ГЛАВА 19

Проснулась я уже в сумерках, от грохота барабана. Я подошла к окну. Около каждого дома горел факел.

Лязгнула дверь. Я едва сдержала крик. На пороге стоял Ворон, из одежды на нем была только набедренная повязка. Тело его покрывали синие рисунки в виде змей.

— Ночь колдовства близко. Идем, саарки.

Самым логичным было бы завизжать и забиться под кровать, но любопытство и глупость удержали меня от этого разумного поступка.

Как ни в чем не бывало мы спустились в столовую. Там был накрыт стол. Я заняла свое обычное место. На лицо были все признаки мифического апокалипсиса. Света нет — горят свечи. Почти голый мужчина, разрисованный синим, в маске птицы сидит напротив. Где-то вдали отбивают дикий ритм барабаны. Зато я поняла, что черные развевающиеся одежды, которые Ворон обычно носил, — это очень даже нормально. Вот оно! Все познается в сравнении.

Я осторожно отломила кусочек хлеба.

— Теперь мы поговорим, — торжественно сказал Ворон. — Время пришло.

Деваться мне было некуда, и я просто кивнула.

— Саарки, ты — мое предназначение.

Я не донесла стакан воды до рта.

А Ворон продолжил:

— Одна саарки, очень сильный, что смотрит в будущее, мне обещала, что моей женщиной будет саарки, которая упадет с неба. Ты мое предназначение, — повторил он на всякий случай, если я не поняла суть. — Нам суждено быть вместе.

Я не могла ничего ответить. Мое сердце бешено колотилось. Не может быть.

— Я почувствовал, что ты та самая саарки, когда только тебя увидел.

Мои ладони стали влажными. Нет, не может быть такого совпадения. Так не бывает. Я по-новому взглянула на человека, сидящего напротив.

Стоило столько размышлять о том, какой же будет встреча с моим предназначением, представлять этот момент, ждать, когда сильнее забьется мое ведьмовское сердце… и вот я смотрела на того, кто называл себя Вороном и рассуждал о судьбе, и ничего не чувствовала. Кроме сильной неловкости. Ну, и еще страх… да, легкий страх определенно присутствовал. Никаких романтических чувств и порывов.

В груди всколыхнулась обида. Ну нет, не может этого быть. Я даже лица его не видела. И вообще, все должно быть не так!

Как именно, я затруднялась ответить, но точно знала, что по-другому. Может, по местным меркам Ворон — вполне себе приличный вариант, но в мои планы не входило оставаться на этой планете. Я представила себя в развевающихся темных одеждах и в маске. Нет, такие ролевые игры — определенно не мое.

И о чем думала Вселенная?! Да при нормальном раскладе я бы никогда не оказалась на Цитре! Мое предназначение — рабовладелец?! Нет уж. Лучше заведу себе кота… пять котов, когда вернусь домой.

А Ворон продолжил:

— Сегодня ты будешь моей.

Ого! Полегче! Губы свело от приклеенной улыбки. Ворон зря времени не теряет и обладает тактом и прямолинейностью раскаленной кочерги. И сомневается он при принятии любого решения, примерно как падающий метеорит.

Я медленно отставила стакан. Сейчас нужно быть особенно осторожной.

— Предназначение — это серьезно, — начала я.

Ворон откинулся на спинку стула.

Невозможно серьезно разговорить с голым мужиком в маске. Не-воз-можно!

— Это очень сильная связь…

Я сделала многозначительную паузу.

— Если предназначение истинно, то связь эта никуда не денется, и здесь нет смысла торопиться. В моем мире… откуда я упала, — я подавила смешок, — принято проверять чувства, не всегда стоит идти на поводу у эмоций. Спешить не надо, и потом, мало ли, какая еще ведьма может упасть на Цитру. Это никогда нельзя исключать. И…

Я резко замолчала. Ворон тоже молчал. Он наклонил голову набок, рассматривая меня. Стало как-то неуютно.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Я уверен. Ты — та самая.

— Я даже не видела твоего лица!

