Глава четвертая

Тень, которую Серж назвал умбриной, работала неплохой грелкой. Темная она энергия или не темная, а утром мы спали практически в обнимку, греясь под одеялом. От мороза стекла трещали самым натуральным образом.

– Кошмар, – вздохнула я.

Настроения не было от слова «совсем», ведь впереди меня ждали ледяной душ, завтрак под чутким руководством Эрла и встреча со свидетелями ночной сцены.

Народу еще не было, горячую воду не дали, но и ждать ее я тоже не видела смысла. Ледяной душ уже представлялся не пыткой, а чем-то привычным. Самое сложное – потерпеть первые минуты. Чувствовать веяние холода от слабой струйки воды с потолка и заставить себя зажмуриться, шагнуть вперед и не отпрыгнуть с визгом. А потом, через некоторое время, станет полегче.

На этот раз умбрина полетела со мной и все время, что я готовилась, нетерпеливо крутилась в комнате.

– А если снаружи кто-нибудь будет, когда я закончу, как ты собираешься прятаться?

Мырг-мырг. Тень проворно исчезла в вентиляции, просочившись через мелкую решетку.

– Круто, – хмыкнула я. – Ну… пошли!

Набрала в легкие воздуха, закрыла глаза, сжала кулаки и ступила… под горячую воду.

От удивления открыла и глаза, и рот, нахлебалась воды и закашлялась. Умбрина суетливо замелькала под ногами, как будто беспокоясь. Хорошо, что она беззвучная, чувствую, характер у нее круче, чем у Тигры.

– Это ты сделала? – спросила я. – Воду нагрела?

Мырг-мырг.

– Здорово! – Я буквально задохнулась от счастья. – Спасибо! Найдем тебе на кухне что-нибудь вкусненькое.

Донельзя счастливая тень унеслась под потолок, а я… о, я познала истинное блаженство. После холодной комнаты, ледяного воздуха в коридоре и мучительного ожидания такой же воды, я нежилась под горячими струйками, разминала мышцы и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

А счастливые, как всем известно, часов не наблюдают, поэтому, открыв дверь душевой, я нос к носу столкнулась с компанией злющих сонных горняков. Их предводителем сегодня был Уилл. Это его очередь пахать в рудниках или нет?

– Доброе утро. – Я лучезарно улыбнулась. – А там горячая вода заканчивается…

Хихикнула, глядя, как сразу двое мужиков внушительной комплекции застряли в дверях, вернулась к себе, быстро оделась и поспешила вниз. Умбрина куда-то пропала, но в том, что тень объявится на кухне, я не сомневалась. Оставалось лишь придумать, как в обход Эрла стащить для нее что-нибудь вкусненькое.

Когда я спустилась вниз, повар уже суетился на кухне. Он вообще двигался с удивительной для грузного человека сноровкой. Мне подумалось, что здоровье у Эрла неважное, с таким-то лишним весом, да еще и на тяжелом калорийном питании. В отличие от горняков, повар не вкалывал на морозе, поэтому лишнюю энергию не тратил, а откладывал в бока и другие стратегически неважные места.

– Завтрак вот, – буркнул он, едва на меня взглянув.

На столе лежали два бутерброда с сыром и бужениной, стояла кружка с чаем и тарелка с овсяной кашей на молоке. Что ж, в этот раз хотя бы без мяса, если не считать буженину, которую я украдкой выковыряла из бутербродов и завернула в заготовленный платок. Для Умбри.

Несмотря на то что я видела только внушительную спину Эрла, все равно чувствовала неприязнь, исходящую от повара. Хм… появилась крайне интересная идейка.

– Знаешь, Эрл, мне не помешал бы друг в таком холодном и неприветливом месте.

– Мне за тебя не доплачивают, а я не нянькой устраивался работать. Доедай и берись за дело, скоро завтрак.

Я тяжело вздохнула, вложив в этот трагичный вздох максимум актерского таланта.

