Глава 53. Охотник на демонов
Когда Дэбрэ вошёл в гостиную, я стояла у столика, наливала воду в стакан. Разбитый нами в прошлую встречу графин к этому времени успели заменить на новый, хрустальный. У меня слегка дрогнула рука. Графин и правда был тяжеловат, и я поспешила вернуть его на место. Разбить ещё один очень бы не хотелось, хватало воспоминаний о трагической судьбе первого и поцелуях.
В горле ещё сильней пересохло, когда я обменялась с Дэбрэ положенными приветствиями.
— Воды, виконт? — спросила я, отводя взгляд.
— Да, думаю, да. Я сам налью, не беспокойтесь, Майя.
Он назвал меня просто по имени, значит, и я могла вернуться к уже привычному «Дамиан» вместо «виконта».
Дэбрэ подошёл, встал рядом, и у меня сорвалось дыхание. Сомневаться в нём, бороться с ним не так и сложно — когда он вдали, и его не видишь. Но когда он совсем рядом, почти касается, а если и вовсе касается — сопротивляться влечению к нему почти невозможно.
Дамиан Дэбрэ — очень красивый мужчина.
Он наливал воду в стакан — я смотрела на него. Его тёмные волосы чуть вились на концах. Они достигали плеч, высокий лоб был открыт. Лицо казалось сосредоточенным, губы сжаты. Ему шла вечерняя синева на щеках, я помнила — тогда его щёки кололись. Мне было сложно представить более привлекательного мужчину. Сладенького смазливого мальчика — да, а вот такого: мужественного, даже сурового — нет, невозможно.
Я залпом выпила всю свою воду и пошла к его креслу. Как и в прошлый раз, не могла позволить ему сесть рядом и свести меня с ума объятиями и поцелуями. Мне следовало сохранять хладнокровие, а с ним рядом всё начинало искрить.
Разумеется, он заметил, что его место заняли, и понял, почему я сделала такой выбор.
Послушный моему невысказанному желанию он сел на диван и внимательно посмотрел на меня. Я старалась не опускать глаза, не смущаться. Существовало множество тем, которые нам следовало обсудить, и поцелуи и всё, что с ними связано, занимали в моём внутреннем списке последнюю строчку.
Он заговорил первым:
— В первую очередь я хочу извиниться перед вами, Майя.
Я нахмурилась, мысленно перебирая те поступки, за которые он мог бы извиняться. Магия Дэбрэ, не иначе, но я не вспомнила ничего… Ах да, кроме его вопиющего недоверия в отношении меня и других. С другой стороны, познакомившись поближе с демоном Майри, я решила, что недоверие — не самый большой недостаток, а, скорее, достоинство для человека, который периодически сталкивается с демонами и ведьмами, их в себе скрывающими.
Но речь, как оказалось, шла о другом.
— Я видел в вас кого угодно, но только не невинную девушку, оказавшуюся здесь по воле обстоятельств. Я приставал к вам, вёл себя откровенно и бесстыдно, как с женщиной лёгкого поведения, и сейчас мне остаётся только сожалеть обо всём том, что я творил. Прошу прощения за своё дерзкое поведение и недостойные поступки в отношении вас.
Я прикрыла рот рукой, кашлянула. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержать нервный смех. Культурные различия опять явили себя во всей красе.
— Если бы ваши поступки были мне неприятны, — сказала я, осторожно подбирая слова, — то я бы оттолкнула вас, возможно, ударила по лицу.
— Знай я, кто вы, я бы вёл себя совершенно иначе. Я бы ухаживал за вами, вёл бы себя деликатно и осторожно, чтобы не испугать вас, не причинить вред, — сказал Дэбрэ серьёзным тоном. — Прошу простить мне мою дерзость и дать второй шанс произвести на вас благоприятное впечатление.
О, хорошо. А то я уже начала думать, что избыточной вежливостью он прикрывает желание сдать назад и больше не предпринимать никаких шагов к нашему сближению.
— Хорошо, я вас прощаю. Но только в том случае, если мы оставим это недоразумение в прошлом. А в будущем вы покажете мне, как выглядят деликатные ухаживания виконта Дамиана Дэбрэ.
Он улыбнулся.
— Спасибо. — После непродолжительного молчания заметил: — Меня восхищает ваша смелость, откровенность. Ваш мир, видимо, сильно отличается от нашего мира.
