Глава 5

А дальше начался очередной виток марафона по уборке.

Проникнувшись рассказом Буси о том, что дом отзывчивый и ему надо просто помочь прийти в форму, я со всей дурацкой мочи принялась помогать. Ведь день, не разгибая спины, мела, терла, выносила мусор, воевала с паутиной, мышами и прочей живностью.

Прерывалась только на поесть и к вечеру уже состояла на девяносто процентов из усталости и на десять процентов из винограда.

Вроде и надоело, и отдохнуть бы, но я как заведённая продолжала трудиться.

Потому что, во-первых, хотелось жить в нормальном чистом доме. Во-вторых, на этом крошечном острове больше нечем было заниматься.

Можно, конечно, поваляться на травке, позагорать. Только какой смысл? Загар меня не накормит, крышу над головой не даст, от разгневанных деревенских не спасет. Да и от мыслей всяких тоже не оградит.

А тут уработался, упал вечером на койку – и все. Никаких мыслей, только желание хорошенько отоспаться.

Магия работала.

На следующий день спальни, в которых проводилась уборка, тоже заметно преобразились.

Обои вдруг оказались на своих местах – приклеенными к стенам, гладкими и даже слегка блестящими. Исчезли трещины в рассохшихся оконных рамах, а там, где не было стекол, они волшебным образом появились.

На больше всего на меня произвела впечатление «сросшаяся» мебель.

Мой мозг, рожденный в эпоху технического прогресса, не мог понять, как такое вообще возможно, чтобы вечером посреди комнаты осталась груда щепок, ощерившаяся ржавыми пружинами, а с утра – полноценная кровать. Пусть еще поскрипывающая, но уже вполне себе крепкая.

— Ничего, вот домоем – и бельишко чистое появится.

Чистого бельишка очень хотелось, поэтому и следующий день я провела с тряпкой в руках. Еще раз прошлась по отмытому, наводя лоск и убирая то, что просмотрела при первом проходе, затем занялась коридорами и крыльцом.

Башенки оставила на потом, ибо винтовые лестницы с потрескавшимися ступенями и обшарпанными стенами наводили на меня не только уныние, но и страх. Стоит сделать неверное движение – и покатишься вниз, попутно переломав все косточки.

Буся помогала изо всех сил. Таскала мне воду, добиралась до труднодоступных мест и очень ловко научилась управляться с веником, несмотря на свои лапки.

— А у тебя есть какие-то магические силы? — поинтересовалась я, когда мы сидели на крыльце, греясь в лучах закатного солнца.

— Полно, — сказала она и осеклась, — было полно. Теперь не очень.

— Куда же они делись?

— Силы фамильяра зависят от сил ведьмы. А поскольку ведьма у меня теперь такая себе, то и сил нет.

— Прости, — виновато улыбнулась я, а дракса искренне удивилась:

— За что извиняешься?

— За то, что из-за меня ты теперь без магии.

— Пф-ф, — она небрежно махнула лапкой, — тоже мне потеря. Я тебе так скажу: лучше без магии, но спокойно и с улыбкой, чем с магией, но через надрыв и принуждение. Мне сейчас здесь с тобой гораздо лучше, чем с Асселиной. Я за все время, проведенное с ней, столько не разговаривала и не смеялась.

Вроде простая похвала, а стало приятно и тепло на душе, потому что иметь друга в другом мире дорогого стоит. Даже если этот друг не человек, а маленькое чудовище с крыльями.

Заслуженный вечерний отдых продолжался. И все у нас было хорошо да радостно, пока Буся не замерла, как охотничья собака перед броском, и не сообщила зловещим шипящим шепотом:

— Гости на остров пожаловали!

Вот только гостей нам тут и не хватало…

Их было пятеро.

Пятеро уже знакомых по той памятной ночи возле костров деревенских мужиков, вооруженных вилами и лопатами. А один так и вовсе с косой пришел.

— Чем обязана? — спросила я, когда они дружной, но не очень смелой толпой вышли к виноградникам.

— Пришли результаты проверять, — пробасил самый высокий из них, тот, что с косой, — и еды тебе принесли.

Только сейчас я заметила, что в руках у них не только оружие было, но и небольшой мешок.