– Жа-а-аль. Кейн наверняка огорчится, узнав, что двое его подчиненных поспорили на новенькую сотрудницу.

Повар замер, так и не отрезав несчастной морковке пимпочку. Я с довольным видом жевала бутерброд.

– Ты ничего не докажешь.

– Если повторишь это еще раз сто, поверишь. Сам ведь знаешь, что мне и доказывать ничего не придется.

– Чего ты хочешь?

– Пока не знаю. Но обязательно придумаю. Что у нас по плану на завтрак?

Эрл пыхтел и сопел от возмущения, но понимал, что теперь со мной придется быть ласковым и чутким, прямо любящим дядюшкой. Из чего я сделала вывод, что за азартные игры, споры и другое неспортивное поведение Кейн своих ребят как следует гоняет. Даже настроение поднялось.

– Можешь заварить чай, – наконец милостиво разрешил «дядюшка».

Видимо, не придумал для меня задания, которое не нарушило бы его покой. Поэтому я решила вложить, так сказать, всю душу в утренний напиток. В кухне стояла какая-то открытая банка с чаем, но, будем откровенны, пах и выглядел он преотвратно.

Эрл нехотя сказал, что внизу, в хранилище, есть еще несколько видов, и я могу выбрать тот, который мне понравится.

В хранилище вела узкая и темная каменная лестница. Едва спустившись, я озябла. Магия не держала здесь тепло, в основном хранили замороженные продукты и всякие разные долгосрочные запасы, которые не требовались ежедневно. Я с интересом изучала свертки, ящики, банки и мешки, бродила вдоль массивных грубовато сделанных полок, отмахивала от свисающей с потолка колбасы. Ровно до тех пор, пока не нашла с десяток банок с надписью «чай».

– Умбря! – прошептала я, зная, что тень наверняка улучит момент и появится. – Я тебе буженины стащила.

Так и есть: два синих глаза тут же показались из-за мешка с картошкой. С довольным чавканьем тень заглотила кусочки мяса и в благодарность обвила мои плечи, чтобы стало тепло. Вместе мы копались среди чаев, отбрасывая один за другим.

– Светлейшая, ну и жуткий запах, как будто кто-то хранит тут носки! Неудивительно, что они кладут в чай так много сахара. О, а вот этот пахнет мятой… неплохо. Так, а тут у нас что?

В глубине полки я разглядела какую-то банку, но не смогла прочитать этикетку. Просунула руку, чтобы ее схватить, и, когда вытащила, увидела… глаза. Но не такие, как у Умбри, а натуральные выпученные глаза со зрачками и даже ресницами. Глаза смотрели на меня, а потом побежали. С негромким топотом они скрылись в темноте между полок.

Я снова понюхала ближайший чай. Может, это не чай? А что, с Эрла станется подрабатывать, продавая какие-нибудь запрещенные табаки с эффектами. Делать здесь нечего. Другого объяснения бегающим глазам я найти не смогла.

– Кофе! – воскликнула, увидев этикетку.

Запах тоже радовал. Не годморстенский, конечно, средней прожарки, но вполне неплохой. Думаю, смогу сварить некрепкий черный кофе на завтрак и хоть пару минут провести в наслаждении.

Тень снова скрылась за мешками. Эрл заканчивал с омлетом.

– А… – Я замялась, ибо ну как вообще принято говорить человеку, что у него на кухне глаза бегают?

Может, не говорить? Может, я того… переволновалась?

Но затем над головой Эрла я заметила движение и снова встретилась взглядом с неизвестным глюком. Он задорно помахал ресницами и потопал к вентиляции.

– Эрл, а м-м-м… ты когда-нибудь видел глаза отдельно от… остального?

Повар замер над огромной кастрюлей с омлетом.

– Какие глаза?

– Зеленые, – совершенно честно призналась я.

