Глава 21. Вопросы-ответы

— Идите к сестре.

Не этого ответа я ждала от Дэбрэ, но он быстро взял себя в руки. С таким лицом не возвращаются к откровенным признаниям.

«Не стоит жалеть. Он опасный человек. Возможно, он ненавидит и любит Майри, но ты не Майри. Ты здесь первый день, и он — твой первый встречный. Думаешь, в этом мире нет людей лучше него?»

Ничего я не думала. Он хотел уйти — я хотела его удержать, пусть это и было желанием сродни подёргать тигра за хвост.

— А вы? — В груди всё ещё так гулко стучало и на что-то надеялось глупое и неосторожное сердце. — Вы пойдёте со мной?

— Я приехал сюда лишь для того, чтобы убедиться, что вы не наделали глупостей.

— И?

— Что «и»?

— Я наделала глупостей?

Кажется, я пыталась их наделать прямо сейчас. Он тоже так думал. Выражение его лица стало холодным и отчуждённым.

— Не играйте с огнём, или для вас это плохо закончится.

Он повернулся на каблуках и ушёл, больше ничего не сказав. Даже не кивнул на прощание. Жалел, что раскрыл свои чувства? Уверена, что так и есть. От меня, чеканя шаг, уходили его гордость и самомнение под флагом застарелой обиды, которую он и не думал прощать.

Я думала о его словах и о поцелуе — таком необыкновенном и странном, обо всём случившемся и ни о чём конкретном, сидя в кресле напротив спящей Катарины. Время шло, часы в углу уютно тикали, а сердце продолжало стучать, обгоняя секунды, никак не хотело возвращаться к прежнему ритму.

Это случилось. Я чрезмерно им увлеклась.

Дэбрэ — очень опасный мужчина. Всего одним невинным прикосновением и несколькими словами он заставил меня почти забыть о… Если бы только о Виларе. Но я забыла о себе, своей жизни и интересах. Как он это сделал? Меня тянуло к нему. Я думала о нём, а не о новой жизни, в которой всё требовало размышлений. Разумно так поступать? Конечно же, нет!

— О чём ты думаешь?

Я вздрогнула всем телом. Совершенно забыла, что находилась здесь не одна. Поза Катарины не изменилась, даже ритм дыхания не поменялся, единственное отличие — теперь она смотрела на меня и легко улыбалась.

Первые её слова подсказали, что мы на «ты» и, кажется, в неплохих отношениях.

— Ты уже не спишь? — Я провела рукой по волосам, уложенным Софи в высокую причёску. — Как давно?

— Я и не спала.

— Так ты притворялась. — Я улыбнулась ей точно так же, как и она мне. — Зачем?

— Конечно, чтобы поскорей избавиться от Вилара. — Катарина села, оправила платье. — Вы поговорили? Ты ведь отказала ему, или он опять задурил тебе голову? Что тебя так задержало? Но ещё интересней — о ком ты думала только что? Ты даже не заметила, что за тобой наблюдают. Как любопытно.

Катарина задавала вопросы, но ответов не требовала, легко перескакивала с темы на тему. Единственное, на чём она настояла — чтобы я пересела к ней на диван.

— Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Маймай, — уговаривала она меня, не замечая, как собачья кличка режет мне слух, и тянула за руку, живая и непосредственная, будто ребёнок.

А ведь она старше. Ей даже не двадцать пять. И она не замужем, что для женщины в мире, где правят мужчины, — настоящая катастрофа.

Она хотела сидеть рядом со мной и держать меня за руку. Она так прямо и сказала — с подкупающей искренностью и даже наивностью. Повторила около дюжины раз, что страшно, просто ужасно соскучилась за время нашей разлуки.

— Это были самые страшные две недели в моей жизни. Я просила о встрече с тобой всех, даже Себастьяна, ходила к нему несколько раз, умоляла тебя простить. Но никто не слушал меня. Хорошо ещё, служитель Томин не смог мне отказать, а так, — она судорожно вздохнула, — я так боялась, что мы больше никогда не увидимся. И я даже не смогу попрощаться с тобой.

Я кивала. Будто знала, кто такой Себастьян и служитель Томин.

— В тюрьме нам так и не дали поговорить. Служитель Томин такой вредный. Разрешил мне пойти с собой, но заставил поклясться у алтаря, что я буду молчать. Хорошо хоть священные книги позволил нести. И я смогла увидеть тебя!

Она взяла мою ладонь в свои горячие немного влажные руки. Смотрела на меня с такой радостью, будто была моей настоящей сестрой. Возможно, я заразилась подозрительностью Дэбрэ, но не могла не заметить чрезмерности её восторгов. Детская непосредственность, открытость, лучистый взгляд, солнечные улыбки — всё это, конечно, прекрасно, только дочь герцога, сестру Вилара — тем более, я представляла иначе. Более жёсткой, эгоистичной, высокомерной. Возможно, я жертва предубеждений, но Катарина выглядела Золушкой, а не принцессой. Да ещё это унылое платье на ней, полное отсутствие украшений. Она ведь красавица, с её происхождением могла бы стать королевой, а по виду и поведению — простушка простушкой.

