Глава восьмая

Весь вечер прошел за попытками заставить себя написать отцу еще одно письмо. Вот только я совершенно не знала, что писать. Привет папа, не знаю, получил ли ты мое прошлое письмо? Как-то унизительно, словно я бьюсь за внимание родителя, которому совершенно плевать на ребенка. Или, может, написать, словно ничего и не было? Если он не получил первое письмо, то ничего и не заметит, а если получил… то станет стыдно, а я буду выглядеть довольной жизнью и несгибаемой наследницей ди Амос.

Да, точно, напишу так, словно ничего не писала раньше!

«Дорогой папа!»

Нет, зачеркиваем.

«Отец! Надеюсь, ты в добром здравии и не забываешь заботиться о Тигре».

Едва я написала первую строчку, через щель между дверью и полом в комнату юркнула Умбря. Тень возбужденно начала носиться по кругу.

– Что такое? Что-то случилось?

Та покачала головой. Мне еще показалось, что как-то неуверенно, но кто же знал! В этот момент я думала только об отце и письме ему, а никак не о тени, которая снова где-то накуролесила. И пожалеть о том, что я не расспросила Умбрю подробнее, мне пришлось немного позже.

– Послушай письмо, нормально начинается?

Тень подлетела ближе, и я вдруг чихнула, потому что от нее жутко разило чесноком. Конечно, она ведь слопала обе мои неудачные котлеты.

– Ты что, любишь лук? – скривилась я.

Умбря виновато закивала головой.

– Ладно, я стащу тебе завтра целую луковицу, но давай ты полетаешь и проветришься? А то я скоро превращусь в талисман против вампиров.

Умбря послушно улетела, но мне вновь не дали заняться письмом. На это раз мой посетитель был из плоти и крови, а еще – из целой горы самомнения.

– Привет, – просиял Уилл.

– Ты вампир?

– Что? – Он удивленно моргнул.

– Спрашиваю, не вампир ли ты. Прилетала Умбря, она сожрала кучу чеснока и лука из котлет. Если ты вампир, то лучше иди подобру-поздорову, труп в собственной спальне мне будет очень сложно объяснить.

– Смешно. Котлетка, ты мне все еще должна.

Он нахально оттеснил меня в сторону и плюхнулся прямо на кровать.

– Вот только я не могу придумать, что именно.

– С чего это я тебе что-то должна? Ты просил котлеты, ты их получил.

– Я их сделал!

– Это частности!

– Все благодарности тебе!

– Ладно, завтра попрошу всех поцеловать и тебя.

Уилл скривился – видимо, представил.

– Чего пишешь? Письмо отцу?

– Ага. – Я вздохнула. – Как думаешь, нормальное начало?

Торн внимательно прочитал первое предложение и почему-то фыркнул.

– Не умеешь ты, Котлетка, письма писать. Дай сюда, я напишу сам.

– Так у тебя почерк не похож!

– Вот потому и дай.

Он взял в руки карандаш и сделал вид, что задумался.

– Дорогой папа!

– Я не хотела его ласково называть, потому что обижена.

– Котлетка, хватит меня перебивать!

– «Дорогой папа, пишет вам Уилл».

Я моргнула, а затем рассмеялась и чуть не свалилась под стол. Представляю, как папа откроет письмо и увидит такое.

– «Вы же не против, если я буду называть вас папой? К сожалению, Хейлин немного занята сейчас, поэтому от ее имени буду писать вам я. У нас все хорошо. Хейлин практически стопроцентно – мой идеал. Еще отец говорил, что настоящая женщина должна быть беременная, босая и на кухне. Хейлин пока соответствует двум пунктам из трех, но полы у нас теплые, так что и с обувью мы договоримся».

– Хва-а-атит, – простонала я. – Он получит сердечный приступ.

– Нет, ну когда он отправлял тебя работать в коллективе из тридцати мужиков, он же приступ не получил? Неужели ничто не предвещало?

– Я серьезно. Мне надо написать ему письмо, утром заберут почту.

– Ладно, не хочешь, как хочешь, я честно пытался тебе помочь. Давай думать, как ты отдашь мне основной долг.

Я только закатила глаза, продолжая ломать голову над тем, что бы такого написать в письме. Но присутствие Торна как-то сбивало с нужной мысли. Зачем он пришел? Не просто же поболтать? Как-то не верилось в то, что он перестал злиться за ту историю с шаром и вдруг воспылал ко мне симпатией. Что-то тут нечисто.