В глубине души (а может, и не в глубине, а где-то на поверхности) я ждала, что Эрл сейчас рассмеется или посоветует обратиться к лекарю. Да я и сама уже была готова бежать с просьбами о помощи, потому что… ну глаза ведь! Такого даже с перепоя не выдумаешь. Но повар, к моему удивлению, вместо того чтобы поднять меня на смех, уточнил:

– Где?

– Там. – Я ткнула пальцем на потолок.

Но прежде, чем Эрл задрал голову, в кастрюлю с омлетом, подняв тучу брызг, плюхнулись глаза. А затем еще и еще. Я могла поклясться, что во время полета они задорно моргали и помахивали длиннющими ресницами!

Эрл молча и очень мрачно наблюдал, как с потолка в только что приготовленный омлет дождем падают большие зеленые глазищи.

А я… а что взять с девчонки? Сначала думала завизжать, а потом решила не тратить силы и залезла на стол. Предварительно убедившись, что НАД столом нет никаких глаз.

– А… м-м-м… здесь только глаза водятся? Никакие другие части тела не бегают? – на всякий случай решила уточнить.

Эрл побагровел. Дверь в кухню открылась, и заглянул Кейн:

– Ребята, скоро завтрак?! Мы опаздываем!

– У нас карантин! – рявкнул Эрл, захлопывая дверь прямо перед носом начальника. – Так, Хейлин, беги в хранилище, достань там какие-нибудь консервы и выдай всем!

– Я туда не пойду, там эта гадость!

– Не пойду?! – взвыл Эрл. – А есть они что будут?!

– Омлет!

– Он испорчен!

– Они хотели мяса? Чистый белок!

– Это просто насекомые! Местные… не знаю, что у вас там в Хиглейк-граде есть? Кузнечики? Вот, это северные кузнечики.

– У кузнечиков уши на ногах, а не глаза! Я туда не пойду, там темно и разные части тела бегают!

– Да миграция у них, сезонная! – взорвался повар. – Каждый сезон так! Валят, куда похолоднее.

– Вот дураки, – хмыкнула я.

Собиралась было слезть со стола и все-таки сходить в хранилище. Нет, не потому, что трем десяткам горняков хотелось есть, а потому, что внизу осталась Умбря, и, положа руку на сердце, в противостоянии тени и мигрирующих глазищ не факт еще, что тень выиграет. Вон их сколько.

Пока мы с Эрлом препирались, из всех щелей на стены повылазили новые насекомые. Моргали, моргали, будто внимательно нас разглядывали.

Хотя почему «будто»? Они и разглядывали. Когда открылась дверь и вошел Уилл, все как один глаза повернулись к нему. Мужчина даже замер.

– Ой, – сказал он. – А у вас карантин, да?

– У нас миграция, – пробурчала я, раздосадованная, что меня застали на столе.

– И куда мигрируешь?

На это я предпочла не отвечать, но господин Торн пребывал в удивительно бодром расположении духа. Он с усмешкой посмотрел, как я неловко слезаю со стола, смахнул пару глаз, которые упали ему на плечо, и заглянул в кастрюлю с омлетом.

– Если долго всматриваться в яйца, однажды они начнут всматриваться в тебя, – пробурчала я ему на ухо.

Словно соглашаясь, глаза в омлете несколько раз моргнули.

– Торн, помоги Хейлин вытащить консервы из хранилища, пока я тут все обрабатываю.

– Консервы? – скривился Уилл. – А посвежее ничего нет?

– Есть! – рявкнул повар. – Омлет глазастый!

– Так это уже не омлет, это глазунья.

– Вот и жри! – бросила я из темноты.

Рванула вниз, чтобы предупредить Умбрю, ибо эта сволочь все равно потащится следом. Наверняка в надежде, что я от страха еще куда-нибудь залезу.

– Умбря! – Мой шепот всколыхнул темноту и тишину хранилища. – Прячься хорошо, сейчас сюда один дурак спустится!

– С кем ты тут разговариваешь?

Вместе с Уиллом в хранилище пришел свет. В отличие от меня, Торна не наказывали отсутствием магии, так что в добавление к тусклой лампе, едва-едва освещавшей полки, появился световой шар под самым потолком.