Думаю, я поняла его правильно: он хотел узнать больше о том мире, откуда я пришла. На этот вопрос я уже давно определилась, что скажу. Рассказы о летающих железных птицах и самоходных повозках без лошадей здесь никому не нужны. И меньше всего нужны мне самой. Теперь это мой мир, и не стоит лезть со своим уставом и рассказами о прошлых обычаях в чужой монастырь. Это мне нужно адаптироваться к этому миру, а не ему — ко мне. А значит, бесполезно тратить часы на объяснения, что такое Интернет и мобильная связь.
— Я почти ничего не помню о той своей жизни. Только родных, которых потеряла. Скрежет металла, огонь, который унёс их жизни и моё здоровье. Простите, мне не хочется об этом говорить, не хочется даже мысленно возвращаться туда. Ведь я теперь здесь, моя жизнь вновь началась с чистого листа, и смутные воспоминания прошлого никак не улучшат ту картину, которую я хочу нарисовать на этом листе. Поймите меня правильно и простите за моё непреклонное «нет».
Дэбрэ кивнул. Он прекрасно меня понимал, и это тоже мне очень сильно нравилось в нём.
— Значит, мы не будем говорить о том мире. Но я прошу объяснить, как вы попали сюда в этот раз.
— А прошлый раз вас не интересует?
— С прошлым я уже разобрался. Демоны такого уровня силы способны на многое. Совершить обмен телами для них не такая уж сложная задача, если нет никакой защиты.
Я нахмурилась.
— Но в том мире, — сказала я, нарушая собственное обещание не возвращаться туда даже мысленно, — у меня сложилось впечатление, что моё тело там находилось в бессознательном состоянии или глубоком сне все те дни, которые я провела здесь в теле Майри. То есть её душа до моего тела не добралась.
Дэбрэ сел удобнее, закинул ногу на ногу. Похоже, его сильно беспокоили те извинения, которые он уже принёс, а теперь самоуверенность к нему возвращалась. Говоря о переселении душ, магии и демонах, он находился в своей стихии, где он — царь и бог.
— И всё же, скорее всего, душа Майри там была, — сказал он уверенным тоном. — Майри умерла и телом, и духом. Видимо, в последние дни, когда она полностью вручила себя во власть демона, её духовных сил хватало только на сон.
— Но что с ней случилось потом, когда произошёл обратный обмен? Меня не было здесь почти сутки. Я вернулась — и тут такое. Что произошло?
Лицо Дэбрэ посуровело.
— К сожалению, мы упустили время, забили тревогу только ночью, когда уже было поздно. А до того мы с вами не виделись, вернее, с Майри. Она сказалась больной, отказывалась от еды и общения из-за недомогания, и за весь день виделась только с сестрой Катариной. Майри попросила послать за ней, сказала, что только сестра Катарина знает, как ей помочь.
Я подалась вперёд.
— И что теперь с сестрой Катариной? С ней всё хорошо?
Дэбрэ покачал головой.
— Нет, нехорошо. Вернувшись отсюда домой, она упала в обморок и очень долго не приходила в себя. Сейчас ей уже лучше, но пока она не встаёт. Ей помогают лучшие целители, со временем она справится с тем, что с ней случилось.
— Но что с ней произошло? Вы знаете?
— Она потеряла все силы — вот, что с ней случилось. Думаю, демон забрал всё себе. Судя по всему, Майри все эти годы не лечила Катарину, не избавляла её от излишка сил, а накапливала их в её теле, чтобы воспользоваться в нужный момент. Периодически приоткрывала заслонку, чтобы всё не рвануло раньше времени. Потому Катарину мучили постоянные боли, и она нуждалась в Майри.
— Но зачем это делать? Демоны ведь могущественные, вы сами говорили об этом!
— Нас защищает от демонов то, что они — существа не из плоти, а из энергий. Обладая огромными силами, они не могут применить их в нашем мире без помощи человека. Человек должен позволить управлять собой, через него демон и творит свои тёмные дела.
— Так же и с богами, да? Они помогают своими силами, но пользуются нашими руками.
— Вы всё правильно понимаете, — Дэбрэ кивнул.
— Вот и ответ, — сказала я. — Вы спрашивали, как я пришла в этот мир. Я обратилась к богам: к Деве-Сестре и Отцу-Защитнику. Я молилась и рисовала пентаграммы. Одну видела на молитвеннике, другую — на защитном медальоне. Я делала это часами, пока не устала так, что уже не понимала, что делаю. И тогда две пентаграммы объединились в одну, и в ней одной стало и мужское, и женское, и Богини, и Бога. Когда это произошло, я очутилась здесь, в огненном круге. А дальше вы всё знаете, вы же там были.