– О, Котлетка, я придумал! Хочу праздник.

Мне показалось, Уилл или сошел с ума, или начал издеваться. Какой еще праздник? Это я и спросила, немного не справившись с голосом, так что получилось как-то слишком шокированно.

– Обычный. Кейн иногда разрешает устраивать праздники, по поводу дней рождения или чего-то такого. Не чаще раза в месяц. Со всеми атрибутами: пьянкой, гулянкой и сломанными елками.

Мои представления о празднике в корне отличались от того, что он описал, но для разнообразия я решила промолчать и немного подумать об открывшейся перспективе. Праздник… хм. Музыка, танцы, вкусная еда, выпивка и развлечения? И все мужское внимание одной красивой и грациозной Хейлин?

– Ну ладно. – Я сделала вид, что с трудом заставила себя согласиться. – Попробую, но Кейн не разрешит.

– Разрешит, оставь это мне. Думай над меню и развлечениями, – усмехнулся Уилл.

Возникла неловкая пауза. Я молчала и смотрела в окно через щелочку в шторах. Смотреть было страшно, но ощущение, что я не одна, немного успокаивало. В случае чего быстро и позорно сбегу под бок к Торну.

– Гулять хочу, – вдруг вырвалось у меня.

– Гулять?

– Ага. Давно на улице не была, так хочется на свежий воздух.

Он пожал плечами.

– Одевайся, пошли.

– А…

– Я же специалист по нечисти. Она меня боится.

Идея гулять с Уиллом, который совсем недавно ласковее, чем «стерва», мне прозвищ не давал, казалась немного бредовой, но желание подышать немного морозом и посмотреть на кружащиеся в небе снежинки, пересилило все остальное. Я мигом натянула теплый свитер, шубу, опостылевшие валенки и была готова.

Свежий снег хрустел под ногами. Я шла в полуметре от черты, где заканчивался освещенный участок. Несмотря на то что до купола был добрый десяток метров, я не решалась отходить далеко от дома.

Просто так болтаться по улице было скучно. Я немного помялась, но больше для приличия, а потом пристала с вопросами:

– И почему ты вдруг стал меня выгуливать?

Торн удивленно на меня посмотрел. Ему, в легкой дубленой куртке, казалось, было совсем не холодно. Я вспомнила, как он отдал мне свой плащ, когда нес из леса, и снова задумалась, какой же силой обладает Уилл. Наверное, огромной. Даже удивительно, что он так легко попался моему шару. Наверняка задумался о чем-то очень важном и интересном.

– Кого хочу, того выгуливаю, – пожал он плечами. – Ты забавная.

– Забавна-а-ая, – протянула я, не зная, как на это реагировать: то ли обижаться, то ли принять как комплимент.

– А раз уж тебе нравится меня выгуливать и я забавная, покажешь ваш рудник? Я уже давно здесь работаю, а еще не видела, что происходит.

– Покажу, – согласился Уилл. – Но днем. Сейчас туда спускаться опасно. Давай еще круг, и пойдем в дом, сегодня мороз какой-то особенно зверский.

Мне хотелось еще немного погулять, но я не стала спорить, подумав, что Уилл замерз. Мы в последний раз обогнули дом и по обледеневшим ступенькам поднялись к двери. Уилл толкнул дверь, и… ничего не случилось.

– Не понял, – хмыкнул он.

Толкнул сильнее. Потом снова и снова, а потом черная тень отделилась от стены и пихнула его в грудь с такой силой, что Торн упал навзничь и поморщился.

– Уилл! – Я подбежала к нему. – Ты как?

Он выдал такую тираду, что я невольно покраснела.

– Что это было?

Пока мы говорили внизу, дом вдруг… заржал. Низкий гулкий бас, издававшийся откуда-то снизу, до жути напоминал гогот. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

– Та-а-ак, – с каким-то нехорошим предчувствием проговорил Уилл. – Котлетка, нам надо прорваться в дом.

– Ну-у-у… и как ты планируешь это сделать? Кейн поставил серьезную защиту, чтобы мы не гуляли ночью? Он знает, что я вышла к утбурду?

