Глава 8. Обезболивающее

ОН – Одного я не пойму, Виктор, – малышка решила сменить тему. – Как во всем особняке не нашлось приличного обезболивающего? – она сделала движение бердами, пытаясь сбросить мою руку, но я лишь крепче вцепился в ее попку. Мне нравилось ощущение упругой плоти под пальцами, особенно теперь, когда я залез под платье Марины. Теплая кожа бархатом ласкала подушечки и отвлекала от довольно варварской процедуры. – Кто сказал, что не нашлось? – я поднял бровь и посмотрел в зеленые глазки. Ну точно, лиса. Прищуренная, недовольная. Вот-вот зафыркает. Что занимательно, я чувствовал запах ее кожи, когда она стояла так близко. И сейчас, он ярко подсказывал, что девушка завелась. Почему же она не оборачивается? – То есть, ты решил заняться мазохизмом? – она вонзила иглу в многострадальный краешек царапины. Но, по правде сказать, меня не сильно-то и заботили эти стежки. А вот загадка оборота Марины – очень даже. И ее близость. – Правила, помнишь? Кто первый кончит – проиграл! – я пополз рукой под границу трусиков девушки. Она предпочитала не очень замысловатое белье, но из довольно хорошей ткани. Плотная резинка дала возможность пробраться дальше, и жадно коснуться бедра. Я уже не задумывался о своих действиях, просто делал. Размышления о том, что Марина сперва показалась зажатой, отошли на второй план. Какая разница в итоге, если она подошла моему Хаосу? Девушка прерывисто вздохнула. – Так не честно, я же тебя не трогаю! – она закусила губу и снова вонзила иглу в кожу. На этот раз прокол выглядел как месть за мою смелость. Что ж, ей придется привыкнуть. – Тем более мое платье… – Куплю новое, – резко отозвался я, все сильнее отодвигая кромку белья в сторону. В этот раз я не намеревался спешить. Скорее, исправить ошибки и испорченное впечатление. – Кстати, мы говорили о глине… вижу здесь гончарный круг? Прости, я не совсем опытен в ремесленных делах. Я больше специализируюсь на разного рода военной науке. Марина замешкалась с ответом. Ее тело напряглось, а руки подрагивали. Девушка случайно тыкнула меня иглой мимо цели, ойкнула и ужасно мило смутилась. Мой чувствительный нос уловил частичку Хаоса, все сильнее разгорающуюся в ней. Интересно… Получается, пока что ее капля первородной силы достаточно сыта, чтобы не терзать тело ненужными оборотами? Неужели все так просто? Занятно. Я изливался в нее, а она меня поглощала. Должно быть, именно за счет дозы моего Хаоса она до сих пор не обернулась. – Работа руками хорошо снимает стресс, – призналась лисичка, недовольно фыркая. Она снова стала двигать поясом и бедрами, но сделала только хуже. Мои пальцы невольно проследовали дальше, вниз. Коснулись чудесных складочек, вполне себе влажных. – Согласен, – я довольно усмехнулся. Нащупал нужную мне точку, растянул смазку по ней. Обвел пальцем и слегка надавил. Марина стала дышать глубже. Ее ручка ускорилась, залатав вторую царапину за полминуты. Девушка остервенело схватила ножницы, резанула новую нить, еле-еле вставила в иглу и преступила к третьей ране. Что ж… Оборот не наступает? Зависит от степени возбуждения? Но я не хотел лишний раз травмировать невесту, и так бедняжке досталось жестковато для первого раза. От нее до сих пор пахнет кровью. Пока я просто наслаждался тем, какая она была влажная. Эх, если бы я был уверен, что в процессе она не обернется, то уже бы давно наплевал на раны и приласкал как следует. В том числе и языком. Марина качнулась. – Виктор, я же сейчас… – она закусила губу и мелко затряслась. Чувственная девушка. Я позволил себе ловко подхватить ее под бедра и поместить на колени, разводя ножки в стороны. Мы забыли про раны, и о том, как вначале сомневались в выборе родителей. Я лично отложил эти мысли подальше, в дальнюю коробочку в мозгах, не позволяя пока отвлекаться на такую мелочь. Лучше вдохнуть ее запах, здесь, рядом с невероятно чувствительным ушком, взлохматить носом волосы и томительно, со вкусом, лизнуть. Провести влажным языком по солоноватой коже, поймать стон. Просто музыка! – А я знал… с первого взгляда на тебя знал, что ты только с виду такая скромница, а на самом деле, – шептал на ушко Марине, тем временем все учащая трение по ее складочкам. – Врешь, не уйдешь теперь, оборотица… – простонал, сам невольно совершая рефлекторный толчок бедрами вперед. Впрочем… Не успела Марина ойкнуть, как я ловко приподнял ее, сильнее задирая платье, высвободил напряженный член из-под брюк, и провел им вдоль ее промежности, распределяя влагу по вздыбленному органу. – Не понимаю, – тихо произнесла она, и сама крутанула ягодицами чтоб достигнуть более тесного контакта без проникновения. Кажется, она еще пыталась думать. Плохо. Неужели я настолько ужасен, что девушка в моих руках может размышлять о чем-то постороннем? Пришло время переходить к тяжелой артиллерии.