Дэбрэ долго молчал.
— Я видел пентаграмму на вашем теле собственными глазами. Не могу спорить с очевидными фактами. И другого объяснения нет, но…
Он встал, прошёлся туда-сюда по гостиной. Его волнение чувствовалось на расстоянии.
— Понимаете, Майя, такого не бывает. Боги помогают нам редко, — наконец сказал он. — Так редко, что я не помню последнего достоверного случая.
— Но мы молимся, — сказала я, до попадания в этот мир толком не молившаяся ни разу.
— Обращаясь к богам, мы напитываемся уверенностью в победе, в правильности нашего выбора. По определённым признакам можем понять, одобряют ли боги наши поступки. Но прямое вмешательство, причём такое значительное — это крайняя редкость.
— Возможно, Дева и Отец вмешались, потому что демон Майри был очень силён, а у богов в этом мире нет других рук, кроме наших. И они воспользовались моими, чтобы изгнать зло из этого мира.
Дэбрэ остановился напротив меня. Его взгляд было тяжело выносить, но я постаралась не опускать голову.
— Именно так и произошло. Демон должен был растерзать вас, я не успевал помочь, изгнать его до того, как он навредит вам. И даже если бы только ранил его — вы находились рядом, он убил бы вас, разъярившись от боли, просто из мести, потому что мог. Но случилось иначе. Он коснулся вас, и я уже думал, что всё, потеряю вас снова. А он отпрянул, начал вопить от боли, и тогда звук флейты легко прогнал его. И я не уверен, что там, где он оказался, не лежит теперь лишь кучка пепла. Исчезая, он весь светился, чернота в нём пошла трещинами, он изнутри горел золотистым огнём — точно таким, какой я видел на пентаграмме на вашем теле. Это меня и поражает. Вы меня поражаете, Майя. Это вы уничтожили демона, тот золотой свет в вас.
Я встала, как и он, больше не в силах сидеть на месте. Волнение сделало мои пальцы холодными, ладони — влажными. Я вытерла руки о платье. Потом подумаю о том, что выглядело это не слишком красиво. Потом, когда перестану так волноваться и переживать.
— У меня есть ещё один способ поразить вас, Дамиан.
Я глубоко вдохнула и коротко выдохнула. Ну же, решайся. Сейчас тот самый момент.
— Только не пугайтесь, — предупредила я.
Он усмехнулся — мол, страх? Это вы обо мне? И тогда я решилась.
Я протянула ладонь в его сторону и заставила её загореться тем золотистым огнём.
— Эта сила осталась во мне, — сказала я, раз он поражённо молчал. — Софи думает, что это не огонь, а свет. Он совершенно не жжёт.
Как и Софи, первое, о чём попросил Дамиан — это позволения коснуться меня.
— Софи было больно, — ответила я.
— И всё же я попытаюсь.
Он взял меня за запястье. Его лицо исказилось, но свою руку он не отнимал. Отступил не меньше чем через минуту. И всю эту минуту мог слышать мой сходящий с ума пульс.
Судя по тому, как он потом повёл себя, у него тоже гудела голова. Неровной походкой он дошёл до столика и выпил воду прямо из графина. Осушил его почти до самого дна и на лицо вылил остатки.
— Вы теперь как живой амулет Бога-Отца, — сказал он, не поворачиваясь ко мне. — Когда касаешься вас, словно говоришь с богами.
— Это плохо? — спросила я.
Он повернулся ко мне.
— В некотором смысле вы теперь святее всех сестёр вместе взятых.
Кстати, о сёстрах.
— А что значит быть сестрой? — Этот вопрос давно меня волновал, только задать его случая не представлялось.
— Быть сестрой или братом — открыть свою душу Богине или Богу. Ваша, несомненно, открыта так, как не дано никому из известных мне подвижников.
— Я не собираюсь становиться монахиней, — предупредила я сразу. — Даже не думайте мне это предлагать.
Дамиан кашлянул, прикрыв рот ладонью. Пришла его очередь прятать смех.
— Я и не собирался. Наоборот, хотел просить вас стать моею женой.
— Вот так сразу? — Я вернулась к креслу и села. — Нет, так не пойдёт.
Кажется, он ожидал услышать другой ответ.
— Вы отказываете мне? — спросил он неуверенным тоном.
Я продемонстрировала абсолютную убеждённость в принятом решении:
— Ну конечно.