– Нет, но мне это не нравится. Значит, так. Я буду отвлекать его с парадного входа, а ты лезь по пожарной лестнице в свое окно.

– Отвлекать кого?

– Котлетка, просто сделай, что я прошу, ладно?!

Я тоже пожала плечами и зашла за угол дома. Ишь, какой важный. Ничего не объясню, но сделай, как я велел. Трон по нему плачет, похоже, раз с важным видом приказы раздает.

Остановившись, я попыталась сообразить, какая из лестниц моя. Всего восемь рядов окон, возле каждого по лестнице, и ни одна не подписана. Потом я хлопнула себя по лбу: я же живу в последней комнате по коридору! И когда вылезала к утбурду, по левую руку не было других лестниц.

В общем, я смело пошла на штурм дома, который продолжал смеяться. Что-то в этом смехе было неестественное. Может, дом заколдовали? Но кто и зачем?

На свою беду вместо изящных перчаток я надела варежки, а в них оказалось жуть как неудобно хвататься на ступеньки. Но в памяти еще были свежи покрасневшие и болезненные ладони, после того, как я по морозу спустилась, хватаясь голыми руками за железо. Ладно хоть лизнуть не догадалась, а то процесс моего спасения выглядел бы более комично.

Эта лестница показалась бесконечной, но в итоге я все-таки добралась до второго этажа и задумалась, как мне вообще открыть снаружи окно, если я изнутри все запирала. Вот блин, магии-то у меня нет, и Уилл наверняка об этом забыл. Придется вернуться и поменяться с ним местами.

Но прежде, чем я начала спускаться обратно, за окном вспыхнул свет.

Честно говоря, я чуть не свалилась в сугроб от неожиданности. Ну кто мог включить в моей комнате свет? Умбря? А уж когда шторы распахнулись и мне явилось заспанное лицо Цвейга, я вообще перестала понимать, что происходит. Он тоже в благодарность за котлеты решил порадовать меня ночным визитом?

Увидев меня, Цвейг изменился в лице, и по губам я отчетливо прочитала удивленное «Хейлин?». Ага, то есть он еще и не ожидал увидеть меня в моей же спальне. Совсем интересно…

Я сделала страшные глаза и жестом, опасно отцепившись от лестницы, велела открыть окно. Мне помогли залезть в комнату, и я с удивлением уперлась взглядом в большую двухъярусную кровать, на втором этаже которой спал сосед Цвейга.

– Хейлин, что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я… э-э-э… А почему это твоя комната?

Да уж, вряд ли такие вопросы Цвейгу вообще задавали посреди ночи. Я и сама осознавала, насколько бредово звучит фраза, но как по-другому сформулировать то, что лезла я к себе, а попала совсем не к себе?

Эх, гулять так гулять. Расскажет всем поутру, что Хейлин тронулась умом.

– Мне надо впустить Уилла, – сообщила я ошалевшему парню и вылетела из комнаты.

Да… действительно не моя спальня, а совсем другое крыло. Я перепутала лево и право? Стороны света? Как вообще можно было залезть в чужое окно в обычном двухэтажном доме?

– Хейлин! – Цвейг догнал меня у лестницы. – Что происходит?

– Не знаю, – ответила я. – Что-то странное.

Мы спустились по лестнице и оказались… в кухне. Даже Цвейг удивленно заморгал. Я обернулась было снова к лестнице, но увидела только привычные двери, ведущие в холл.

– Согласен, странно.

Мы осторожно, почти не дыша, приоткрыли двери, которые в теории должны были вести из кухни в холл, и увидели…

– Библиотека?! – ахнула я.

– Хейлин, я сплю? Мне такой бред только во сне снится, и то с похмелья.

– Нам надо дойти до центрального входа, там Уилл не может войти в дом. А еще он ржет.

– Уилл?

– Дом.

– И почему я даже не удивлен? Ну давай открывать все двери подряд. Рано или поздно выйдем в холл.

Библиотека – душевая, душевая – спальня Кейна (тут мы знатно перепугались и, как мышки, юркнули в подвал). После подвала была снова кухня, там мы попробовали спуститься в кухонный подвал и вышли уже в мою спальню. Из нее в гостиную, из гостиной – прямо на середину лестницы, а потом наконец-то все же оказались в холле. Вымотанные и слегка напуганные.

Я быстро подскочила к дверям, молясь про себя Светлейшей, чтобы за ними был Уилл, а не, скажем, склад зимней одежды.