– Уговариваю себя быть терпеливой и понимающей. Где тут консервы? Я не хочу, чтобы на меня свалились ваши излишне глазастые кузнечики.

– Там. – Торн ткнул пальцем в дальний угол, где действительно высились ящики с незнакомыми символами, наверняка обозначающими неприкосновенные запасы долгохранящихся продуктов.

Полная размышлений, смогу ли найти там что-то вегетарианское, я попыталась открыть крышку верхнего ящика, но потерпела сокрушительную неудачу: сломала оставшиеся ногти. Придется делать модный нынче маникюр «под корень». Отвратительное место с отвратительными условиями для жизни. И не надо мне говорить, что благодаря горнякам такие, как я, имеют возможность хорошо жить и бурно развлекаться! Если бы они хотели улучшить свои условия, ни один делец бы не смог отвертеться. А раз все послушно продолжают мыться по часам, значит, всех все устраивает. Ужас!

Я так увлеклась, что не услышала осторожные шаги Торна. Проклятая крышка никак не поддавалась.

– Может, поможешь уже?! – обернулась и как-то совершенно внезапно оказалась в ловушке между стеллажом и ящиками.

А Уилл своей не самой худощавой… как бы так сказать тактичнее… тушей загораживал проход! И глаза у него хищно блестели, прям как будто только что из омлета.

– Нам надо подружиться, Хейлин. Здесь довольно скучно, а мы можем скрасить друг другу холодные одинокие ночи. Ты же любишь богатых мальчиков. А я очень богат.

– И все еще мальчик? – Я с сочувствием покачала головой.

– Пойдем со мной, проверишь.

– Ты что, эксгибиционист?

– Чего? – Уилл опешил и даже очарование подрастерял.

– Ну не знаю, а чего тебе пришла в голову такая светлая мысль, когда по всему дому, – я красноречиво обвела взглядом помещение, – глаза бегают.

– Я могу, – Уилл наклонился ближе, моих губ коснулось обжигающее дыхание, – избавиться от всего, что нам помешает.

– Тогда избавься от себя!

Я сделала над собой усилие и отпихнула нахала, хотя на несколько мгновений почти поддалась его необъяснимой магии. Ничего, кроме глухого раздражения, этот человек не вызывал. Благодаря ему я вызвала гнев отца, благодаря ему осталась без магии, он постоянно доводит меня издевками и комментариями. Но злодеи часто притягательны, а мерзавцы умеют казаться милыми.

– Эти консервы?

– Вон те, – злобно буркнул он, – нижние. Давай, я достану.

Что ж, мне хотя бы не пришлось таскать тяжелые ящики. Удивительно, что Уилл вообще согласился мне помочь, но если он запомнит и сохранит этот спокойно-отстраненный тон, то мы вполне сможем существовать в одном доме.

Так думала я, пока мы выносили два ящика с консервами в кухню. Вот только – трижды «ха-ха» – я плохо знала Уилла Торна. Он перестал бы быть самим собой, если бы не отомстил.

* * *

– Вандалка! – выл Эрл. – Идиотка! Канарейка! Да кто тебя читать учил?! Послала же Светлейшая наказание, разрази меня гром!

На крики, естественно, сбежались все, кто еще оставался в столовой, а их было ни много ни мало – человек десять. Среди зевак был и Кейн. А еще был Уилл, и от того, чтобы ткнуть в него пальцем и свалить всю вину, меня удерживало лишь то, что не поверят. Готова была поклясться всем гардеробом, у Торна был отвратительно самодовольный вид!

– Что здесь опять случилось? – хмуро спросил Кейн, отчетливо сделав ударение на слове «опять».

– Она диверсантка! Кейн, я Светлейшей клянусь, ее прислали, чтобы мы все с голоду тут умерли!

Шеф лишь вопросительно приподнял бровь, ибо ровным счетом ничего не понял. Как, в общем-то, и я.

