Глава 46. Обманчивая неловкость

Я решила положиться на судьбу. Будь что будет, как пойдёт — так пойдёт.

В игру на сближение играли двое: я и Дэбрэ. Вчера вела я, сегодня он полностью перехватил инициативу и уверенно доминировал. С таким раскладом убедит меня — и я сдамся, нет — значит, нет. В любом случае не хочу притворяться другим человеком, разводить все эти реверансы и участвовать в Марлезонских балетах. Дэбрэ мне нравился настолько, чтобы сказать ему «да». И я уже не девочка, вернее, не должна ею быть в моём возрасте.

В моём мире у меня не было и не могло быть ничего. Здесь же как раз всё наоборот: Майри успела позаботиться о том, чтобы мне не пришлось опасаться неприятных ощущений первого секса. Так что бояться нечего и жалеть нечего, особенно, если в постели Дэбрэ так же умел, как в поцелуях.

И всё равно, от одной мысли о близости с ним меня, как качели, бросало между возможным отказом и вероятным согласием.

Но последует ли сам вопрос? Я-то точно не стану его задавать, а вот Дэбрэ, похоже, настроен серьёзно. Судя по тому, что он творил совсем недавно и как смотрит на меня сейчас — да, он хочет большего. Это несомненно.

Хочу ли я того же? Когда он рядом, когда обнимает, целует — о да, ещё бы мне не хотеть. Сейчас же, когда мы сидим за накрытым столом, простота и естественность момента утрачена, и всё становится более сложным, уже не таким очевидным, ясным и привлекательным.

Хочу я его или не хочу в том самом смысле? Не знаю. Всё слишком быстро и слишком рано. Я не знаю его как человека, мы не съели вместе не то что пуда соли, но и маленькой солонки. То, что он мне нравится — не повод плевать на приличия, даже если хочется плюнуть. Он не оценит мою готовность рискнуть узнать его ближе, увидит в этом распущенность — могу поклясться, что так оно и будет. Ведь он ханжа, ну почти. Себе-то он всё позволяет, включая связь с Майри, когда предложение брака идёт номером два, уже за тем фактом, что у них всё было и не один раз.

И что же мне делать? По его взгляду ясно, что он собирается продолжить то, что начал в гостиной. Будь мы в нашем мире, я бы даже не сомневалась. Такого мужчину я бы не упустила, а он бы правильно понял меня — в идеале, конечно. Но Дэбрэ — не наш человек, он не поймёт преждевременной сдачи здесь, в этом мире виконтов, карет, кринолинов и ведьм, хартманов, демонов по вызову и прочего, о чём я ещё не имею никакого понятия.

Заслужить его уважение — играть в недотрогу. Таковы приличия и старинные обычаи. На что угодно поспорю, что всё тут устроено именно так — на притворном «нет», когда хочется сказать: «Да, я вся твоя». Но нельзя. Нужно играть, притворяться шокированной и оскорблённой, врать. И от всего этого заведомо претит, как от запаха нафталиновых шариков. Бабуля пользовалась, в её шкафу висела привлекательная для моли шуба, и запах стоял там такой — закачаешься, а то и вовсе стошнит.

Думать сложно. В голове одни поцелуи, его нежность и страсть. А должны быть мозги.

«Боже, Майя, ну что ты творишь. Хватит уже, успокойся. Перестань волноваться по пустякам и не спеши с решениями. Сначала расскажи ему о молитвеннике Майри. После посмотришь, что будет. Может, он так взбесится, что тебе вообще разонравится начисто», — прозвучало в голове маминым голосом. Спасибо, отрезвляющая мысль, пришла очень вовремя.

Софи считала, что Дэбрэ разозлится, что в гневе он ужасен. Вот и хорошо. Как раз посмотрю на него в раздраконенном виде. А то вон он какой: всего несколько поцелуев, и мысли о том, что этот мир — не райское местечко, отодвинулись далеко-далеко. Дэбрэ их отодвинул, показав мне, что рай на земле — легко достижимая цель.

Я подняла голову — он смотрел на меня.

Ну вот как у него так получается? Он сидит от меня далеко, а кажется, что касается.

— Я могу предложить вам рыбу, госпожа? — Софи остановилась возле меня и продемонстрировала прекрасное блюдо.

— Нет, не надо, спасибо, — ответила я, опустив взгляд.

— Вы уверены? Рыба сегодня особенно хороша.

— Спасибо, но что-то нет аппетита.

Я и правда не могла есть. Волновалась ужасно. И, к сожалению для маленьких серых клеточек мозга, не из-за молитвенника Майри.

— Очень жаль, — строго сказала Софи.

Я избегала её взгляда и поплатилась за это. Софи, чтобы добиться должного внимания, не пожалела даже моего чудесного платья.

— Простите мне мою неловкость, — сказала она, разглядывая упавшие мне на колени овощи. — Какая неприятность.

Иногда у неё получалось быть хорошей актрисой, но сейчас Станиславский во мне кричал: «Не верю».

Софи поставила блюдо на стол и вернулась ко мне.

— Позвольте мне помочь вам, госпожа. Это нужно срочно замыть, чтобы пятна не осталось.

Мне пришлось встать.