Но Уилл-то там был, а вот остальное… на площадке перед домом раскинулось жаркое, душистое лето. Полевые цветочки как раз налились соками и красками. Они радовали бы взгляд даже самого черствого горняка, если бы не смотрелись так странно.

– Котлетка, тебя только за смертью посылать! – пробурчал Уилл, входя в дом и стряхивая с плеча надоедливую пчелу.

– Не поверишь, но мы не могли найти холл.

– Охотно поверю, – хмыкнул Уилл.

Он повернулся к Цвейгу:

– Буди Кейна, там появилась расщелина. Надо, чтобы наши проверили хотя бы поверхностно. А потом подумаем, как очистить все здесь.

– Ладно, попробую найти Кейна, – хмыкнул парень. – Как думаете, идти к его обычной спальне или попробовать через туалет?

– Я бы попробовала через туалет, – призналась я. – Уилл, что происходит? Что за расщелина?

– Тебе говорили, что мы копаем на месте древних храмов?

– Ну да.

– Что в этих храмах только не делали! И жертвы приносили, и демонов вызывали, и заклинания испытывали. Бывало такое, что храм рушился и уходил под землю, оказывался погребен породой. А магическая энергия в нем сохранялась и при каком-нибудь землетрясении могла вырваться наружу, понимаешь? Мы, похоже, высвободили ее, и она вошла в реакцию с магическим полем Кейна. Дом и все, что было защищено, сошли с ума.

– И что нам теперь делать?

О таком я никогда не слышала, но, в конце концов, я не слышала о многих магических вещах, почему бы и этой не существовать в природе.

– Кейн отправит пару ребят оценить потенциал расщелины, подумаем, как откачать оттуда остаточную магию. Больше мы ничего не сделаем.

– А как вы дойдете до расщелины? Если дом сошел с ума.

– Не волнуйся. – Уилл усмехнулся. – Такая магия только с виду страшная, а на деле – ничего особенного. С ней справится любой маг чуть сильнее твоей Умбри. Кстати, где эта умбрина? Надо спросить ее, не видела ли она что-то подозрительное. Я не понимаю, почему появился разлом, мы не проводили никаких взрывных работ.

– А что такое умбрина? Я знаю, что это какой-то дух тьмы или типа того, но она ведь разумная и зачем-то нужна.

– Конкретно твоя – трусливая, это ее и спасло. Умбрины – это сгустки темной энергии. Обычно подчиняются хозяину, исполняют его мелкие приказы. Но твоя, видимо, чудом выжила. Уж очень маленькая и слабая.

– Не похожа она на воплощенную тьму, – улыбнулась я, вспомнив, как Умбря обожает поесть.

– В семье не без урода, – философски заметил Уилл. – Идем, Котлетка, провожу тебя в комнату. Сиди там и не высовывайся, потому что, когда мы все стабилизируем, могут возникнуть разные сюрпризы.

– Какие?

– Ну… чья-то кровать, прилетевшая на кухню, или…

Он осекся, посмотрев куда-то наверх. Я проследила за направлением его взгляда и вскрикнула: по стенам стекала черная жидкость, отдаленно напоминающая кровь.

– Что это? – едва дыша, спросила я.

– Темная энергия. Идем быстрее, без меня они не обойдутся.

Удивительно, но Уилл словно чувствовал (а может, знал?), куда нужно идти. Он с непринужденной легкостью открывал одни двери, закрывал другие и вел меня через эту мешанину из комнат, стекающей по стенам тьмы и полнейшего бардака.

Наконец мы и впрямь оказались в моей комнате, да так неожиданно, что я моргнула и, не поверив собственным глазам, огляделась.

– Вау. Ты действительно в этом разбираешься.

– А то, – усмехнулся он. – Давай, прыгай под одеяло, Котлетка, я должен удостовериться, что ты не найдешь себе новых приключений.

– Хватит называть меня Котлеткой, – буркнула я.

Он даже отвернулся, чтобы я переоделась в ночную сорочку, но вот ждать, пока я спрячусь под одеялом, не стал.

– Готова?

