, как и от остальной нечисти. Однако ни осуждения, ни сильных эмоций вроде ненависти или переживаний не ощутила. И вправду нечеловеческое спокойствие и терпение. – Ты пришла из другого мира, но знания, как это случилось и почему, нет ни у кого из живущих в Элире существ или людей. Это никому неподвластно, кроме…

– Богов, да? Ладно, можете не объяснять дальше. Теперь вдвое боязней принимать дар. Вдруг я недостойна? И вообще… Это было человеком. Ну, не знаю, как объяснить.

– Поверь, ведьма, ты – достойна! Есть еще одно обстоятельство, без которого невозможно получить навью слезу. Человек, чья жизнь стала источником, должен быть чистым, невинным. Разбойники или душегубы не подходят для этого. Однако же и достанется слеза лишь тому, кто светел сердцем и помыслами. Твои сомнения подтверждают, что я не ошиблась. Так что глотай слезу, ей еще время потребуется, чтобы изменить твое тело.

– Как это изменить? – ахнула я.

– Но ты же не думаешь, что человек способен дышать под водой?

– Это я, что же, в рыбу превращусь? Ой, то есть в русалку? Жабры, хвост, да?

– Тьфу на тебя! Золана, ты как ребенок, – вспыхнул Шелодим, – давай уже быстрее, там пироги стынут. С голубикой, мои любимые. А ты тут: жа-абры, хвост.

Ну что делать? Под внимательными взглядами нечисти положила жемчужинку в рот. На вкус ничего особенного: солоноватая – да, не более. Проглотила. Опять ничего. Странно, что присутствующие смотрят так, будто произойти что-то должно. Минута, две, три…

– А-ах! – По телу горячая волна прокатилась, дугой выгнуло, чуть с лавки не упала. Щеки от стыда запылали, недаром навка жизненную силу с удовольствием любовным сравнивала. Похоже, именно его и получила. Стыдно-то как!

Рэн, что дремал за пазухой, выскочил наружу как ошпаренный. Ему тоже досталось по нашей связи. Ну, вроде как на пользу пошло, ожил. И Лелана глазками возбужденными сверкает. С ней, между прочим, отдельная история. Она как очнулась после перерождения, так ничем от живой не отличалась: румянец на щечках, улыбка до ушей и болтливость повышенная. Это жизненная сила так себя проявляет, что нечисть в человеке ни за что не разгадаешь. А подруга той силы изрядно хватанула. Со слов Марны, на год, а то и больше хватит. Это если врозь жить придется. А если Лелана поблизости обитать будет, то годами прежней оставаться сможет. Как? Да легко и просто: все ведьмы пользуются энергией, что разлита в воздухе, и не накапливают ее в себе. А еще делятся этой силой с окружающими, деревце, к примеру, подпитывают. Или какого-нибудь ушлого мага, что пиявкой прицепился к дармовому источнику. Вот и с Леланой такая же беда: энергию через меня получает. Причем так, что я даже не ощущаю этого. А через подругу и остальные навки да нечисть. То-то девчонки улыбаются, хихикают постоянно, на муженька томно поглядывают и щедро подарки раздают. Со слабенькой ведьмой такого бы эффекта не было, а вот с Верховной пожалуйста. Ну а мне и не жалко. Замечательные люди эти нелюди.

Хорошо посидели вечером, душевно. Поговорили о том о сем, почаевничали и спать разошлись. Поутру собрались в путь-дорогу. Страшновато немного было, все-таки водной тропой предстояло идти. Близ столицы не нашлось таких мест, чтобы можно лесную создать, а вот река протекала. Можно и пешком, конечно, добираться, но это долго и опасно. Разбойников хватает. С Леланой, конечно, бояться нечего. Но зачем лишнее внимание привлекать? Да и идти месяц, не меньше. А нам еще обустроиться необходимо и об академии разузнать.

Лелана тоже загорелась желанием пойти учиться. Чувствую, не договаривают навки. Марна хоть и старше Леланы, но относится к той с почтением. Подозреваю, обряд возвысил бывшую ведьмочку над остальными, вот те и суетятся вокруг девушки, чуть ли не в рот заглядывают. Одежку не хуже моей подарили, да еще золота натаскали. Нечисти драгоценный металл ни к чему, а на дне рек и озер такого добра видимо-невидимо покоится. Камни тоже присутствуют, и украшения, и оружие. К слову, то, что нам в виде необходимой поклажи предоставили, у людей за несметные богатства почитается что на Земле, что в Элире.