Когда Уилл помог вытащить две коробки с консервами на кухню, Эрл был занят травлей глазастых насекомых, так что на меня не обратил никакого внимания. Я не горела желанием быть приобщенной к охоте на незваных гостей и занялась непосредственными обязанностями. Каждый горняк на долгожданный завтрак получил по одной консерве из лосося, стакану чая (я тщательно проверила, чтобы ни один глаз не упал в огромный чайник) и сдобную булочку. Как по мне, вполне неплохой завтрак, и я с удовольствием присоединилась ко всем.

А потом Эрл выскочил из кухни, обвел безумным взглядом довольных коллег и разорался. Может, у нас на кухне завелись галлюциногенные глаза?

– Лосось! – наконец простонал бедняга. – Лосось! Годовой запас лосося!

– Чего? – не поняла я.

– Тебе кто разрешал консервы эти раздавать?!

– Ты и разрешал! Сам сказал идти за ними!

– Не за лососем же! О, Светлейшая!

– Эрл, я, честно сказать, тоже не слишком понимаю, – сказал Кейн. – Будь добр, поясни, почему то, что Хейлин принесла лосося, – ужасно?

– Ты его цену видел? Я делаю лососевый суп один раз в месяц! И кладу три – три!!! – банки в суп. А не тридцать раздаю просто так! Это был годовой запас деликатесов!

– Ой, ну надо же, – скривилась я. – Кто бы мог подумать, что вы тут приличную еду раз в месяц видите. Я-то думала, нашла наконец лучик света в этой жопе зебры.

– Куда уж нам до королевских банкетов, – язвительно ответил Эрл.

На что я не преминула напомнить:

– Зато я в азартных играх не участвую!

Кейн был бы отвратительным руководителем, если бы не насторожился:

– О чем это она?

– Понятия не имею, – буркнул Эрл.

Но кричать перестал и старательно отводил от меня взгляд. То-то же! Возомнил себя начальником, спорщик недоделанный. Они оба получат сполна за спор на меня. А Торн еще за подставу с лососем. А ведь он специально указал мне на два нижних ящика! И достать помог, явно зная, как отреагирует Эрл, если мы сожрем всю рыбу.

– Кейн, – взмолился повар, – убери ее на денек, а? Я тут глаза травлю, мне некогда учить принцессу житейской мудрости. Дай ей выходной, например.

Некоторое время Кейн думал, почесывая бороду.

– Ладно. Так даже лучше. Хейлин, ты наверняка видела библиотеку. Там нужно разобрать последние поступления и, по возможности, навести порядок на стеллажах. Займись, будь добра, пока в кухне карантин.

Я кивнула, даже несколько обрадовавшись. Библиотека – это же намного лучше, чем глазастый омлет!

– Чего уставились?! – вдруг гаркнул шеф на любопытствующих подчиненных. – Расходитесь, у вас что, работы нет?! Сейчас обеспечу!

Он наклонился к Эрлу и тихо-тихо, практически на ухо (но я все равно услышала), сказал:

– А суп у тебя на редкость отвратный. Не переводи рыбу, она, оказывается, вкусная.

Я фыркнула, Эрл покраснел до кончиков ушей, а Кейн усмехнулся в усы и оставил нас. Начальник явно пребывал в удивительно приподнятом настроении. Мне даже не влетело, хотя еще пару дней назад за такое бы точно отругали как следует. Видать, и правда лосось попался вкусный.

– Все, иди уже! Ты ведь этого добивалась. – Эрл едва ли не подтолкнул меня в спину.

Я обернулась на столовую, где большая часть горняков уже закончила завтракать. Торн сегодня никуда не торопился, поэтому неспешно доедал и, естественно, смотрел в мою сторону. Я, ничуть не скрываясь, показала ему кулак.

А этот дурак отсалютовал вилкой с нанизанным кусочком аппетитной красной рыбки. Ну ничего… я ему еще устрою. Хейлин обязательно нанесет ответный удар, и он будет смертельным!