Я пискнула, инстинктивно закрыв кружево на груди руками. Дома, в Хиглейк-граде, я носила и более откровенные костюмы, но в этот раз почему-то жутко засмущалась. Может, потому, что вокруг бушевала зима и неизвестная магия. Может, потому, что еще пару дней назад мы с Торном были готовы друг друга убить. А может, потому, что его глаза как-то странно блеснули, едва он повернулся. На меня так никогда не смотрели.

– Ладно, развлекайся, – выдавила я и обнаружила, что голос вдруг почти исчез.

– Спокойной ночи, – медленно произнес он, бесстыдно рассматривая меня с ног до головы. – Хейлин.

Мое имя у него получилось особенно проникновенно: чуть хрипловато, тягуче. Я никак не могла оторвать взгляд от его губ, а в голове вертелась назойливая и жутко странная мысль: какие они на вкус? Сладкие? Твердые? Горячие?

Не знаю, какие мысли в свою очередь одолевали Уилла и что он собирался делать, шагнув мне навстречу, но едва мое дыхание остановилось в ожидании волнующего мига, шкаф вдруг затрясся.

– Это что, тоже прорыв магии? Я отказываюсь здесь спать! Возьмите меня с собой, а? Я не буду мешать. Я… я попробую найти кухню и сделаю вам бутербродов.

– Спокойно, Котлетка. Это всего лишь…

Когда Уилл распахнул двери шкафа, я никак не ожидала увидеть там Умбрю, хотя, пожалуй, эта мысль была бы первой у нормального человека. Я уже успела выдохнуть и передумать идти с утра пораньше к таинственному разлому, но вот Торн что-то не спешил расслабляться.

– Выходи, – приказал он.

Синие глаза заметались из стороны в сторону. Умбря категорически отказывалась покидать шкаф. Чего это с ней?

– Я сказал, выходи. Не зли меня.

Поникшая, грустная и виноватая Умбря вылетела из темных недр моего гардероба и зависла посередине комнаты, а Уилл сунул руку к полке и вытащил горсть черных кристаллов. Похожих на те, что я у него уже видела, но гораздо больших по размеру.

– Это что? – ледяным голосом спросил он. – Я тебе что сказал? Я тебе велел держаться подальше от рудника. Ты что сделала? Куда ты полезла? Что ты там натворила?!

– Уилл… – робко позвала я. – А что она сделала?

– Влезла куда не просят и… Стой! Куда полетела?!

Умбря вдруг сорвалась с места, юркнула в щель между полом и дверью, и была такова! Уилл среагировал мгновенно: он бросился за ней. С разницей буквально в секунду с места подорвалась и я, не желая отдавать любимую и родную тень на растерзание разъяренному Уиллу.

Я знала одно: нельзя терять их из виду! Едва закроется дверь, только-только я останусь одна, как уже не найду ни Умбри, ни Уилла. Поэтому со всех ног я бежала спасать любимую нечисть, забыв и о том, что на мне лишь кружевная ночная сорочка, и о том, что еще недавно я думала о каких-то глупостях, стоя очень близко к Уиллу.

Пробежав коридор, мы оказались в библиотеке, а оттуда вылетели в холл. Краем глаза я заметила в этом самом холле чье-то присутствие, но почти не обратила внимания. Ровно до тех пор, пока не раздалось:

– Хейлин ди Амос!

Ой… папа.

Но на папу сейчас не было времени. Мимо ошеломленного родителя промчалась Умбря, за ней несся Уилл, а в хвосте процессии – я.

– Что тут про…

Умбря спряталась за отцовскую спину справедливо решив, что гостя убивать не станут, а значит, и до нее не доберутся.

– Вылезай! – прорычал Уилл.

Я загородила тень с отцом.

– Не дам!

– Котлетка, не беси меня! Я сделаю из нее тучку!

Из-за отца выглядывали два честных-пречестных светящихся глаза.

– Уилл, что бы она ни сделала, она не специально!

– Конечно, не специально! Она просто тупая! И ее надо развеять.

– Нельзя развеивать Умбрю! – Мои глаза наполнились слезами. – Она хорошая. Она мой единственный друг.

– Котлетка, я буду с тобой дружить, даже больше, чем дружить, если будешь так одеваться, отойди, я сказал!

– Молодой человек, я вам не мешаю?

О, это был папин командный голос. Это был папин недовольный тон. В воздухе отчетливо запахло неприятностями, причем не только для Умбри. Сейчас мне попадет за фривольный внешний вид, Уиллу – за похабную шуточку в мой адрес, Умбре просто за компанию, а потом еще достанется Кейну.

