9.1 ОНА

Я проснулась на заре от резкого чувства покинутости и одиночества. Оно ворвалось в спокойный сладкий сон, нарушив вынужденное небытие. Первые розоватые лучи уже проникли в комнату, и теперь плясали коралловыми бликами на светлых стенах. Волшебно и замысловато переливался теплый свет, скакали резво тени, отбрасываемые веткой фруктового дерева за окном. Надо же, я и не обратила внимания, что там растет высокая яблоня. Все тело приятно ныло от воспоминаний прошлого вечера, но душа была не на месте. Из горла вырвался разочарованный вздох, я нахмурила брови. Виктор… вытворял со мной нечто невероятное, и все же… ушел. Видимо, когда я спала. Прекрасно помнился его свежий древесно-морской запах на моем плече и худой груди, которой я так усердно терлась об него. Аромат, теперь ассоциирующийся у меня с чем-то близким, волшебным и неизведанным. Неожиданный лесной дом, на берегу океана? А казалось, что в этом мире не существовало места, где я бы могла обрести спокойствие. Вытянула руки вверх, прогнулась в спине, полностью растягиваясь на простыне. Ветер пощекотал голую кожу. Она все еще пахла им, кажется, даже место рядом было слегка теплым. Но из ванной не доносилось ни звука, и никаких тапочек возле кровати я не обнаружила, свесившись с края. – Черт! – выругалась вслух, не совсем понимая, как реагировать на его отсутствие. Что это значило? Честно сказать, Виктор не особо-то разговаривал со мной вчера. Он больше стонал, подначивал и эротично измывался, переходя к особенно чувственным пыткам. Про глину спросил… Просто предлог? Или он действительно интересовался? Но надо отдать ему должное, позволил зашить две царапины. Представляю, какую боль пришлось стерпеть в отместку за порывистость во время нашего первого раза. После прошедшего вечера, он виделся мне лишь неприятным сном или неудачным послевкусием после десерта, за которым последовал уже настоящий, аппетитный, кремовый тортик со взбитыми сливкам. М-м-м… кстати, о сливках. Неплохо было бы обмазать Виктора и наблюдать за реакцией ведьмака. Я резко втянула носом воздух. Спокойствие. Наши отношения пока совсем неясны, особенно после его исчезновения. Не заслужил пока игр с едой. Ступни обжег неожиданный холод пола. Одно из окон оказалось открытым. Уж не Виктор ли, собственной персоной, решил меня заморозить? И хоть погода еще была теплая, но само утро намекало на близость первых заморозков. Я закуталась в одеяло и прошлепала в ванную комнату, там почти сразу нырнула под горячие струи, стараясь не вспоминать его прикосновений, но выходило откровенно плохо. Мозг то и дело подкидывал очередную жаркую картинку. Его губы на моей груди – никто никогда не прикасался к моей второй ипостаси так. Властные шлепки по заду уже в первой моей форме, и то, как стремительно и рвано мужское тело вколачивалось в меня сзади, вынуждая молить не отпускать во время оргазма. По животу прошла дрожь возбуждения, тут же погашенная резким холодным потоком. Здесь было о чем подумать. Например, каким именно образом нам удалось провернуть все это? Чем отличался контакт с ведьмаком от остальных моих отношений? Ведь прежде в форме спортивной плоской девушки у меня не получилось… ни с кем. Попыток предпринималось не так много, но вполне достаточно, чтоб принять их тщетность. А уж о том, чтобы провернуть процесс и в первой и во второй оборотной форме за один сеанс – казалось недосягаемым желанием. Очевидно, наличие Хаоса в его крови меняло все на корню. Мужчина выдыхал его в меня, целуя. Он утолял свою потребность излиться, выплеснуть излишки потенциала, а я… не только превращала его Хаос в Порядок, но и, кажется, тоже что-то удовлетворяла. Будто бы мои обороты связаны с внутренним голодом по хаотической энергии. Словно что-то в глубине души так жаждало накопить этой первобытной дикой силы. И то сосущее чувство одиночества в миг отступало, сменяясь