Переход открылся бешено вращающейся воронкой. Глянешь, и аж спину холодит от страха. Ну как в такой омут прыгать? Страшно. Лесные тропы же одно загляденье, красота и восторг. А тут тоскливо как-то.

– Не бойся. – Марна взяла меня за руку, стиснула крепко. Лелану за другую ладонь схватила, от нее тоже неуверенностью веяло, все-таки в первый раз. – Это только кажется опасным. Для человека. И лучше головой вперед прыгать, поверьте вековому опыту.

Нужно так нужно, глубоко вдохнула, набрала полную грудь воздуха. А дальше Марна прыгнула и потащила нас за собой. Силища у навки нечеловеческая. Ну, да оно и понятно – нечисть. Но когда общаешься, как с обычным человеком, различия забываются.

Что сказать о водной тропе? Йо-хоу! Еще! Это лучше, чем на водных горках кататься. Ощущения те же, только нет твердого желоба под пятой точкой и вода не забивается в нос. А даже если и забивается, то это не приносит дискомфорта.

Заодно поняла, почему нечисть мысли читать научилась. Попробуй слово сказать, когда летишь сквозь толщу воды и думаешь, как бы рыбешка в рот не залетела. Крупную живность тропа отодвигала в стороны, да рыбы и сами шарахались от опасного хищника в виде нашей троицы, но кое-какая мелочь проскакивала. Навки и сами сроднились с водной стихией. Нет, жабры у меня не выросли, как опасалась, а вот нечто вроде плавников и хвоста, да. В воде кожа на ногах и руках растянулась, как будто между пальцами перепонки выросли. Рубашка плотно облепила тело и поблескивала не хуже чешуи. А может, то и была чешуя, кто знает, из какого материала она изготовлена? Сведенные вместе ноги с растянутой по бокам кожей походили на хвост. Я бы и кожей назвала это с натяжкой, потому как на ощупь это плотная структура и прозрачная. Если бы кто-то посмотрел сквозь толщу воды, то не заметил бы таких анатомических подробностей.

– Да, мы можем меняться, но только в воде, – мысленно подтвердила Марна, – и плавники отращиваем, чтобы быстрее передвигаться. Если расстояние небольшое, то плывем без них.

– А если я искупаться захочу и заметит кто? – С недоверием посмотрела на собственную руку с перепонками. Чудно.

– Кто заметит-то? – хмыкнула навка. – В воде способна видеть только нечисть. Даже магам водной стихии недоступно это умение. Поймешь, о чем речь, когда на суше руку в жидкость засунешь. Это во-первых. А во-вторых, ты контролируешь появление плавников, и никто другой. Не захочешь – не появятся. Все подчинено твоей воле. Сейчас ты скопировала то, что я показала. Так удобнее плыть, так заложено природой. Смотри! – Марна выставила гладкую белоснежную ручку без малейших признаков мутации. – И ты так можешь, нужно просто захотеть, представить себя прежней.

– Мм, попробую. – Для надежности зажмурилась и вспомнила, как выгляжу без рыбьих приспособлений.

– Ну вот! Убедилась, что не обманула?

Действительно, окинула себя взглядом, перепончатость исчезла.

– Это знание приходит само на уровне инстинктов. Как у новорожденного, впервые прильнувшего к материнской груди, – с охотой пояснила Марна. – Вот и твое тело, когда попало в непривычную стихию, отреагировало должным образом. Мы даже не задумываемся, нужно ли что-то отрастить или убрать. Когда необходимо плыть быстрее, организм подстраивается под это желание, если опускаемся на глубину – изменяемся под стать окружающей среде.

– Это настолько удивительно, что не верится. Если бы не испытала на себе, ни в жизнь не поверила, что можно запросто находиться под водой без специального снаряжения или перемещаться на громадные расстояния, используя тропы. Волшебный мир, невероятный! И он безумно мне нравится. Да!

Рэн по нашей связи послал волну радости и одобрения. Магический зверек хоть и не любил воду, но чувствовал себя сносно. С собой мы несли вещи и золото. Чтобы не намочить их, Марна создала воздушный пузырь и поместила поклажу внутрь. Там же путешествовал и пушистик. Навка рассказала, что при острой необходимости можно создать воздушный карман на собственном теле. Я обожала Рэна, однако запускать его под кожу не стала. Это только в случае крайней необходимости. А так ему и в пузыре комфортно.

