Глава 24

Поразмыслив и внимательно прочитав дополнения, маг решил действовать! Итак, подарок он уже сделал, в лаборатории прибрал, что там еще? Копать корешки поздней осенью негде, зато можно порадовать Агату чем-то интересным и личным. Отложив бумаги, огневик отправился в кузню – возле жаркого огня, под звон молотков по раскаленному металлу ему лучше думалось. Правда, хозяин поместья слегка ошибся со временем – кузнец уже закончил работу, присыпал угли пеплом и ушел домой. Но Криспина это не остановило – опытному огневику нет необходимости раздувать огонь или стучать молотом по наковальне.

В спальню маг вернулся под утро. Сбросил закопченную одежду, облился водой из кувшина, смывая пот, и упал на постель, представляя, как скорбно будет экономка поджимать губы, отдавая горничной приказ сменить белье. Ерунда! Зато у него все получилось!

Уснул Криспин с улыбкой на губах, а проснулся от того, что кто-то завозился под боком.

– Хм?

– Де Лэйн, если ты проснулся, иди обедать и не мешай мне спать! – буркнула Агата, перетягивая на себя одеяло.

Маг распахнул глаза, мысленно браня себя за то, что забыл о своем «лунатизме», и теперь укоризненно на него будет смотреть не только экономка, но и ведьма. Однако… потолок над его головой был очень знакомым! Странно. Мужчина обвел взглядом комнату и убедился – это его спальня! Мебель темного дерева, широкая кровать с витыми столбиками, балдахин из шоколадного цвета шерсти, с узкой тесьмой.

Он ведь ложился спать один! Почему здесь Агата? Повернув голову, маг долго смотрел на уютно сопящую ведьму. Не этого ли хотел? Чтобы Агата вот так лежала рядом, доверчиво закинув на него руку и ногу? Чтобы куталась в одеяло и прижималась к его горячему телу, потому что к полудню комната остыла, и стало зябко? Замирая от внезапно нахлынувшей нежности, Криспин склонился над Агатой и, едва касаясь, провел губами по виску, обвел кончиком языка завиток уха, а когда ведьма поежилась и невольно раскрылась, нагло обнял, прижимаясь губам к чувствительной шее.

– Де Лэйн! – Агата сонно хлопнула ресницами и потянулась. – Тебе дворец приснился? Вспомнил, как фрейлин охмурял? Ты если по женскому обществу соскучился, так в городе, говорят, неплохой бордель есть на улице Роз!

Маг отодвинулся и присмотрелся к напарнице. Раньше он верил во всю эту колючую самостоятельность, резкие словечки и цинизм. Но, пожив с ведьмой в одном доме несколько месяцев, кое-что понял. Все эти иголки – защита. От жестокого мира, от мужчин, способных разрушить жизнь женщины парой сальных намеков и слюнявым поцелуем.

Где-то в глубине души Агата мечтала об уютном доме, семье, надежном мужчине рядом. Только богатый жизненный опыт не позволял никому довериться. Ведь мужчины – тоже подчиняются рамкам общества, пусть и не так явно. И коли принято жене быть хлопотуньей-хозяйкой, такую и станут искать среди юных дев. А если зацепит самостоятельная и резкая на язык ведьма – будут уговаривать ее оставить работу, сменить ведьминский балахон на модные узкие платья, а вместо зелий заваривать чай.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове огневика, оставив одно-единственное решение. Медленно растянув губы в усмешке, де Лэйн качнул головой:

– Зачем мне бордель, Эгги? У меня прекрасная жена! Тонкая, чувствительная, как струна, и яркая, как огонь! Ее волосы пахнут медом и травами, ее кожа нежна, как сливочная тянучка, а в глазах горит огонь, зажигающий мои чресла…

Маг говорил медленно, ровно, словно читал стихи, а сам в это время, не разжимая объятий, медленно притягивал ведьму к себе. Накрыв ее губы губами, слегка напрягся – Агата вот-вот очнется от сонной лени и может укусить, а то и расцарапать. И это не считая всевозможных ведьминских штучек, ведь она не расстается с амулетами даже во время сна! Но его решение стоит маленьких жертв. Раны заживут, а ведьма станет его женой – со всеми вытекающими.