наполненностью, убирая необходимость вечно прятаться от людей и менять личину с одной на другую. Вздрагивая от холода, я закуталась в халатик, и вышла в прихожую, где, как оказалось, уже вовсю разрывался мобильник, показывая десяток пропущенных вызовов. «Папа», – значилось на экране. – Слушаю, – нажала на кнопку ответа. Трубка загудела, а на том конце разразились негодованием. – Марина? Ты почему не отвечаешь? Я вчера вечером пытался до тебя дозвониться, не вышло. Выяснил по каналам – ты не покидала особняк Лозовского. Стал утром трезвонить и снова не берешь трубку! – судя по голосу, папочка явно не в настроении. – Прости, мы с Виктором были немного заняты… – протянула я, стараясь ничем не выдать себя в голосе, но папа слишком хорошо знал свою дочку. – Кхм… – закашлялся он. – Так все… эм… получилось? Но как? – он недоумевал точно так же, как и я сама. Путь от первого оборота до сегодняшних дней я не проходила в гордом одиночестве. Мой отец, Сергей Демидов, порядочный оборотень, старался помочь мне насколько это получалось сделать. К сожалению, мамы не было рядом. Ему пришлось обеспечить мне двойную порцию родительской любви, стараться решать проблемы, и при этом не обидеть единственную дочь. Мы стали изгоями в обществе оборотней, но талант отца не позволил правительству позабыть о нашей семье. Он по-прежнему участвовал в разведывательных миссиях, собирал информацию и иногда даже помогал ведьмакам в особо сложных ситуациях. – Сама не понимаю, пап. Признайся, ты догадывался? Вы с Лозовскими сговорились и специально решили нас свести? – на том конце снова закашлялись, подтверждая мою теорию. – Прости, дорогая. Его родители усиленно делали вид, что похождения сына нормальны, но ведь никто из ведьмаков не предпочитает эм… проводить время… со всеми без разбора. Точнее, в основном, с особым типажом... Он искал девушек, которые достаточно…км… тонки в телосложении, которые не станут болтать о его похождениях и предпочтениях, чтобы не очернить репутацию семьи, а лишь скрасят его компанию. Не скупился на подарки. Так что Лозовские смирились. Оказывается, Виктор уже пять лет сопротивляется женитьбе. Они долго искали причину, и крылась она в том, что ведьмак совсем не привык себя ограничивать, и имел… порицаемые обществом желания. Да и силушкой его природа наделила… Сама знаешь. С каждым поколением дар усиливается. – Погоди-ка. Хочешь сказать, что Виктору действительно нравятся плоские?! - воскликнула я, не подумав. Это многое объясняет… – А Лозовские, самая богатая семья Москвии, спокойно приняли предпочтения сына? – я плюхнулась на диван, заговорив о самом больном, попутно едва не погрузившись в весьма однозначные воспоминания. – Вроде того. Понимаешь, мы с Марком частенько выпивали вместе, и вот недавно, как-то переборщили, пробило на откровенность. Он рассказал мне о своем сыне, а я вспомнил тебя… Мы решили, что вы, вероятно, станете идеальной парой друг для друга, – отец говорил тихо. Папе было ужасно неловко рассказывать о своих ночных похождениях. Но такова уж суть оборотней, мало кого из наших мог долго держаться на одном месте. – Я всегда хотел для тебя личного счастья, поэтому, прошу, присмотрись к мальчику. Уверен, он вовсе не такой суровый пень, каким хочет казаться. – Пф! – фыркнула в ответ. – Сомневаюсь, пап! В общем, со мной все нормально. В новом доме устроилась, гончарный круг разместила, книги по медицине раскидала. Едва не словила сердечный приступ от одеяния местной прислуги, – пожала плечами, – в остальном все хорошо. – Вот и славно, доченька. Держи меня в курсе! Не буду отвлекать от Ви… ой, от твоих дел, – и положил трубку. Так-так-так. Значит, они там сговорились! Я принялась мерить резкими шагами комнату. Ну надо же! Сын у Лозовских, значит, неформат, гуляка, а они еще и в курсе! И одобряют! По крайней мере, не препятствуют! Послышался стук в дверь. Один.