Управление тропой, как и чувство направления, и остановки были схожи с наземным способом перемещения. Когда Марна замедлилась и раздвинула водные струи, ничуть не удивилась. Настало время прощаться. На поверхность навка подниматься не захотела, торопилась домой.

Место для выхода подобрали в стороне от людей, но никто не гарантировал их полное отсутствие. Обнялись мы крепко, жаль расставаться. Но нечисти нет места там, где обитают маги (Лелана – исключение). Столица же кишела этими заносчивыми созданиями. Это со слов Шелодима. Я еще припомню этому лесному проходимцу его подарочек. Платье тот преподнес, ага. Не платье – стыд один. Я бы и на Земле в таком не рискнула на людях показаться, не то что в пуританском мире. Прозрачное, серебристо-зеленое, сверкающее, созданное из тысяч чешуек, плотно прилегающих друг к другу. Разве что в спальне перед мужем в таком красоваться. Ну да ладно, я тоже ему подарочек приготовила. Шепнула Марне пару советов об эротическом белье, которое носят девушки на Земле, и как оно действует на мужчин. Навка смекалистая, быстро сообразила, как это на пользу обернуть, так что ждет Шелодима приятный сюрприз. Или не очень – ему решать.

Близ города река заметно отличалась от той, что протекала в элийских краях. Запах другой, мути полно и мусора, берега заилены, заросли ряской. С трудом удалось найти пологий склон, скрытый от посторонних взглядов. Тихая заводь, воды которой вмиг вскипели воронкой омута, встретила гомоном потревоженных диких уток. Волна вынесла нас на берег, ласково облизала ноги и с тихим плеском откатилась. Только расходящиеся круги напоминали, что секунду назад здесь открылась тропа.

Мы с Леланой ступили на мягкую траву, огляделись и дружно выдохнули. Никого! Подруга вскрыла пузырь, из которого со свистом вырвался воздух, достала вещи и поклажу. Рэн проворной белкой обежал окрестности, убедился, что вокруг безопасно, и проворно заскочил мне на плечо, потерся мордочкой о щеку.

– Что? Понравилось путешествовать? Когда-нибудь повторим. Надо же будет в гости к лесовику сходить, девчонок проведать.

Зверек закивал, излучая довольство и радость. В гостях ему понравилось, приключения тоже, однако на земле он чувствовал себя уверенней.

– Иди, Рэн, посмотри, далеко ли дорога. Нам бы засветло в город попасть, – отправила питомца на разведку. А пока тот исполнял поручение, мы с подругой переоделись.

Рубашки, что подарила Солина, высохли едва ли не через минуту на свежем воздухе. Я только волосы отжала и переплела их в тугую косу. С помощью трав и ведьминских заклинаний отросла шевелюра за какой-то год ниже лопаток.

В поклаже хранилось солидное количество золота. Его решили не тащить, рискуя быть ограбленными, а спрятать. Лучшего места, чем в реке, не придумать, так что Лелане пришлось еще раз намокнуть. Но ей только в радость. Весенняя погода радовала теплом и светом, однако прохладный ветерок после купания неприятно пронизывал тело. Мое, по крайней мере. За новоиспеченную навку не берусь судить. Да и волосы у нее странным образом быстро высохли.

Кучу медных монеток я ссыпала в специальный кошель. Десяток золотых и сотню серебряных рассовала по своим и Леланкиным карманам. Девчонки специально нашили потайных, чтобы местные воришки не ограбили. Уверена, те не пропустят двух наивных провинциалок. В столице молодых простушек поджидало много опасностей, и потеря имущества – самое мелкое из них. Но я рассчитывала поселиться в приличной гостинице и не соваться в бедняцкие кварталы, славящиеся разгулом преступности во всех мирах и городах.

Подорожную нам справил Шелодим. В ней указывалось, что неким Лелане и Золане Эллар, сестрам родом из деревеньки Гиблое – десять лет, как сгинула в болотах, – дозволено покинуть элийские земли и прибыть в Бхирт для поступления в магическую академию. Заверил староста такой-то седьмого числа месяца лютня три тысячи двадцать второго года. Срок лесовик указал с запасом, чтобы ни у кого не возникло подозрений, как это мы так быстро на месте очутились. Впрочем, стражники на воротах даже не взглянули на пергамент. Гораздо больше тех интересовали монеты, что осели в их карманах. А сколько там дурочек попадет в столицу, чтобы навсегда раствориться в ее суете, никого не волновало. Только усмехнулся прожженный вояка нашему виду, скользнул по фигуркам оценивающим взглядом и переключился на тех, кто стоял за нами. Я даже о гостинице спросить не успела, о нас уже забыли.