Но пока Уилл не знал, что к нам пожаловал папа, он его и не видел, наверное. А я не успела подать сигнал, так что Торн недовольно поинтересовался:

– Вы кто? И что вы тут делаете?

– Я – отец этой юной леди, а вот кто вы, мне неизвестно.

– Котлетка? – Ярость на лице Уилла сменилась изумлением.

– Ну… упс, – промямлила я. – Привет, папа.

– Хейлин, почему ты в таком виде? И что здесь происходит, я полчаса не мог войти в дом? Что это за тень, кто этот человек и главный вопрос: как ты вообще здесь оказалась?!

Тут-то мы дружно и удивились.

– Ладно, – медленно произнес Уилл, – экзекуция умбрины откладывается. Ведем папу пить чай и обсуждать светские сплетни.

Тут папа поставил на пол большой саквояж, чтобы снять дубленку, и оттуда показалась светлая тигриная морда. Я завизжала так громко, что наверняка перебудила половину дома.

– Тигра! Тигра! Тигра!

Услышав мой голос, тигреныш лапой открыл замки и прыгнул в мои объятия, поскуливая от счастья и удовольствия. О, как потрясающе пахла его шерстка! Домом и специальным шампунем для кошачьих, который я покупала! Какой он был теплый, ласковый, родной!

– Тигра мой! Приехал!

– Хейлин, да накинь хоть что-нибудь!

Нас прямо с Тигрой закутали в теплую дубленку. Какое блаженство!

– Маленький мой, хороший! Устал лететь, да? Драконов боишься? Сейчас тебя накормим, потом уложим спать, будем с тобой греться.

Я посмотрела поверх Тигры и хихикнула, увидев ошеломленные глаза отца, усталые – Уилла. И еще одни… жалобные, несчастные – Умбри.

– Ты что?! – ахнула я. – И тебя я никому не дам! Ты тоже мой друг, Умбря! Чего ты расстраиваешься? Иди сюда, мы будем спать сегодня втроем, места хватит!

– Это какой-то дурдом, – пробормотал папа.

Умбря, немного успокоившись, подлетела ближе, и тут-то Тигра ее заметил.

Не видевший никогда других животных, тигренок взвыл дурным голосом, расцарапал мне всю ключицу и вывернулся из рук, чтобы в следующий миг проскользнуть через наполовину открытую дверь дома.

– Тигра! – закричала я и рванула следом.

– Котлетка! – рявкнул Уилл. – Ты же босиком! Немедленно обуваться!

– И одеваться, – добавил отец.

– Да, папочки! – Я скорчила рожу, но понеслась в комнату.

Естественно, снова добиралась через демоны знают какие места: пару спален, в которых уже проснулись и одевались горняки, кухню, душевую (к счастью, свободную) и лекарскую комнату.

У себя я быстро оделась для улицы и минут через пятнадцать уже стояла вместе со всеми под шикарным ветвистым деревом, на которое забрался Тигра.

Уилл и папа разрабатывали план спасения питомца, Умбря виновато летала внизу, а я прыгала и умоляла Тигру спуститься.

– Не бойся, малыш, она хорошая! Она мой друг! Тигра, ну, спускайся! Я не дам тебя в обиду! Умбря тебе ничего не сделает, она очень добрая и… и теплая! Ну Ти-и-игра-а-а!

До чего упрямое животное мне досталось, просто слов нет! Упрямое и трусливое: какой-то тени испугался! Она его даже не пугала, а выглядела вполне мило и жалостливо.

– Котлетка, можно я его магией сниму?

– Нельзя, Тигра боится магии.

– А чего Тигра не боится?

– Как видишь, деревьев! – огрызнулась я. – Тигреныш, ну, слезай! Я замерзла! Я дам тебе вкусностей! Хочешь котлетку?

Единственная идея по спасению питомца казалась безумной. Да почему казалась? Она такой и была, но ведь попробовать-то стоило!

– Уилл, – заканючила я, – достань кису, а?

– Котлетка, ты психованная? Как я ее достану? Это саблезубый тигр!

– Ма-а-аленький.

– Он – маленький?! А я тогда какой? Чуть-чуть побольше? Твой тигр мне по колено!