В животе тут же восторженно заурчало: «Еда, еда, еда!» – но я подозревала, что радоваться пока рано и что просто так гостинцы мне никто не отдаст.

— Так ведь всего пять дней прошло. Какие могут быть результаты?

— Какие-нибудь! — встрял плюгавенький мужичонка. — Может, ты тут прохлаждаешься и не делаешь ничего, а мы там страдаем, ждем. Жены наши недолюбленные тоже ждут.

Бедолажки. Если бы не вилы, очень грозно нацеленные на меня, то я бы, наверное, их даже пожалела.

— Ну как же не делаю? — Я махнула в сторону дома, и от этого безобидного жеста мужики еще больше ощетинились. — Спокойнее, товарищи, спокойнее. Я порядок в доме навожу.

— Порядок? Мы там не знаем, как справляться, страдаем, а ты уборкой занимаешься?

Кто-то не в меру деятельный тут же предложил:

— Давайте ее все-таки сожжем!

— А потом тебя жена сама сожжет, потому что на фиг ты ей такой убогий сдался. Мужики вон из соседней деревни уже в округе похаживать начали. Так и уведут баб наших! — строго осадил его тот, который с косой.

— Она все равно ничего не делает, — не сдавался несостоявшийся пироман, — сидит тут, прохлаждается. Вот помяните мое слово: толку от нее не будет! Год тут проторчит, а потом скажет, что не получилось.

— Тогда и сожжем.

— Да она за это время придумает, как мимо рыб проскочить, и улизнет.

Я бы с радостью улизнула, но увы.

— Никуда я не собираюсь проскакивать. И прежде, чем колдовство колдовать, надо дом в порядок привести, виноградники…

— Да плевать нам на твои виноградники! — нашелся еще один нервный. — Ты нам силу мужицкую верни!

Я приложила руку к груди и со всей возможной искренностью заверила:

— Верну, непременно. Сейчас просто коплю силушку богатырскую…

Мужики дружно зарычали оттого, что на больную мозоль наступила, а под ближайшим кустом винограда выразительно хмыкнуло.

Оттого, что дракса была рядом, стало чуточку легче. Я, конечно, не из трусливых, но стоять одной супротив пятерых вооруженных злых деревенских – то еще удовольствие. Того гляди на вилы насадят или все-таки сожгут.

— Мы договорились на год, я обещала вам результат…

— Верить ведьме на слово – последнее дело, — веско сказал самый здоровенный из них, — может, ты и правда ничего не делаешь.

— Делаю…

Мне снова не дали договорить:

— Раз делаешь, то покажи доказательства!

— Да-да, — его тут же поддержали остальные, — покажи!

Я бы с радостью, да только где ж их взять? У меня ни идей, ни заготовок – ничего.

Я просто надеялась, что в какой-то момент произойдет чудо или на меня снизойдёт какое-то ведьминское озарение.

Пока с озарением было плохо, и все, что я могла, – это тянуть время:

— Слишком уж вы прыткие!

— Ты тоже не мешкала, когда проклятие свое накладывала, так что шевелись, если хочешь и дальше получать хоть какую-то еду.

Еды я очень хотела, потому что на одном винограде долго не протянешь, но в какую сторону шевелиться – не имела ни малейшего понятия.

— Мы приедем через неделю. И если ты не предъявишь нам хотя бы что-то – пеняй на себя. Поняла?

— Да, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри сжимается невидимая пружина.

У меня ведь ни черта не получится. Я не ведьма. Просто попаданка, очутившаяся не в то время и не в том месте.

Я понятия не имела, что делать и как выкручиваться из этой ситуации.

Мужики мою растерянность почувствовали и тут же перешли в наступление:

— А еще через неделю снова придем, и если опять не увидим результата, то утащим тебя в реку, сбросим в воду и будем смотреть, кто быстрее доплывет: ты до берега или рыбы до тебя. И с каждым разом будем отвозить все дальше и дальше…

— Тогда точно результата не дождетесь, потому что пловец из меня не очень.

— Ну хоть развлечемся.

Такие противные, а мне и сказать нечего в ответ.

Однако не успела я совсем пригорюниться, как в дело вмешалась Буся.

Зашипела и голову из кустов высунула.