– Де Лэйн! – оторвавшись от соблазнительных губ мага, Агата дернула его за волосы. – Ты с ума сошел? Нам нельзя консуммировать брак?

– Почему? – поднял брови мужчина, не думая отстраняться.

– А как же твоя свобода? – с долей ехидства уточнила ведьма.

– А зачем она мне? – отзеркалил ее интонацию маг.

– Долг перед семьей, поколения благородных предков, истерика маменьки?

– Маменька в столице, так что ее истерики нас не касаются. Думаю, отец с ней справится сам. Долг перед семьей состоит в заключении выгодного союза и рождении наследников. Более выгодного брака, чем с тобой, я не знаю! Поколения благородных предков… Ты знаешь, почему у нас такая фамилия?

Ведьма нервно дернула плечом – генеалогию знатнейших родов королевства им не преподавали. Максимум – историю королевской семьи вкупе с краткой историей королевства.

– Потому что основателями рода стали кружевница и ее муж – простой солдат. Мастерица плела такие дивные кружева, что их покупала сама королева. А мужу дали чин и титул, когда ее величество пожелала иметь лучшую кружевницу королевства всегда под рукой. Так что ведьма не испортит наше фамильное древо, а только украсит!

– Ты, значит, все решил, – прищурилась Агата, – а меня спросить не хочешь?

– Эгги, – маг оставил дурашливость, – я приготовился тебя завоевывать. Ты ведь видела список. Видела, я прочитал твои дополнения и готов приложить усилия, чтобы стать тебе хорошим мужем.

Ведьма насупилась еще больше и дернулась, чтобы встать, но Криспин удержал ее:

– Не торопись, Эгги. Я ведь немного знаю тебя. Ты смелая и сильная. Решительная и храбрая. Ты спасла Раймонда и его жену, сражаясь с нечистью почище боевиков. И я уверен – если бы я тебе совсем не нравился, ты бы швырнула ту писанину в огонь или огрела меня новенькой треногой. Но я цел. И ты здесь. И я верю, что у нас есть шанс. Клянусь! Если у нас ничего не получится, к концу года я сам подам прошение о разводе! – добавил маг, мысленно скрещивая пальцы.

Агата глубоко вздохнула. Покрутилась в его объятиях. Потом уткнулась в его обнаженную грудь и потерлась щекой, как кошка. Криспин, боясь спугнуть ведьму, мягко чмокнул ее в макушку, потом в лоб, коснулся губами закрытых век и наконец нашел губы. Долгий и сладкий поцелуй практически лишил их дыхания.

– Это «да»? Скажи мне, Эгги, это «да»? – задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, спросил Крис.

В ответ ведьма лишь опустила ресницы и мимолетно улыбнулась. Это безо всякого сомнения было «да», и Криспин приподнял лицо девушки ладонями, и снова втянул ее в поцелуй – вначале мягкий, трепетный и легкий, переходящий в страстный, обжигающий, ускоряющий биение сердца и ток крови.

Оторвавшись от губ Агаты, Криспин начал покрывать поцелуями ее шею и плечи, медленно спуская вниз сорочку. Вид обнаженной груди заставил его сдавленно застонать и уткнуться лицом в небольшие упругие полушария. И почему Агата всегда считала себя плоской? Глупости какие! Он не мог оторваться от темных коричневых вершинок, поглаживая и сминая их, целуя и облизывая.

Но как бы ни ударила кровь в голову, де Лэйн все же заметил, что Агата напряглась и словно одеревенела.

– Эгги? Что такое? Я сделал больно?

Ведьма отвела глаза, продолжая цепляться за широкие плечи мага. До Криспина дошло. Он едва сдержал чисто мужской хмык удовлетворения и восторга – его жена невинный цветочек! Она просто смущается! Надо же! В школе магии ведьмы считались легкомысленными и распутными, ведь многие ритуалы требовали близости с мужчиной. Как же Агате удалось сохранить невинность? Впрочем, ерунда, этим мыслям сейчас здесь не место! Ей страшно, неловко и стыдно, а значит, ему нужно приложить все свои таланты, чтобы его чопорная ведьма потеряла голову от страсти и не пожалела об этом! Но грудь он спрятать под одеяло не даст!