Ну и ладно, сами разберемся. Это у себя дома можно было подойти к полицейскому и попросить о помощи, а тут ничего бесплатно не делалось. Мальчишка, которого остановили спросить дорогу, затребовал серебряк. Жулик! Это Лелана меня остановила. Я-то уже собиралась расстаться с монетой. Надо – значит надо.

– Не нужно платить, пойдем, сестра, – тихим голосом сказала Лелана и перехватила взгляд паренька, – а ты, Шилм, ступай по своим делам и забудь, что видел нас. Уходи от плохих людей, ты еще можешь. Не воруй и слабых не обижай больше. Матери лучше помоги, она хорошая. Помрет с горя, если с тобой что случится.

Паренек выслушал навку, поедая ту преданным взглядом, кивнул, молча развернулся и ушел. А Лелана спокойно взяла меня за руку и повела за собой в противоположную сторону.

– Э… и что это было? Куда идем-то? – Как только шок отступил, взыграло любопытство. – Ты его зачаровала, да? Я сразу это поняла. Но вот как он послушался? Ты с любым такое провернешь? А у меня так же получится?

– Золана, ты точно ребенок, – фыркнула навка, – я же мысли теперь читаю. Забыла? Этот гаденыш хотел нас к дружкам свести, тем, что из банды. Там и постарше парни есть. Знаешь, что они с такими вот провинциалками вытворяют? Лучше не знать. Если бы Шилм участвовал в надругательствах, живым не ушел бы. Но я теперь знаю, где эти звери обитают. Наведаюсь в гости, как устроимся.

– Эгей, подруга, ты чего разошлась? – Заметила, как засверкали синие глазищи, и толкнула Лелану к стене ближайшего дома. – А если кто увидит и магам сдаст? Я понимаю, таким уродам нельзя спуску давать. Но, может, найдем другой способ? Стража, например, или служба, расследующая подобные преступления.

– Какая стража, глупенькая? Думаешь, тот стражник, что на воротах, всех подряд пропускает? И позволяет подозрительным личностям просто так рядом отираться? Да завязано у них все на деньгах. Банда девчонок в бордель продает, а стражнику доля за это полагается. Уверена, что тот не один такой. В городе четыре входа-выхода, и на каждом наблюдатели дежурят.

– И ты у паренька в голове это прочитала? Обалдеть!

– Не только. И у стражника того тоже. Он уже предвкушал, как станет первым клиентом и что будет делать. Рассмотреть нас издалека успел, глаз наметан. Что ему наша подорожная? Тьфу! Тем более на пергаменте написанная. Значит, крестьянского роду-племени, не дворянского. Да и не путешествуют знатные девушки пешком и без охраны.

– Вот гады ползучие! Что теперь делать? – На минуточку представила, в какую ловушку едва не угодили, и ужаснулась. Рэн завозился за пазухой, послал эмоции того, что не бросил бы в беде, защитил, уничтожил разбойников.

– А ничего пока. Ты права, найду другой способ. Идем же мы на постоялый двор. Случайно услышала, как купец, что с обозом позади тащился, предвкушал отдых, думал о чистой постели и вкусной стряпне какой-то Лимхи.

– Как же мы найдем это место? – Увидела телеги, груженные товаром, и обозников, что шли за нами по тракту. – Вопрос снимается.

Я вот тоже мечтала о постели, теплой ванне и хорошем ужине. Дорога заняла целый день, и к воротам мы подошли к закрытию. Сказалось, что давно не ходила пешком на такие расстояния. Ноги гудели от усталости, живот сводило голодными спазмами. Те припасы, что дали в дорогу жены Шелодима, мы с подругой дружно умяли еще в начале пути, вода в кожаном мехе тоже закончилась. Так что отдыха хотелось со страшной силой. Не представляю, если бы действительно пришлось тащиться до столицы пешком. Не сказать чтобы за прошедший год бездельничала. Помогала по хозяйству, училась, в лес за травами и грибами-ягодами ходила. Однако вышло, что не приспособлена к долгим переходам. Через пустошь вон с постоянными остановками шла. М-да, надо заняться своей физической формой, расслабилась что-то.