— А я видел твое. Мое лицо не изменит судьбу. Ее ничто не изменит.

Непробиваемый! Что там за интрига?

— Не хочу ставить под сомнение предсказание той ведьмы, но ты уверен, что оно правдиво? Может быть, она еще что-то сказала, помимо того, что твое «предназначение» свалится тебе на голову?

Мужчина фыркнул:

— Да. Она сказала, что саарки будет красива.

Не время сейчас тешить собственную гордость. Не время.

— Это все очень неожиданно. Мне нужно время, — сказала я, а про себя добавила: «чтобы убежать как можно дальше отсюда». — Мои традиции не позволяют так быстро.

Я сделала широкий жест рукой, пытаясь показать, насколько на Херрине богатые традиции.

— Но ты теперь здесь, а не у себя, — резонно заметил Ворон. — Но я дам тебе время.

Я вздохнула с некоторым облегчением. Но аппетит пропал напрочь.

«Бежать! Бежать! Бежать!» — повторял мой внутренний голос на все лады.

— Сегодня эта ночь будет для тебя, саарки, — пообещал он. — Надо идти, люди ждут.

Он легко поднялся со своего места и подошел ко мне. Я судорожно сжимала вилку, на ней играли блики свечей. Металл быстро нагрелся в руке. Тяжелая ладонь опустилась мне на запястье.

— Идем, — Ворон слегка нажал, и вилка глухо ударилась об стол.

Мы шли по дороге, освещенной горящими факелами. Барабанный бой все нарастал. В воздухе витали сладковатые запахи пряностей и дыма.

За домами оказалось небольшое поле, заполненное людьми, они бродили, сбивались в группки, чего-то ждали. Когда Ворона заметили, толпа разразилась приветственными криками. Люди расступились, пропуская нас к ярко освещенному подиуму или сцене. Там стояли резные деревянные кресла, укрытые шкурами неизвестных мне зверей.

Мы не торопясь продвигались вперед. Меня то и дело касались руки. Я видела искаженные лица, но не понимала, что мне кричат, и невольно жалась к Ворону. Кто-то надел мне на шею венок из мелких белых цветков. Приятный, но довольно сильный запах ударил в нос.

Ворон подхватил меня под руку, чтобы я не споткнулась на лесенке, а потом настойчиво подтолкнул к креслу.

Барабаны неистовствовали. Любят здесь этот инструмент. Хотя на чем еще играть ночью в свете факелов. Со своего места я заметила музыкантов. Окруженные плотным кольцом людей, они пританцовывали и покачивались в некотором подобии транса, их обнаженные тела блестели от пота в свете факелов.

— Будет колдовство.

Я посмотрела на Ворона, он кивнул мне, на секунду прикрыл глаза. И начал отбивать ритм ладонями. Неожиданно он взревел, перекрывая шум толпы и грохот барабанов.

Силы космические! Метеориты проклятые! Разве можно так пугать! Я даже подскочила на месте.

А мужчина пустился в пляс. Он вертелся, топал ногами, подпрыгивал. Мне хотелось закрыть глаза. И это он называет колдовством?!

Люди вокруг воздели руки к небу и стали покачиваться. Некоторые задергались, как будто в припадке. Несколько человек упало на землю.

Все это было так дико и странно.

Я смотрела на Ворона особенным восприятием, чувствовала его энергию. Естественно, ничего магического в этом не было.

Движения его становились все более резкими. Для смелой театральной постановки было бы отлично. Страсть и первобытный азарт, опасность, сила и дикость — очень сильный сплав эмоций.

Я так увлеклась танцем Ворона, что пропустила появление еще двух персонажей, которые тащили упирающееся животное с рогами прямо к сцене. В полуголых мужчинах мне с большим трудом удалось опознать Большого и Злобного. Их кожу покрывали орнаменты, нарисованные синей краской, а еще на них были юбки. Несчастное животное крутило головой и издавало жалобные протяжные звуки, но они тонули в криках толпы.