Жмурясь и мурлыкая, как настоящий кот, Криспин занялся соблазнением собственной жены. Поцелуй в плечо – нежный, почти целомудренный чмок, а руки поглаживают чувствительную шею и голову. Второй поцелуй – в ложбинку между грудями, и руки вслед за губами сползают ниже, стягивая сорочку. Еще один поцелуй – туда, где ребра переходят в мягкий живот, и еще один – в пупок.

Агата ерзала, дергалась и нервничала, но Криспин не останавливался – гладил, трогал, касался, шептал восхитительные глупости о ее коже, глазах, волосах. Умилялся родинке возле пупка и темным упругим кудряшкам внизу живота. Не давал ей в смущении стиснуть ноги, награждая поцелуями каждое колено, а когда Эгги махнула на все рукой и откинулась на подушки, позволяя ему делать все, что он пожелает, маг хищно усмехнулся и прижался губами к нежным розовым лепесткам, горячим и сладким от притока крови.

Ведьму де Лэйн удивил. Она выгибалась, стонала и упиралась пятками в матрас, извиваясь под его языком, губами и пальцами. Умоляла отпустить ее, хныкала, дергалась и запускала пальцы в его растрепанные волосы. А потом сдалась и увидела качнувшееся над головой звездное небо.

Утомленный маг дождался, пока стихнут спазмы удовольствия, сотрясающие ее тело, поднялся выше, коснулся легким поцелуем припухших, искусанных в экстазе губ:

– Моя сладкая ведьма! Иди ко мне!

Он притянул девушку к себе, уложил ее голову себе на грудь и задремал, позволяя ей слушать биение своего сердца. Через полчаса, когда Агата осознала все, что произошло, она вдруг дернулась:

– Крисп!

– Гм?

– А… почему ты не пошел дальше?

– А куда нам спешить? – удивился маг. – Тебе было хорошо?

– Хорошо, – ведьма уткнулась ему в плечо и порозовела.

– Значит, в следующий раз будет еще лучше. Это как… вкусное блюдо. Попробовал одно – тебе хорошо и вкусно. Свалил все, что предложили, в одну тарелку – получилась несъедобная бурда.

– А… когда мы будем пробовать следующее? – расхрабрилась Агата.

– Если ты уже отдохнула, можем прямо сейчас, – улыбнулся Криспин, нежно целуя ведьму в кончик носа, – но предлагаю сначала пообедать. Судя по запаху, миссис Олив приготовила что-то восхитительное. Поцелуями сыт не будешь!

Ведьма надулась, но ее живот тоже подозрительно заурчал, выдавая секрет хозяйки.

Пришлось выбираться из постели, и, уже пытаясь подняться, Агата поняла, почему Криспин решил не спешить. Ее шатало, как тростинку на ветру. Между ног все было влажно, немного липко и непривычно натерто. Грудь стала сверхчувствительной, и даже прикосновение тонкой сорочки вызвало раздражение. Еще ныли от поцелуев губы, а волосы на голове сбились в неприятный комок.

– Теплая ванна все поправит, – сказал маг, легко поднимаясь с кровати.

Ведьма почувствовала укол обиды на такую несправедливость – он как огурчик, а ее трясет, словно первокурсницу на первом зачете! Потом она увидела внушительную выпуклость под простыней, которой маг обмотал бедра, и… она его простила. Все же мужчина, умеющий позаботиться об удовольствии женщины, дорогого стоит.

Они вызвали слуг, приказали накрыть обед в маленькой гостиной, быстро облились остывшей водой в ванной и, надев привычные и удобные домашние костюмы, вышли к столу.