— Ты ведь не сердишься на меня? Ну скажи, ну скажи же, Маймай, что не сердишься!

Я улыбнулась, пряча тревогу. Мне откровенно не нравилось её ребячливое поведение. Если бы она играла, но нет, она казалась искренней и естественной. Это-то и пугало. Словно в теле взрослой женщины жил наивный ребёнок.

Наверное, только такой человек отважился бы просить короля с королевой о помиловании Майри. Сама эта просьба ставила просителя под удар, ведь Майри обвиняли в убийстве ребёнка королевской четы. Так кто, как не ребёнок по духу, решился бы на столь безрассудный поступок?

Да и, если подумать, что я знала о Катарине? Пять лет назад, когда мне было семнадцать, Катарина, посещая приют, содержащийся на деньги её отца, отправилась с другими девочками купаться. Разве это обычное поведение для дочери герцога? Скорей всего, уже тогда Катарине исполнилось больше двадцати лет, она должна была бы интересоваться не посещением приютов, а балами и женихами, или уже быть замужем. С таким-то отцом, да и красотой желающих взять её в жёны должно быть немало.

Дэбрэ прав. Тут что-то не так.

— Хорошо, я не сержусь на тебя. Но за что не сержусь, ты мне можешь напомнить?

Катарина весело рассмеялась и лукаво взглянула на меня из-под светлых ресниц.

— Я знала, что ты не станешь сердиться. Я верила, что ты не всерьёз мне приказала отказаться от встреч с тобой, когда ты спасёшься.

«Когда спасусь? Она это серьёзно?»

— Целая неделя — это ведь так долго. А когда до того мы не встречались уже две недели — так это целая вечность. Я так рада, что ты не сердишься. Я бы не выдержала ещё целых семь дней вдали от тебя!

Я постаралась её не спугнуть:

— Ты верила, что я спасусь?

— Конечно. Я это знала. Ведь ты мне это сказала! Я прекрасно всё помню.

— Ха-ха. — Меньше всего мне хотелось смеяться, но я улыбалась так широко, что щёки болели. — Уверена, что ты мои слова не так уж и точно запомнила.

Катарина рассмеялась в ответ, прижала руку к груди.

— Я помню каждое твоё слово с первой нашей встречи, — сказала она, глядя мне в глаза с пугающим обожанием.

— Докажи!

— Если меня арестуют, — начала цитировать Катарина, — тогда ты, Кати, сделаешь всё возможное и невозможное, но добьёшься встречи со мной. Лучше действовать через служителя. На эту встречу ты обязательно принесёшь мою священную книгу и подашь её мне, когда придёт время священного чтения. Ты никак не покажешь, что я поручила тебе это сделать и никому об этом не скажешь. Затем священную книгу ты заберёшь домой и спрячешь в своей комнате в обычное место. Когда я пройду испытание Лорнским источником, ты подождёшь три, нет, лучше семь дней и только тогда посетишь меня и привезёшь мне все мои вещи. И книгу, конечно.

Я слушала с таким вниманием, что, кажется, тоже приобрела талант повторить каждое услышанное слово. Ещё бы мне их забыть: «Ты подождёшь три, а лучше семь дней». Майри знала, что с ней произойдёт? Она подготовилась? Она не сомневалась, что пройдёт испытание источником, то есть знала обо мне? И самое важное — а что случится потом, через три дня после источника?

— А потом ты сказала, что я ни в коем случае не должна встречаться с тобой неделю после освобождения. Пообещала меня наказать, если я ослушаюсь. Но, — Катарина доверчиво улыбнулась, — ты ведь не накажешь меня. Ты ведь уже сказала, что не сердишься на меня. Ты ведь дашь мне то, что мне нужно?

Чувствовалось, что ради желаемого, Катарина готова на всё. Она говорила, как посаженая на иглу наркоманка — старалась быть милой, откровенно боялась отказа. Майри была её дилером, что ли?

— А что ты хочешь, Кати? Скажи мне, и я дам тебе это, если смогу.

Катарина счастливо вздохнула, будто я пообещала ей достать луну с неба. К сожалению, ей нужна была не луна.

— Прошло две недели, и меня снова мучают те страшные сны. Стоит закрыть глаза, и я вижу реки огня и горю в них. Пожалуйста, убери их, забери их от меня. — Она судорожно вздохнула. — Я так устала. Без твоей защиты я ничего не могу делать, не могу спать. Не знаю, сколько бы я ещё протянула без твоей помощи. Но теперь ты рядом, слава Деве-сестре. Все эти дни я молилась, чтобы Она вернула тебя.

Катарина доверчиво протянула мне руку ладонью вверх.

— Пожалуйста, Маймай, помоги мне, как всегда помогала.