Голова у нее была внушительная: шипастая, зубастая, на длинной шее. Глаза янтарем горели, и зубы такие, что акулы в реке позавидовали бы.

— Змея, — сказал один из мужиков, — гигантская змея…

— Не просто гигантская змея. А гигантская змея с проклятого острова, — услужливо подсказала я, — Одна из сотни других кровожаднейших змей, которые окружают вас прямо сейчас и которым не терпится отведать свежей плоти. А уж того, кто ведьме угрожать вздумал, и вовсе ждут чудовищные муки.

— Пс-с-с-с-с-с. — Буся пошевелила алым раздвоенным языком, нагоняя еще больше страха на суеверных деревенских жителей.

Мужики выставили перед собой веер из вил и попятились.

— Уже уходите?

— Не переживай, ведьма, вернемся, — сквозь зубы процедил один из них, не отрывая взгляда от шипящей «змеи», — у тебя срок — неделя. Потом разговор другой будет.

Вот и верь после этого людям. Обещали год, а теперь уже неделя.

Мы проводили их до берега.

Мужики пятились, натыкаясь на кусты и деревья, я шла следом, чтобы быть уверенной, что ничего не начудят и не спрячутся, чтобы потом ночью разбой устроить, а пронырливая дракса шустро перебегала от куста к кусту и шипела, создавая видимость того, что на проклятом острове полно змей.

И лишь когда гости загрузились в лодку и уплыли на середину реки, мне удалось облегченно выдохнуть, правда настроение лучше не стало.

— Мне хана. К следующему разу я ничего им не приготовлю, они перестанут привозить еду и начнут меня терроризировать. Потом на острове закончится весь виноград, придется переходить на траву и листья, потом иссякнут и они. И помру я от голодной смерти, если раньше меня эти нелюди в реке не утопят.

— Да брось ты, — беспечно тряхнула крыльями Буся и, по-деловому накручивая хвостом, пошла обратно к дому, — голодной точно не останешься.

Я вздохнула, еще раз глянула, как лодка стремительно уходит к другому берегу, и поплелась следом за драксой.

Мне бы хоть капельку ее драконьей уверенности – глядишь, не так тошно было бы. И только мысль о том, что сегодня впервые с момента попадания в этот мир я поем чего-то еще кроме винограда, грела мою душу.

Правда, и тут облом получился.

Потому что вредная недодракониха первой сунула свой нос в мешок, брошенный мужиками во время бесславного отступления. Понюхала там, пошуровала лапками, потом удовлетворенно кивнула и сказала:

— Не жрать!

— Как так – не жрать? — Я аж споткнулась.

— А вот так! — Она ухватилась зубами за тесемочки и затянула узел, намекая, что ужина не будет. — Неси в дом.

— Дома съедим?

— И дома не съедим. — Буся наградила меня строгим взглядом, потом подозрительно прищурилась, а потом и вовсе сама ухватилась за край мешка и поволокла его к крыльцу.

Когда я попыталась забрать продуктовый трофей, получила сердитое шипение и когтистой лапой по руке.

— Так нечестно! Они мне это принесли!

Она что-то промычала, но, поскольку пасть была занята мешком, мне не удалось разобрать ни слова.

— Ну давай хоть по кусочку!

Снова мычание и сердитый взгляд.

Затащив мешок в дом, дракса наконец выпустила его изо рта. Подвигала затекшей челюстью, почмокала, мазнула языком по губам и строго повторила:

— Мы это есть не будем!

— Да почему! — Потом вспомнила вилы с лопатами и опасливо уточнила: — Отравлено?

— Ничего не отравлено. Хорошая еда.

— Тогда давай ее съедим! — Я предприняла очередную попытку отобрать мешок, за что была нещадно отлуплена колючим хвостом.

— Сначала дом накормить надо! Потом уже о своем брюхе думать.

Я аж икнула от неожиданности:

— То есть его еще и кормить надо?

— Не в прямом смысле, — проворчала она, развязывая тесемки, — ему надо напитаться не только чистотой и заботой, но и сытостью.

Как раз в этот момент мой бедный живот, измученный виноградом, протестующе заурчал, как бы заявляя, что с сытостью в этом месте не очень.

— Ну хоть кусочек…

— Нет.

— Ну хоть хлебца?

— Нет.

— Ну хоть…

— Нет!