Я грустно вздохнула. На дереве наверняка было холодно, страшно и одиноко, а бедный Тигра сидел там и думал, что хозяйка его бросила.

– Ну, как хотите.

Прежде, чем папа и Уилл среагировали, я полезла на дерево сама, благо ветки под тяжестью снега чуть опустились, и я сумела подтянуться.

– Хейлин!

– Котлетка!

«А они явно друг друга понимают, и очень хорошо», – подумала я, карабкаясь наверх.

До Тигры оставалась пара веток, но я сильно недооценила мороз. Ползти наверх, цепляясь за скользкие, покрытые льдом и инеем ветки, было сложновато. Тигра от такой картины даже забыл, что испугался, и удивленно смотрел вниз, на хозяйку. В синих глазах светился интерес.

И почему синие глаза меня преследуют?

Наконец я поравнялась с питомцем и прочно села на толстую ветку.

– Тигра, – ласково позвала тигренка, – не бойся, Умбря хорошая. Она меня защищала. Мы будем дружить все вместе. Ты же знаешь, что я тебя не бросила, папа отправил меня работать. Я постоянно о тебе думала и так рада, что ты приехал! Иди ко мне! Дома тепло, много вкусной еды, мы поиграем все вместе!

Тигра тяжко вздохнул и осторожно прижал мордочку к моей протянутой ладони. Маленький мой, замечательный, единственный настоящий друг. Ну, еще, может, Умбря теперь добавилась. Если Уилл ее сейчас не развеет.

– Кстати, что ты думаешь об Уилле?

Мы дружно посмотрели вниз, где папа и Торн хранили мрачное молчание, полное самых неприятных перспектив для меня.

– Он симпатичный? Или дурак? Или симпатичный дурак?

Тигра вдруг замер и дернул ушами, к чему-то прислушиваясь. Сначала я ничего не поняла, но вскоре тоже услышала низкий гул, доносящийся из гор. Пики были скрыты морозным туманом, так что ничего особенного я там не увидела, а гул все нарастал и нарастал, до тех пор, пока мы не почувствовали, как все вокруг трясется.

– Ой, блин, землетрясение! – пискнула я.

Прижала к себе Тигру и замерла. В академии говорили, при землетрясении нужно встать в дверной проем или укрыться под чем-то, что не может на тебя рухнуть. Если землетрясение застало на улице, нужно отойти подальше от хрупких конструкций и укрыться в складках местности. Ну а если землетрясение произошло, когда ты сидишь на дереве, то ты идиот и так тебе и надо.

Трясло все сильнее, я чувствовала себя все большей дурочкой, а Тигра мелко дрожал, вжавшись в меня. Раздавшийся снизу хруст даже не удивил. Я только успела пропищать «бли-и-ин», как ветка обломилась, и мы полетели вниз.

– Мя-а-а-ау! – прокомментировал ситуацию Тигра.

Я не удержалась и высказалась менее цензурно.

Но столкновения с землей не произошло. Мы грохнулись прямо в руки Уилла, который, казалось, вообще не напрягся, нас поймав. Только смотрел очень мрачно. Мрачнее даже, чем папа.

– Пойдемте пить чай? – робко предложила я.

Вот уж приехали гости так приехали.

* * *

Чайник буркнул и отказался греть воду. Честно говоря, это уже начало утомлять. И вот что с ним делать? Уговаривать? Угрожать? Бить, может? Скорее бы Кейн и остальные привели в порядок местную магическую энергию, пока дом вообще не решил нас угробить.

Кое-как мы разместились на кухне. Уилл ушел спасать мир, Умбря жевала найденную в шкафу луковицу, Тигра лакомился сметаной. Обычно я не позволяла ему есть такое, но в этот раз случай был особенный. Во-первых, папа забыл корм для Тигры, а во-вторых, тот настрадался.

Они с Умбрей держались на почтительном расстоянии, опасливо друг на друга поглядывая.

Папа с удовольствием ел котлеты, и меня терзало желание похвастаться, что их приготовила я. Хоть то и была заслуга Уилла.

– Ну, я тебя внимательно слушаю, Хейли, – наконец произнес он. – Как ты здесь оказалась?

Я думала, что ослышалась в первый раз. Что значит, как оказалась?

– Ты же сам отправил меня работать на север. Уилл меня проводил, и вот я здесь. Даже вроде как работаю.