Оказывается, супружеские игры пробуждают аппетит! Агата и не заметила, как смела закуски, потом суп и только к жаркому смогла немного приостановиться и взглянуть на Криспина. Он ел как обычно – изящно, быстро, но без торопливости. Ведьма смутилась и попыталась отложить нож и вилку, но коварный соблазнитель склонился к ее уху и прошептал:

– Ешь, моя дорогая, это такое удовольствие – наблюдать за тобой. Надеюсь, ты окажешься такой же голодной в постели…

Щеки девушки вспыхнули до ушей, а этот коварный тип продолжил:

– Впрочем, если ты уже наелась, мы можем вернуться в спальню… Только прихватим десерт…

И столько было в его голосе, жестах, выражении лица обещания, что Агата не утерпела – сама потянулась и чмокнула нахала в щеку.

– Милая, – укоризненно протянул маг, – разве я так тебя учил? – и приник к ее губам, заглушая возмущенный вскрик. Впрочем, через полминуты Агата уже забыла о своем возмущении, растворяясь в нежной и горячей ласке. К несчастью, поцелуй прервала служанка с десертом, так что, переглянувшись, они приказали отнести чай, булочки и варенье в спальню, а потом и сами ушли туда, крепко затворив двери.

– Не стоило надевать на себя так много, – упрекнул Криспин, усадив Агату в кресло.

В ответ ведьма фыркнула:

– Подарок интереснее в упаковке!

– Тут ты права, – маг присмотрелся к удобному домашнему платью жены, обмакнул палец в вазочку с вареньем и сказал: – Ты такая сладкая! Хочу все попробовать! – а потом провел вареньем по ее губам и тут же собрал все до капли.

Затем палец очертил небольшой вырез, а следом прогулялся горячий язык. Агата неуступчиво дернулась, но Криспин накрыл ее напряженные руки ладонями, отстранился, заглянул в лицо и сказал:

– Если ты испугалась или устала, можешь идти. Увидимся за ужином.

Ведьма посмотрела на дверь, явно собираясь сбежать, потом на нечто твердое, что упиралось ей в бедро, и сжала тонкие губы. Это выражение лица было очень хорошо знакомо магу. Примерно с таким же Агата штопала его раны, когда он падал ей на голову после дуэлей. Или заливала через воронку раствор, вытягивающий из организма яд. И с таким же лицом она шла защищать дипломную работу по редкой теме, и защитила ее с блеском! Кажется, отношения между мужчиной и женщиной его ведьма воспринимает как битву, в которой надо победить? Так, может, это способ справиться с ее страхами? Дать ей одолеть себя?

Задумчиво посмотрев на девушку, Криспин спросил:

– Не сбежишь, если я разденусь?

– Что? Де Лэйн, ты с ума сошел?

– Почти, – усмехнулся огневик, выпрямляясь, – так не сбежишь?

– Чего я там не видела, – буркнула ведьма, отворачиваясь в сторону.

– Такого, пожалуй, не видела, – меланхолично отозвался маг, дергая шейный платок.

Он раздевался не спеша, аккуратно укладывая каждую вещичку на сундук, расправляя складки, чувствуя, как ведьма скользит взглядом по его широким плечам, крепким мышцам, обнаженной спине. Когда дошло дело до штанов, он поднял руки, поправляя волосы, давая мягкой ткани обрисовать рельеф ниже пояса, и был вознагражден сбившимся дыханием Агаты.

Пуговицы на брюках он расстегивал нарочито медленно. Потом столкнул штаны вниз, перешагнул, погладил вздыбленный орган, но двинулся не к испуганно распахнувшей глаза Агате, а… к постели. Упал на нее спиной, радуясь тому, что служанка уже привела спальное место в порядок, и, устроившись на подушках, взглянул на ведьму:

– Я весь твой!

– Что? – от возмущения у ведьмы даже искры из глаз посыпались.

– Тихо, тихо, колючка! – поднял руки маг. – Я просто подумал, что тебе будет интереснее самой изучить мужчину. Живого, теплого и желающего, – тут рука мага еще раз многозначительно прогулялась по его стояку, и ведьма ощутимо сглотнула.