Вперед выступил Гринк, я до этого его не видела, хотя он стоял в двух шагах от того места, где я сидела. Вид у него был не менее колоритный, к тому же он щеголял высокой шапкой, отороченной мехом. Инженер, называется.

Я в нем разочаровалась. А еще рассуждал о ведьмах! В руках Гринк держал поднос, на котором лежал угрожающего вида нож и стояла миска с каким-то порошком.

Безумие захлестнуло поселок. Безумие чистое и незамутненное. Я чувствовала себя единственным нормальным человеком на этом «празднике». Мне хотелось провалиться сквозь землю, но все, что я могла, — это вжаться в спинку кресла.

Большой подхватил животное и поставил его к нам на возвышение. Меня пронзило дурное предчувствие, но я не могла поверить, что…

Я понимала, к чему все идет. Пусть это будет сон. Мне нужно срочно проснуться.

Люди вокруг схватились за руки. Все пришли в движение. Барабаны сменили ритм, давая краткую передышку. А потом все задергались, задвигались, пустились в танец. Мужчины, женщины принялись срывать с себя одежду, которой и без того было немного.

Не знаю, сколько это продолжалось.

Ворон спокойно наблюдал за происходящим. Когда он повернулся ко мне, в его глазах плясало пламя. Он медленно подошел к неподвижному Гринку и зачерпнул порошок из миски. Тщательно растер его в ладонях, и они стали красными.

Пожалуйста, не надо!

Он взял нож и двинулся к рогатой скотине, которая смирилась со своей участью и стояла, понурив голову.

Я малодушно закрыла глаза и тут же открыла. Это было похоже на слабенький удар током.

Животное лежало на боку, шерсть окрасилась бурыми пятнами. Я заметила очень, очень слабое колдовское колебание, которое перешло на Ворона.

Мужчина, который стоял напротив помоста, схватил за волосы какую-то женщину, подмял ее под себя и…

Воздух наполнился стонами, криками. Мужчины и женщины сплетались в самых разных позах, без всякого стеснения и стыда. Они бросались в объятия друг друга и предавались страсти. Не было запретов и табу.

Я не хотела это видеть, но отвести взгляд было невозможно. Ворон подошел ко мне и провел рукой по щеке. Ладонь его была в крови жертвенного животного. Он что-то говорил нараспев.

А потом прошептал на общем:

— Пойдем, оставим их. Ты чуешь колдовство?

Я не ответила, пошла за ним, стараясь не наступить на распластанные тела.

Но колдовство было. Крошечные крупицы силы уходили в землю, и земля в ответ рождала свою магию.

— Чуешь?

Мы шли по дороге, некоторые факелы догорели. Венок на моей шее стал невыносимо тяжелым, а запах цветов удушающим.

— Чуешь?

Магия — совсем сырая и не имеющая цели, искала пустоту, которую она может заполнить. Сила тянулась к Ворону, как будто ее манили синие узоры на его коже.

Я засмотрелась и едва не упала, но он успел подхватить.

— Идем, — сказал он.

Мы ввалились в дом, тяжело дыша. Я стряхнула с себя ненавистный венок. Мне показалось, что когда дверь захлопнулась, мы отсекли себя от безумия этой ночи.

— Ну и праздник… — выдохнула я.

Ворон промолчал.

— Я устала.

Он кивнул и довел меня до комнаты.

Я зашла внутрь, он остался стоять на пороге.

— Ну, спокойной ночи, — неловко пробормотала я.

— Что там? — Ворон указал в угол, я повернулась к нему спиной, и он с силой толкнул меня вперед.

Я приземлилась на кровать, попробовала отползти, но он придавил меня всем своим весом, я барахталась и вырывалась, но в его действиях чувствовалась сноровка и опыт.

Откуда-то в его руках появилась веревка, он связал мои запястья, а веревку закрепил на изголовье кровати.

— Пусти меня, выродок! Не прикасайся!

— Я обещал тебе время, я дал тебе время.

— Не-е-ет!

Я бессильно забилась в путах.