В общем, вредная дракса даже крошечки мне на дала и сама рассовала по ящичкам лепешки, каким-то чудом уцелевшие глиняные бутылки с молоком, сыр и овощи.

Я только облизывалась и стонала.

— Да что ж ты вещей-то элементарных не понимаешь! — не выдержала она. — Сначала дом, который тебя приютил и откликнулся. Потом все остальное.

— Я есть хочу. — Я жалобно шмыгнула носом, а чешуйчатая вредина указала лапкой на дверь и чопорно сказала:

— Иди ягодок пожуй.

А мне не хотелось ягодок! Мне хлеба хотелось, сыра, колбасы. Шашлыка на шампуре и огромный ломоть «наполеона». А еще борща здоровенную тарелку, фаршированных перцев и бутылочку приторного лимонада. И все это за один присест! И побольше! И конечно, же кофе! Много кофе с воздушной молочной пенкой!

Пока я стояла у виноградной лозы и выбирала ягоды поспелее, успела столько всего нафантазировать, что мой бедный желудок бился в судорогах и требовал нормальной вкусной еды, а не подножного корма.

Ворча и бросая обиженные взгляды в сторону крыльца, я решила, что ночью, когда маленький чешуйчатый кошмар заснет, непременно доберусь до запасов.

Дом домом, но себя тоже кормить надо. Тем более я немножко. Корочку только отщипну – и все…

Однако и этот план провалился. Потому что стоило мне только сползти с дивана и на цыпочках покрасться к шкафчикам, как прямо возле них зажглась свечка, озаряя демоническим светом драконью морду, и раздался зловещий голос:

— Даже не думай.

— Тьфу на тебя! — Я в сердцах вернулась обратно, отвернулась к стенке и, обиженно бурля пустым животом, заснула.

А утром меня ждал очередной сюрприз.

Дом снова преобразился. На окнах появились светлые шторы в цветочек, возле дивана – мягкий темно-зеленый ковер с пушистым ворсом. Потолок как будто стал чуточку выше, и на нем откуда-то возникла широкая люстра, рассчитанная на два десятка свечей.

И даже воздух в комнате казался другим. Свежим, наполненным дыханием леса и теплом полевых цветов.

Я соскочила с дивана и испуганно охнула, потому что на полу оказались тапочки, которых тут в принципе быть не могло.

Удобные такие, беленькие, похожие на мягкие облака.

Преисполненная предвкушения, я ринулась проверять спальни.

Там тоже стало светлее и просторнее. В одной на стенах расцвёл бирюзовый орнамент, в другой – нежно-салатовый. На окнах шелестели тяжелые ночные шторы и слегка покачивался белоснежный воздушный тюль.

Комод, который, прежде был годен разве что на растопку, теперь гордо сверкал до блеска начищенными ручками. Я не удержалась, потянула за одну из них, и ящик совершенно бесшумно и легко подался мне навстречу.

А внутри… внутри вещи! Белье! Нательные рубахи! Плотные вязаные чулки! И все моего размера.

Я бегом к шкафу. Распахнула дверцы и чуть не запищала от восторга, потому что на мягких плечиках висели два платья!

Я обернулась к кровати, а на ней клетчатое стеганое покрывало. Я заглянула под него, а там белье! Белоснежное, накрахмаленное, с тонким ароматом мелиссы.

— Да что же это… да как же это…

Вот это я понимаю – умный дом! А не все эти ваши: Василиса, включи свет.

— Лучше спасибо скажи, — раздалось от порога.

Это дракса, разбуженная моими вдохновенными охами-ахами, пришла посмотреть, в чем дело.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — запричитала я, кланяясь чуть ли не до пола.

В какую именно сторону кланяться, я не знала, поэтому на всякий случай покрутилась вокруг своей оси, чтобы уважить милый дом.

— Надо посмотреть, что там с едой, — зевнула Буся и пошлепала обратно.

Я тут же встрепенулась:

— Еда!

И поспешила за ней.

Ревниво фыркая и оглядываясь на меня, дракса открыла тот ящичек, в котором вчера были разложены наши скудные припасы.

И – о чудо! Их стало в два раза больше.

Вместо пяти лепешек – десять!

Вместо двух бутылок молока – четыре!

