Глава 10

Вечер провела в библиотеке, подготавливая злосчастный доклад по истории. Всё время нервно поглядывала на часы, опасаясь пропустить тот самый рабочий час до отбоя. Работу терять мне нельзя, тем более такую, которая так легко мне дастся. А то вдруг потом придётся делать что-то хуже?

Несмотря на это, перелопатить учебники и написать требуемое мне всё же удалось. Не без помощи старичка-библиотекаря, который всё время крутился рядом и помогал быстро найти в книгах нужные страницы. В одной из книг взгляд зацепился за проклятие неудач, которое насылали в той войне пять проклятийников на войско соперника. Это оказало достаточно сильное влияние на тот бой, однако нигде не упоминалось, что было дальше с выжившими. Сошло проклятие или нет, как снимали? Вдруг на академии то же самое наложено?

— Оно, права ты, — ответил библиотекарь на мой вопрос. — Вот здесь всё про тех солдат рассказано, почитать можешь, — он махнул рукой и на стол легло три учебника. — Выжить-то выжили, да и проклятие силу утратило вскоре. Однако с академией нашей всё сложнее.

Он погладил бородку. Я, затаив дыхание, молча ждала продолжение. А вдруг сейчас спугну откровения неосторожным словом?

— В академии-то не люди прокляты, а стены, — продолжил он. — Да со стен и в землю углубляется оно. Травит её, ой как сильно травит! Не чувствуешь этого, ведьма?

— Не-е-ет, — растерянно протянула я, прислушиваясь к ощущениям.

— А ты прислушайся-ка, прислушайся к землице-то. Лечить её надо, вот что я тебе скажу. Коли землю вылечить, так и проклятие снять со стен получится. Затем и призывали меня. Да только не хватает мне сил, зелья особые нужны, да кровная связь с проклятийником. А уж чего нет, того нет.

Я нахмурилась.

— Зачем кровная связь?

— Так по условиям только так снять-то его можно. Кровь пролив на место, где оно насылалось да прорастало. Убить проклятие надо да землю вылечить. Я-то поддерживаю пока, сколько могу, землю-то. Да вдруг сил однажды не хватит? Растёт оно, ой как растёт.

Я вспомнила бабушкино письмо. Она была слишком хорошей проклятийницей, чтобы не знать про его снятие. Но это же значит, раз по её словам могу снять только я…

— Простите, мне пора, — я подскочила, едва не перевернув стул. Схватила выданные мне книги, готовый доклад и выбежала из библиотеки. Однако стоило добежать до комнаты, как услышала сигнал будильника. Пора собираться на подработку. С тихим стоном переоделась в самые потрёпанные штаны и рубашку, которые не жалко, кинула тоскливый взгляд на подушку и вышла из комнаты.

Всё время работы могла думать только о дневнике и словах бабушки. Уверенность в том, что это именно она наложила проклятие, возрастала. Но я никак не могла понять, зачем ей это? Неужели так довели её издевательствами, что она решила на всех студентах оторваться? Не верится что-то, не такая она была. Виновных покарать могла, да. Но всех?

— Не суди её, пока всё не узнаешь, — тихо произнесла мне на ухо появившаяся Дира. Я вздрогнула, выныривая из мыслей.

— Так это правда?

— Узнаешь из дневника. Только поторопись. Помни, что только год есть.

— А потом что?

— Проклятие завладеет и тобой. Все попытки его снять будут неудачны.

— Как ты можешь мне помочь?

— Ты всё узнаешь из дневника. Не могу сказать, пока не прочитаешь. — Она немного помолчала. — Не хочу, чтобы ты плохо о ней думала. Она боялась того, чем может это всё обернуться, и винила себе несколько лет. Читай всё скорее. И давай быстрее его снимем.

Дира вспорхнула и улетела. Я вернулась к растениям. Надо набраться сил, пообщаться с природой, чтобы получилось за ночь прочитать как можно больше. Поторопиться действительно стоило.

В комнате я нырнула под одеяло с фонариком, чтобы не мешать засыпающей Зале, и вновь достала дневник. Погрузилась в записи, пропитанные непониманием, болью и отчаянием. И чем дальше читала, тем страшнее мне становилось. Не за себя, а за бабушку. Теперь я понимала, почему проклятие задело абсолютно всех студентов. И, как и говорила Дира, не могла больше её винить. Сама я бы не выдержала и половины того, что пришлось пережить ей. Несмотря на то, что характером я пошла в неё, всё же росла я в более тепличных условиях.