Движения его были размеренны и неторопливы, он коснулся моей груди, сильно сжал.

— Прокляну! И твоего инженера прокляну! Он умрет! Я заберу назад его здоровье, — рычала я в первобытном ужасе.

— Нет.

— Да!

— От проклятия меня защищают силы, — сообщил он.

— Нет таких сил! Если ты коснешься меня, то…

Вторая рука накрыла мою вторую грудь.

— Будь ты проклят, тварь! Пусть падет на тебя кара, пусть черви сожрут твое тело, пусть оно гниет…

Ворон внимательно слушал. Он подождал несколько секунд, сунул руку под подушку и достал широкую темную ленту.

Подготовился заранее…

Сердце готово было остановиться.

А он принялся завязывать мне глаза. Я попыталась укусить, клацнули зубы.

— Не бойся, саарки. Будет то, что предназначено.

— Да пошел ты, урод!

Он тихо засмеялся.

Я лежала, связанная и ослепленная, а он поднялся. На пол что-то упало.

— Маска мешает, — раздался ненавистный голос.

Изловчившись, я наугад ударила ногой. Попала. Мужчина охнул. Раздался шелест, потом удар, сдавленное шипение…

Я крутила головой, пытаясь понять, куда ударить.

На плечо опустилась ладонь.

— Все хорошо. Не кусайся. Я сниму…

Пальцы коснулись повязки:

— Твоя смерть будет ужасна, и посмертие, если оно есть…

— Тише, Марта, тише. Ты молодец.

Я не сразу сообразила, что голос стал другим. Повязка исчезла, и я чуть не задохнулась от облегчения.

— Коперник! Где. Ты. Был.

Коперник вздохнул и покачал головой.

— Я тоже рад тебя видеть.

Капитан склонился надо мной и принялся перерезать веревки. Только и было слышно «шурх-шурх, шурх-шурх».

— Вот так лучше.

Он помог мне сесть и растер затекшие запястья.

— Ты! Ты! Понимаешь, что… — во мне бушевали эмоции.

— Да, — спокойно согласился Коперник.

— Что «да»?! — вспылила я. — Где ты был?

— Теперь я рядом.

— Ты не сказал «теперь все будет хорошо»!

— Нет. Не сказал, — подтвердил он.

Я злилась на Ворона, на Коперника, на Ладку, на Цитру. На всю Вселенную. Меня трясло, хотя в комнате было тепло, даже жарко.

Нэй взял одеяло и накинул мне на плечи.

— Надо б-б-было у-у-бежать, но я не знала, что делать, думала, вдруг ты за мной придешь, а меня тут нет. И я ничего не делала. А ты все не приходил и не приходил.

В глазах противно защипало.

— Хорошо, что не убежала, — Коперник провел рукой по моей спине. — Нужно идти. Встать сможешь?

— Ага, — сказала я, не двигаясь с места.

— Я не мог прийти раньше, Марта, — сказал он так, что сразу становилось ясно: действительно не мог. Чувствовалась в этом мужчине обстоятельность и полная ответственность за каждое решение и действие.

Он не успокаивал и не жалел меня, но его уверенность и скупые фразы не давали мне сорваться в безобразную истерику, я держалась на самом краю.

— Ладно, — я вытерла глаза и судорожно вздохнула. — Но… Мог бы прийти быстрее.

Я огляделась, как будто видела комнату в первый раз.

Рядом с кроватью лицом вниз лежал Ворон.

— Он… он… — Я не отрываясь смотрела на неподвижное тело.

Коперник замялся, а потом нехотя ответил:

— Он все.

— Совсем? — деловито осведомилась я.

— Совершенно, — почему-то извиняющимся тоном ответил Коперник.

Он внимательно следил за моей реакцией. А я испытала облегчение и очень теплое чувство, такое, когда понимаешь, что все правильно. А еще мстительное торжество.

— А я его прокляла… — зачем-то сообщила я.

— Хорошо прокляла, — Коперник улыбнулся, — быстро подействовало.

— Смешно… А ведь точно — быстро!