Вместо одного кругляша сыра – два!

А овощи я и не считала, и так было видно, что кучка значительно выросла в размерах.

— Магия, — благоговейно прошептала я, протягивая руку к богатству.

В этот раз Буся не возражала и милостиво отступила в сторону.

— Я же говорила, дом должен напитаться. В сытом доме никогда голодной и холодной не останешься, — она нравоучительно кивнула, — как ты к нему, так и он к тебе.

— Я его обожаю!

— Ну, значит, и он тебя любить будет. Накрывай на стол.

Воодушевленная тем, что меня ждет первый в этом мире настоящий завтрак, я достала кружки, на которых чудесным образом заросли все трещины и сколы. Приготовила большое блюдо под лепешки и овощи.

— Все не забирай, — подсказала Буся, — шкафы не должны пустовать. Оставишь хлеб – будет тебе наутро хлеб, яблоко – значит, яблоко.

Завтрак был простым, но умопомрачительно вкусным. Кажется, я никогда в жизни не ела таких воздушных лепешек, от сыра блаженно закатывала глаза, а горячий чай с молоком – и вовсе верх удовольствия.

Одно только портило настроение – мысли о том, что через неделю мужики вернутся еще более злые, чем вчера, а мне будет все так же нечего им показать.

— Эх, если бы вот только у меня была моя сумка…

— Какая сумка? — насторожилась дракса.

— Из моего мира.

— Коричневая? На цепочке? Еще какой-то красный брелок сбоку болтался?

У меня дрогнуло в груди:

— Ты ее видела?

— Кажется, да. Незадолго до того, как я сюда отправилась, она на крышу дома шмякнулась. Я еще подумала, что за котомка такая убогая. Маленькая, плоская – ничего полезного не положить.

— Бусь, ты не представляешь, насколько полезное у нее внутри. Мне бы… ее бы… как-нибудь бы…

— Нужна? — хмуро спросила она.

— Очень!

— Хорошо. — Она слизала с тарелки остаток хлеба, потом молча вышла на крыльцо и, гордо расправив кожистые крылья, взлетела.

Я проводила взглядом ее слегка неуклюжую тушку, пока та не превратилась в точку на горизонте, и вздохнула.

Без нее сразу стало как-то грустно и печально, и вообще одиноко. То ли оттого, что чешуйчатая была фамильяром и работали связи, о природе которых я имела весьма смутное представление, то ли оттого, что за эту неделю я сама к ней привязалась и она была моим единственным другом в этом мире.

Ну и что мне теперь одной делать?

Хотя понятно чего. У меня ж еще дом недомытый, недолюбленный!

Надо долюбливать.

— Ну что, милый, давай башенками займемся? — ласково спросила я и, закатав рукава, направилась туда, где располагалась библиотека.

Пошла сверху вниз. Сначала выгребла всю грязь из круглого помещения с книгами, как всегда, намыла окна, стены, протерла шкафы. Книги трогать побоялась, потому что выглядели они ну уж очень ветхими: дунь, плюнь – и развалятся. Только по корешкам влажной тряпочкой потерла, и все.

После комнаты вышла на винтовую лестницу. Вот тут началось настоящее приключение, а не помывка. То оступишься и сердце в пятки проваливается, потому что кажется: ну все, сейчас до первого этажа кувырком – и костей не соберешь. То попой упрешься, то головой стукнешься.

В итоге на одну эту башенку, в которой двадцать ступенек да пятачок наверху, потратила времени больше, чем на уборку в двух спальнях.

Пару раз прерывалась на то, чтобы перекусить, иногда выходила на крыльцо, чтобы глянуть, а не возвращается ли Буся с моей сумкой. Однако время шло, день катился к своему логическому завершению, а неугомонной драксы все еще не было.

Я прождала ее до самой темноты, но потом усталость взяла свое. Я прошла по дому, проверяя, все ли в порядке, заглянула в шкаф, чтобы убедиться, что там осталась еда, и отправилась спать в надежде, что с утра Буся уже будет на месте.

Однако утром дом был все так же пуст. Не было ни драксы, ни моей сумки. И я, наскоро перекусив, снова занялась делами.