Дамиан подошёл ближе и опёрся бедром о стол.
— Можно узнать почему?
Я скрестила руки на груди, повторяя принятую им позу.
— Только что вы любезно пообещали мне галантные ухаживания, а теперь собираетесь от них отказаться. Получите моё «да» и решите, что дело сделано, и можно больше не стараться произвести на меня впечатление. Такое меня совсем не устраивает.
— Но позже вы скажете «да»?
— Я подумаю об этом. Вы почти идеальный мужчина, но даже на солнце есть пятна. У вас, — я начала загибать пальцы, — ужасная работа, очень опасная, я бы сказала — мерзкая и пугающая. Во-вторых, вы очень недоверчивы и склонны проверять даже близких, устраивая ловушки…
— Демон вселился в мою старшую сестру. Я долго не хотел в это верить, боялся открыть глаза, и мой отец пострадал. Я потерял всю семью, потому что не желал видеть правды. И простите меня, но этот урок я запомнил на всю жизнь. Пусть я буду подозрителен, пусть даже обижу вас, но больше никого не потеряю из-за беспечности.
— Мне очень жаль, — тихо сказала я.
Это ужасно. Он, как и я, потерял всю семью из-за демона. А потом ещё и вся эта история с Майри — он, наверное, был почти уничтожен, когда понял всё.
Жестоко копаться в таких вещах, но сегодня у нас день откровений, и неизвестно, когда настанет другой, так что я спросила:
— До разрыва отношений вы не заметили признаков одержимости в Майри?
— Ещё год назад она была другой. Её разрушение сильно ускорилось в последнее время. Пожалуйста, не будем о ней. Лучше расскажите, в чём ещё я плох, чтобы у меня появился шанс понравиться вам. Что там третье, какой недостаток?
— Вы любите другую женщину. Это я о Майри.
Он покачал головой, улыбнулся, словно я сморозила несусветную глупость.
Я сидела в кресле, а он подошёл ко мне, и я уже испугалась, что он вновь присядет на ту скамеечку и не даст мне уйти, и вся та неудобная ситуация повторится. А он встал передо мной на одно колено и вытащил из кармана кольцо.
— Мы ведь договорились, что я вам отказываю… пока что, — тихо сказала я.
— Я принимаю ваш временный отказ, — ответил он. Взял меня за левую руку и надел на палец кольцо.
Он поцеловал мою руку и встал.
— И что это было? — спросила я, совсем растерявшись.
— Теперь вы находитесь под защитой. Это кольцо — амулет, он защитит вас от всякого зла. И хотя, возможно, с вашими новыми силами такая защита не слишком-то и нужна, по моему опыту — защита от демонов не бывает лишней. А вы теперь рядом со мной, особенно дороги мне и рискуете больше других людей из-за той ненависти, которую демоны ко мне питают из-за моей работы.
Я тоже встала.
— Это потому что вы дознаватель? Я думала, ведьмы вас боятся и ненавидят, а не демоны.
Он покачал головой.
— Я главный королевский охотник на демонов. Это немного другая работа, розыск ведьм и дознание — её часть, но не главная. — Дэбрэ улыбнулся. — Вижу, я вас поразил. Но ничего, вы привыкнете. И к своему новому статусу тоже.
Да, это его метод — объявить территорию своей, а потом осваивать её, постепенно и неуклонно продвигаясь всё дальше и дальше.
— Вы надели мне кольцо на тот палец, где носят обручальное.
Он даже и не подумал смутиться.
— Там ему самое место, пока я добиваюсь вашего «да». Чтобы у возможных конкурентов не возникло ненужных иллюзий. Пойдёмте обедать, Майя. — Он предложил мне руку. — Что вы думаете о том, чтобы после прогуляться по саду? Ночь сегодня лунная, будет петь соловей, а сверчки — стрекотать.
Да, всё именно так. Он объявил меня своей, окольцевал и, игнорируя возможное сопротивление, уже шёл к желанной цели. Ох уж этот Дамиан Дэбрэ, виконт и главный королевский охотник на демонов. Звание, кстати, шло ему в разы больше, чем то ужасное — дознаватель. Но меня не устраивала та прыть, с которой он принимал решения за нас обоих, а верней — за меня.
— Вы так очаровательно раздражаетесь, Майя. Нет-нет, продолжайте. Кстати, у меня нет списка того, что мне не нравится в вас. Мне нравится всё. Я бы даже сказал: отныне и навсегда вы — моя любимая ведьма.