Теперь меня душил смех.

— Нет, ну каков, а?! «Будет то, что предназначено».

Мне было ужасно весело. Я не могла остановиться.

В глубине сознания мелькнула мысль: «Все-таки истерика».

Продолжая посмеиваться, я сказала:

— У тебя есть чувство юмора, капитан. Переверни его, пожалуйста, — без всякого перехода попросила я.

— Не надо, Марта, — попробовал возразить Коперник. — Идем.

Он потянул меня к себе, но я уперлась.

— Нет. Переверни, — настаивала я.

— Не стоит.

— Стоит. Если ты мне не поможешь, то я сама.

— Ох, женщина. Но если устроишь истерику…

Я хихикнула, помотала головой. Мне показалось дико забавным, что, во-первых, у меня уже истерика. А, во-вторых, ничто не помешает мне устроить еще одну.

Коперник нехотя перевернул Ворона, и я впервые увидела своего неудавшегося хозяина без маски, в натуральном виде. От постоянного ношения маски лицо его было очень бледным, только вокруг глаз кожа загорела, как раз по форме прорезей. Это снова вызвало у меня неконтролируемый всплеск веселья.

— Все, посмотрела, вставай! — скомандовал Коперник.

— Нет, ты взгляни на него. У него же совершенно никакое лицо. Губы тонкие, и рот какой-то маленький. А брови… нет, ты видишь его брови? Это что? А щеки? Так-то он выглядит поджарым, а щеки пухлые. Что ты скажешь?

— Скажу, что нам нужно идти.

Коперник не дал втянуть себя в обсуждение внешности моего неудавшегося предназначения. Я медленно поднялась на ноги.

— То же мне, пророчество. Посмотри на него! А он точно… того? Какой-то он безмятежный и просто расслабленный.

С этими словами я пнула Ворона под ребра. Его голова безвольно качнулась.

— Да что же это за женщина! — прорычал Коперник и потащил меня к двери.

— А что? Сейчас, — я выскользнула, вернулась к Ворону и еще раз пнула его от души.

— Немедленно, Марта. Иди. Сюда. Это приказ.

— Хорошо, иду. Просто надо же было убедиться…

Я сделала это снова.

— Марта!

— Он не был хорошим человеком. Он взял и подарил свою бывшую любовницу Большому. Взял и подарил. Живую женщину! Вот так просто. А если бы ему еще какая-то ведьма сказала, что его предназначение ждет его… а, не важно, где. Или что ему, такому красивому, сильному и умному, положено не одно предназначение, а, скажем, три. В такое вы, мужчины, всегда готовы поверить.

— Марта, — Коперник приблизился.

— Все, все. Мне бы только умыться, и еще надо… м-м…

— Силы космические! — взревел капитан.

— Это все стресс, и он меня измазал кровью. Этот ублюдок приносил жертву!

— Прекрати, он все равно ничего не чувствует.

— Мерзкий извращенец! Организатор оргий, — меня было не остановить. — Они там все… на поляне.

Коперник вздохнул и просто вынес меня из комнаты, как когда-то монстрик на показательном бое. Кажется, с того самого боя прошла вечность.

— Мне все-таки очень надо в ванную, — я заворочалась и стала сползать на пол. — Очень.

Капитан отпустил, но несколько секунд придерживал меня, видно, проверяя, не брошусь ли я назад, чтобы снова пинать Ворона. В полумраке выражение лица Коперника угадывалось с большим трудом, но я все равно знала, что смотрит он настороженно. И почему он так относится ко всему, что я делаю?

— Минута. И ни секундой больше, — сказал он и серьезно добавил, когда я уже спешила в ванную: — Марта, у тебя какой-то талант превращать все в фарс.

Я только пожала плечами. На меня снизошло радостное спокойствие. Все страхи и волнения предыдущих дней остались лежать в той комнате вместе с Вороном. Они в буквальном смысле умерли.

Теперь-то мы вернемся домой, Коперник знает, что делать.

Фарс не фарс, а с природой не поспоришь.