Перво-наперво проверила башенку, в которой вчера наводила порядок. Она ожидаемо преобразилась: ступени стали ровнее и шире, и по ним можно было идти, не опасаясь, что нога соскользнёт и покатишься вниз, ломая руки-ноги и набивая шишки во всех возможных местах.

Библиотека стала уютнее. Сквозь идеально чистые окна, обрамленные короткими кружевными занавесками, пробивался яркий утренний свет. За стеклянными дверцами шкафов ровными рядами стояли книги. Вроде даже не такие потрепанные, как были накануне.

Я аккуратно заглянула в одну из них – картинки и много текста, написанного убористым почерком. Увы, местной грамоты я не знала, язык мне был незнаком, поэтому я не смогла разобрать ни строчки. Вернув книгу обратно, я прошлась пальцами по цветным корешкам, испещренным незнакомыми подписями, и вздохнула. Жаль. Я бы с удовольствием почитала.

Мне оставалось самое страшное – вторая заваленная башня.

Открыв скрипучую дверь, я заглянула внутрь – темно, пыльно… И это сущие мелочи по сравнению с грудой кирпичей и досками, преграждающими проход.

Сама лестница, насколько я могла рассмотреть, была в чудовищном состоянии. От ступеней практически ничего не осталось, местами и вовсе зияли пугающие дыры. О том, что творилось наверху, я даже думать не хотела.

Но, как говорят, глаза боятся, руки делают, поэтому приступила к работе.

Пожалуй, это был самый изматывающий день из тех, что я провела в этом мире.

Начала я с кирпичей.

Вытаскивала по одному, по два на улицу и складывала кучкой у стены – вдруг куда-то пригодятся. Дело продвигалось медленно.

Тогда я нашла ведро и стала накладывать в него. Теперь за раз получалось утащить больше, но скорости не прибавилось. Потому что нагруженное ведро весило ой как много и, чтобы дотащить его, приходилось хорошенько попотеть.

Если первые десять ходок я проделала с энтузиазмом, то потом уже чуть ли не волоком перла эти несчастные кирпичи на улицу.

А меньше их не становилось!

За весь день мне удалось разобрать только площадку перед лестницей да несколько первых ступеней. Зато сорвала спину, ободрала все руки. Нахватала заноз и обзавелась колоритной, смачной шишкой на лбу, когда, неудачно развернувшись, приложилась головушкой точнехонько в каменный выступ. Еще ногу подвернула, когда туда-сюда по крыльцу шастала.

В общем, изрядно потрепанная и измученная, я повалилась спать, даже не поужинав.

Утром стало еще хуже. Я чувствовала себя так, будто на мне всю ночь вспахивали целину, и выглядела соответствующе.

Бледная, с синяками под глазами и прекрасным «рогом» посреди лба.

Богиня! Иначе и не скажешь.

Хотелось и дальше валяться в кровати и жалеть себя, но какой смысл? Поэтому подъем и дальше.

Башенка практически не изменилась. Не знаю, что здесь произошло и почему это место выглядело так, будто его потрепало во время землетрясения, но у дома явно не хватало сил на самостоятельное восстановление.

Обычно комнату помоешь – и на следующий день она как новая, а тут лишь ступеньки стали чуточку ровнее.

Хотя, возможно, все дело в том, что я вчера вытащила слишком мало мусора.

В этот раз я стала умнее и упростила себе задачу, соорудив что-то наподобие волокуш. Между двух жердей привязала старую, но еще крепкую мешковину и уже на нее наваливала доски и кирпичи, а потом по полу тащила это на улицу.

Стало немного проще, но все равно было тяжело. Сказывалась вчерашняя усталость, да и отсутствие настроения не добавляло сил.

Дракса с сумкой еще не вернулась. И бог с ней, с сумкой, главное, чтобы с Бусей было все в порядке.

Я начала переживать, что с ней что-то случилось.

Может, деревенские подкараулили? Поймали и издеваются? А может, она подумала, что нечего делать на захудалом острове с недоведьмой, и улетела искать лучшую жизнь?

В любом случае повлиять я ни на что не могла: с острова мне не уйти. Оставалось только смириться, ждать и потихоньку делать то, что в моих силах.

Еще два дня я потратила на то, чтобы расчистить путь наверх.

Там располагалась точно такая же комната, как во второй башенке: небольшая и круглая, только книг в ней не было.