Папа скептически осмотрел кухню.

– Здесь? – уточнил.

– Ну да.

– Хейлин, я отправлял тебя не сюда.

Мы дружно открыли рты. Умбря перестала чавкать луком, Тигра – вылизывать миску со сметаной.

– А куда? – зачем-то спросила я.

– Хейлин, на луннобриллиантовые рудники. Там небольшой поселок, есть школа, сад, несколько домой и в том числе столовая, где работает куча народу. Мой друг пообещал, что тебя приставят к какой-нибудь поварихе, и ты будешь работать. А это что? Какие еще тридцать мужиков? Чем они тут занимаются?

– Ну… копают.

– Что копают, Хейлин?!

– Да что ты на меня кричишь?! – взорвалась я. – Ты меня посадил в дракона? Посадил. Рядом должен был сидеть сопровождающий? Должен был! Сидел? Сидел! Мы вышли, пришли сюда, и мне показали рабочее место. Кейн был в курсе моего приезда, значит, все верно! Твой друг тебе наврал, здесь нет ни школы, ни садика, а в столовой не повариха, а повар. Так что я здесь совершенно ни при чем!

Папа молча обдумывал услышанное. Ну да, логично, я уж точно не виновата в их накладке, как и Уилл – куда сказали, туда сопроводил. Значит, наврал друг, к которому отец обратился за помощью.

– В следующий раз покупай личный воспитательный рудник, – из чувства вредности посоветовала я.

Но внутренне ликовала: он не обиделся! И не отвечал на мое письмо лишь потому, что искал, куда я пропала, а как нашел, тут же прилетел.

– Хорошо. С этим я разберусь дома. Собирайся, мы летим в Хиглейк-град.

Сколько раз я мечтала об этом моменте! Сколько раз мысленно представляла, как на глазах горняков ухожу в закат, к счастливой жизни у моря и пляжа. И вот теперь, когда мечта была так близка, я вдруг поняла, что не могу однозначно ответить на вопрос, хочется ли мне домой.

Папа это сомнение заметил.

– Ну что еще?

– Для начала, мы не можем улететь из-за землетрясения или как тут это называется. Ну и потом, я не готова собирать вещи в доме, который восстал против хозяев.

Все-таки я двинула как следует чайнику, и тот послушно начал нагреваться. Папа явно пребывал в некотором шоке. И попробуй объясни, что в мирное время у нас тут вполне весело, а то, что происходит, – это так. Временные трудности.

– Ох, Хейлин… – Он вдруг так тяжело и виновато вздохнул, что я, как в детстве, села рядом и ткнулась носом в его плечо.

Так мы и сидели, пока я все-таки не выдержала:

– Котлетки я готовила.

– Вкусно. Молодец. А разве ты прикасаешься к мясу?

– А куда деваться?

– Тебя здесь не обижали?

– Нет. – Я тактично умолчала про наши свары с Уиллом и мою неудавшуюся месть. Ведь и правда не обидели.

Но затем папа задал вопрос, возмутивший меня до глубины души:

– А ты их?

Чайник издал угрожающий свист и подлетел так высоко, что я вскрикнула. Умбря и Тигра, не сговариваясь, рванули в подвал, а мы, словно время замедлилось, смотрели, как кипяток выплескивается из горлышка и грозит вот-вот обрушиться мне на голову.

Папа успел. Развеял и кипяток, и чайник, и крышку, чуть не разбившую люстру. Я почти не успела испугаться. Запоздало забилось сердце, но быстро успокоилось.

– Это правда в первый раз такое, – почему-то виновато оправдалась я.

– Что-то я сомневаюсь, что у них есть разрешение на разработку, – мрачно ответил отец. – В местах скопления темной магии обычно не копают.

– Но…

В голове как-то резко не осталось ни одной мысли. Еще секунду назад я хотела что-то сказать, очень важное и любопытное, а теперь стояла, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Очертания кухни плыли. Перед глазами появились три крошечных светлых огонька, лихорадочно метавшихся. От их метаний подташнивало. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, но голова закружилась сильнее.

– Пап, мне нехорошо, – хныкнула я, оседая на пол.

Он успел меня подхватить, но сознание будто мерцало. На несколько секунд я выбиралась из темноты, и каждый раз не понимала, где нахожусь. Потом снова погружалась обратно.