— Простите нас, господин, — сказала Софи за нас обеих и увела меня из столовой.

Мы направились в ближайшую ванную комнату. Как я и предполагала, пятно на платье появилось для того, чтобы Софи могла открыто высказать наболевшее.

— Что вы творите? — принялась выговаривать мне она, старательно убирая красное пятно помидорного сока со светлой ткани. — Вы не должны поддаваться ему. Не должны ему позволять касаться вас. Никаких поцелуев, объятий, никакой постели. Этого делать нельзя.

Я не нашла ничего лучшего как спросить:

— Почему?

— Потому что его содержанкой вы можете стать хоть сегодня. Или женой, но чуть погодя. Держите его на расстоянии, но не отталкивайте полностью, и не допускайте чрезмерной близости — и в результате он назовёт вас женой. Или вы хотите стать только любовницей?

Я пожала плечами.

— Он сказал, что никогда не женится на мне, что это исключено.

— На Майри, — исправила она меня. — Он не женится на Майри, а на вас очень даже женится, и будет счастлив. Я понимаю, видимо, у вас совсем нет опыта, а он может быть очень настойчив. Помнит, что Майри позволяла ему, — она вздохнула, — скажем так, всё. Но это не повод для вас, Майя, вести себя глупо и поспешностью разрушить шанс на счастье.

— Он мне нравится, — призналась я.

— Поверьте, я это заметила, и он тоже. — Она распрямилась. — Ну вот, я всё убрала. А теперь посмотрите на себя в зеркало. Как вы думаете, кто там отражается: любовница или будущая жена?

Мои губы припухли и выглядели очень яркими, щёки горели румянцем. Софи принесла мне пудру.

— Воспользуйтесь этим.

Когда совместными усилиями мы привели меня в порядок, она сказала:

— Всё не так плохо. Вы поддались его мужскому очарованию, и это естественно для девушки, у которой нет опыта общения с мужчинами. А теперь, если он захочет продолжить, скажите ему «нет».

— Сказать ему, что я не такая? — Это даже звучало смешно.

— Скажите, что вы не уверены в том, что у него честные намерения в отношении вас. И что для вас важны искренность и чувства, что они на первом месте, а удовольствия и соблазны — не так важны. Он должен это понять.

Софи сжала мою руку.

— Всё будет хорошо. Вы справитесь, Майя. А с ним я ещё обязательно поговорю.

Мне это давно не давало покоя, и я решила спросить прямо:

— Почему вы помогаете мне? Ведь я никто для вас. Мы совсем немного знакомы, а вы учите меня, будто собственную дочь, и заботитесь так же.

У Софи на миг дрогнуло что-то в лице. Могу поклясться: так выглядит застарелая боль.

— Вы правы, слишком мало времени прошло с вашего появления здесь. Вы лишь гостья, вы только входите в нашу жизнь, но искренне нравитесь мне, я вижу — вы хороший человек.

— Ничем не лучше других.

— Лучше неё, намного, в разы лучше той Майри, о которой сами велели нам позабыть, — не согласилась со мной Софи. — Душой вы другая, Майя, а внешне — точь-в-точь она. И это очень важно, ведь мужчины любят глазами.

Она вздохнула.

— Я делаю это для Дами. После случившегося разрыва он будто стал другим человеком. Никогда прежде он не был таким, закрылся наглухо. Целый год прошёл, но ни одна женщина больше не привлекала его внимания. Он, казалось, разочаровался в одной — и во всех сразу. Вы его лучший шанс исцелить раны сердца. Чем калечим, тем лечим. Вы подходите ему лучше всего. Вы лучшая версия Майри и легче других женщин заставите его позабыть о той прежней, злой.

Примерно так я и предполагала. Софи лишь подтвердила мои догадки. Разумеется, всё её старания из-за Дэбрэ. Вспомнить только первое, что я от неё услышала, когда немного отошли от взаимных реверансов: «Навредите ему, и я сама вас убью».

— Вот видите, никакой сказки или обмана, — она улыбнулась. — Я использую вас для того, чтобы помочь господину.

— Вы его очень любите, да?

Она наклонила голову, вздохнула и только тогда ответила, глядя мне в глаза:

— Его мать умерла родами. Он с первого дня своей жизни со мной. Уже двадцать восемь лет. Он мне будто сын, данный Богиней взамен того малыша, которого я потеряла. И я… я убью за него, если потребуется. — Она широко улыбнулась. — Ну что, испугала я вас?

Я покачала головой.

— Ему очень повезло с приёмной мамой.

— Кормилицей, няней, — уточнила она.

— Мамой, — повторила я.

Её глаза влажно блеснули.

— Ну вот, совсем растрогали меня, — укорила она. — И вы ещё спрашиваете, почему я хочу видеть вас женой Дамиана?

Она поправила невидимые складки на моём платье.

— Ну вот. А теперь пойдёмте. Не позволяйте ему всякие вольности, и всё будет хорошо. Он не устоит перед вами. Да что там, он уже готов бегать за вами. И знаете что? — шепнула она уже перед дверью столовой. — С ней он никогда не был таким. Он смотрит на вас иначе. Вы для него — будто чудо. Пожалуйста, дайте ему ещё время витать в облаках и влюбляться.