В ней вообще ничего не было, кроме старого мутного зеркала, расколотого пополам.

Даже как-то обидно стало. Столько возилась, столько надрывалась, а в итоге ничего интересного и не увидела.

Я его, конечно, помыла, медную раму, покрытую завитками, начистила, но выглядело оно так уныло, что подумалось: а не выкинуть ли его вместе с остальным хламом? Вряд ли я буду проводить вечера, крутясь перед зеркалом, да и не жирно ли под него одного целую комнату?

И хорошо, что не выкинула, потому что чуть позже выяснилось, насколько это важная и полезная штука.

Штука, которая изменила ВСЕ!

Буся вернулась на следующий день.

Неуклюже приземлилась на крыльцо и бросила к моим ногам сумку.

А я так рада была, что она вернулась, что даже слезу пустила.

Прижала к себе чешуйчатое тельце, а потом и вовсе в макушку чмокнула.

— Эй! — возмутилась Буся. — Что за телячьи нежности?

— Я соскучилась, — стиснула ее еще сильнее, — так соскучилась, что съесть тебя готова.

— Не надо меня есть, — она лапкой отпихнула мою физиономию, — лучше посмотри, что я принесла.

Я еще раз обцеловала смущенную драксу, потом отпустила ее и, подобрав с пола сумку, пошла в дом.

Итак, что у нас тут.

Первое, что попалось на глаза, – это плотный кругляш колбасы.

— Его в моем мире точно не было, — удивилась я.

— Это я в деревне стащила, — гордо заявила Буся и унесла трофей в ящичек, чтобы «накормить» дом, — завтра попробуем.

Я снова полезла в сумку.

Достала оттуда паспорт, наушники, напрочь севший мобильник.

— Это что такое? — Буся подозрительно обнюхала все предметы.

— Это – мои документы, — я раскрыла корочки и показала ей свою прекрасную паспортную физиономию, — а это – чудеса из нашего мира. Правда, они не работают.

— Плохие чудеса, — фыркнула она, отпихивая бесполезные гаджеты в сторону, — только не говори, что тебе из-за них сумка нужна была.

— О нет, дорогая моя Бусечка, мне нужно было вот это, — сказала я, доставая пачку волшебных таблеток, которыми хотела накормить неверного Сереженьку.

— Что это? — вытянув шею, принюхалась дракса, еще и лизнуть попыталась, но я вовремя отвела руку в сторону.

— Пилюли из моего мира. От мужской слабости помогают. Дам одну штучку какому-нибудь из деревенских бедолаг для подтверждения того, что я не просто так на острове сижу. Надеюсь, поможет.

— А если нет?

— Тогда у меня проблемы, — сказала я, а потом спохватилась: — Пока тебя не было, я башни отмыла!

— Нашла что-нибудь интересное?

— Нет. В одной башне книги, а во второй зеркальце старое.

— Зеркальце? — насторожилась Буся и, вихрем слетев со стола, понеслась туда.

Я за ней.

Через минуту мы уже были в тесной комнатке, на вершине башни.

— Я же говорила: зеркальце…

— Зеркальце? — Она вытаращилась на меня так, словно я сказала самую большую глупость на свете. — Зеркальце?!

Я глянула на свое отражение и, пожав плечами, подтвердила:

— Зеркальце. Старенькое и немного кривое.

— Это ты немного кривая! — рявкнула Буся. — А это не зеркальце, а ведьминский портал.

Я посмотрела на блеклую рухлядь и с сомнением спросила:

— И куда он ведет?

— Да куда хочешь! Главное, чтобы сил хватило.

Я тут же подобралась:

— То есть с помощью него можно сбежать с острова?

— Теоретически – можно. Практически – опять все упирается в силы. Этот переход простоял долгие годы без дела и подпитки и вряд ли сможет закинуть тебя даже на другой конец острова. Нужны время и ведьминская забота, чтобы он расцвел. Тогда и на другой берег реки можно будет перебраться, и до деревни махнуть, и в столицу наведаться. Вещь полезная, но, увы, пока не работает.

— Заработает, — уверенно сказала я, — гарантирую.

Почему-то я и правда была уверена, что все будет хорошо и что этот дом поможет мне в любых начинаниях.