Потом поднялась, двинулась к постели, но на полдороге остановилась. Криспин де Лэйн та еще заноза в заднице, но чего у него не отнять – он всегда был с ней честен. Вот и сейчас вытянулся на постели, демонстрируя себя во всей красе. То ли заметил, что ей стало страшно, то ли просто приманивает ее своим теплом и харизмой. Взгляд Агаты еще раз пробежался по телу блондина. А хорош! Светлые волосы на ногах – тонкие и незаметные – плавно переходили в золотистые завитки паха, тонкой дорожкой поднимались до пупка, пропадали и снова появлялись на груди. Сбившиеся светлые локоны разметались по подушке. Голубые глаза горят призывно, четко очерченные губы влажно блестят, заставляя вспоминать утренние поцелуи…

Агата сделала еще пару шагов, потом остановилась и потянулась к завязкам. Если он может сделать это, то и она сумеет! Главное – смотреть ему прямо в глаза, не обращая внимания на тяжелый орган, практически прижатый к пупку. Когда она скинула все, оставшись только в чулках и сорочке, решила – хватит! В глазах мага уже бушевало такое… что у нее сладко сжималось сердце, теплело внизу живота, и сами собой поджимались пальцы на ногах.

До кровати оставался один шаг, но Агата не спешила его делать. Вместо этого она поставила на постель ногу в шелковом чулке, аккуратно проследила его от мыска до подвязки, а потом задумчиво сказала:

– Снять или оставить?

– Оставь! – хрипло отозвался Криспин, не сводя глаз с тонкой полоски кожи между чулком и коротенькой нижней сорочкой.

Тогда руки ведьмы переместились к ленточке, стягивающей вырез. Она неспешно дернула ее, позволяя гладкому шелку выскользнуть из петель и превратить аккуратный вырез в глубокое декольте. Потом стянула ткань под грудью и задумчиво обозрела торачщие соски, натянувшие полупрозрачный муслин:

– Снять или?..

– Сними! – в голосе мага звучала мука.

Ведьма повела плечом, позволяя ткани сползти до талии, потом слегка помогла руками, и невесомая сорочка опустилась на пол. Оставшись в одних чулках, Агата покрутилась на месте, глядя в глаза Криспина, как в зеркало, потом медленно присела рядом с ним и провела рукой от ямки между ключицами до паха.

– М-м-м-м, какой ты твердый и горячий, – промурлыкала она, удивляясь самой себе. Сделав паузу, девушка продолжила движение, поглаживая напряженный ствол, вызывая у мужчины мучительный стон.

– Эгги, если ты продолжишь, боюсь, я не выдержу… У меня давно никого не было!

– Давно? Это сколько? – спросила ведьма, аккуратно сжимая бархатистую гладкость.

– М-м-м-м, с того дня, как ты меня вылечила от яда…

– А в тот день, значит, было, – строго сказала девушка, припоминая, что яд из организма огневика она выводила два года назад.

– Было, – покаянно вздохнул маг, – не верилось, что все прошло без последствий, вот и… заглянул к одной любезной даме! Ох!

Ведьма сжала руку посильнее и, проникновенно глядя в глаза Криспину, сказала:

– Ты же понимаешь, де Лэйн, что если мы продолжим, никаких «любезных дам» в твоей жизни не будет?

– Понимаю! А! Эгги, пусти! – маг вдруг покраснел, дернулся, и на кончике его члена выступила прозрачная капля.

– Хм-м-м-м, – ведьма рассмотрела капельку, потом склонилась и лизнула: – Солоно! А если так? – она бережно обхватила головку губами, как яблоко в карамели, и легонько пососала.

– Эгги! – Крисп натурально выгнулся на кровати.

– Тебе понравилось или нет? – Агата была критична и практична.

– Понравилось! Но если ты продолжишь, я не выдержу!

– И что будет?

– То! Жестокая! – маг схватил руку ведьмы, прижал ее к своему органу и, накрыв своей ладонью, показал, что нужно делать. Через минуту густой фонтан белесой жидкости выплеснулся ему на живот. – Во-о-о-от, это и будет! – пробормотал он, улыбаясь, как пьяный.

Агата осторожно прикоснулась к теплым каплям, потом размазала их по коже Криспина и заявила:

– А мне понравилось! Повторим?