Глава 2

Просыпалась я медленно, постепенно выныривая из тягучего сна, в котором привиделся жуткий кошмар. Чуткий слух уловил разноголосые трели птиц, доносящиеся откуда-то с улицы. Дышалось легко и свободно, лежала я на чем-то мягком и теплом. Только нос щекотало прикосновение чего-то воздушного, невесомого, как будто перышко из подушки выбилось. Я пошевелила носом, рассчитывая, что приставучее перышко слетит, но оно еще больше забилось в ноздри при первом же вдохе. Тут уже засвербело сильнее, так что я не выдержала и громко чихнула. Одновременно с этим я распахнула глаза, с изумлением наблюдая, как вокруг снежным облаком опадает ворох перьев.

— Что за?.. — приподнявшись в кровати, я остолбенела. — Мамочки, где это я?

Взгляд выхватил убогое жилище с плесневелыми деревянными стенами, кривым столом и одиноким колченогим табуретом, узким оконцем с мутными стеклами и деревянным почерневшим полом, доски в котором, того и гляди проломятся, если на них ненароком наступишь.

Мне разом вспомнились недавние злоключения, подлая старуха и ее последние слова.

Это ведь не происходит на самом деле? Я же сплю?

Я зажмурилась и с силой ущипнула себя за руку. Больно! И бесполезно. Открыв глаза, уныло констатировала, что обстановка вокруг ничуть не изменилась.

Значит, это не сон? А что тогда? Где я оказалась? — Спину захолодило липким предчувствием грядущих проблем.

Подскочив с постели, опрометью бросилась к выходу, выскочила во дворик и вместо городских улочек тихого центра увидела дремучий лес. Густые кроны дубов и елей переплетались где-то над головой и мерно покачивались, обдавая легким ветерком. На разные голоса пели птички, стрекотали кузнечики и жужжали мелкие насекомые. Но это лишь приятные слуху звуки леса на фоне ошеломительной тишины, которая бывает вдалеке от города. Ни тебе гуда машин, ни пропитанного грязными парами воздуха — первозданная природа в чистом виде и величественное спокойствие.

Я попятилась, возвращаясь в дом, служивший единственным связующим звеном с родным миром.

— Пожалуйста, пусть это будет сон! Пожалуйста! — зашептала, испытывая невероятный страх, потому что не училась выживать в лесу, в одиночестве.

Но я не спала, и, сколько бы ни щипала себя за руку, не просыпалась. В голове мелькали предположения о параллельном мире, альтернативной реальности, но я была так далека от всего этого, что даже мысленно развивать подобные темы опасалась. В основном, из-за рассудка! А вдруг это особенный вид бешенства проявился? Бабкин кот заразил, когда поцарапал.

Я подошла к постели, состоящей из вороха перьев, выбившихся из подушек и матраса. Села, ощущая, как под моим весом пружинит панцирная сетка. Кровать, похоже, та самая, на которой бабка лежала. Вещи вроде все остались со мной, как и рюкзачок, с которым ходила на работу.

Надо же, недавно я расстраивалась из-за того, что меня подсидела коллега, которой я бескорыстно помогала советами. Светлану повысили, потому что она по десять раз на дню бегала к начальству, докладывая о каждом шаге. А я не видела смысла хвастать тем, что и так входит в должностные обязанности. Однако результат оказался удручающим, и мне сделалось обидно, когда другого наградили за мнимые успехи. Ведь копни поглубже, спроси что-нибудь по делу, и сразу станет понятно, кто действительно работал, а кто только создавал видимость. Теперь же эти мелочные склоки остались где-то так далеко, что я даже думать о них забыла. А вот о текущем положении следовало побеспокоиться.

Изба, печка, панцирная кровать и даже сундук — они, несомненно, те же самые. Исчезла только одинокая электрическая лампочка с потолка и выключатель с розеткой.

— Да что тут происходит, мне кто-нибудь объяснит?

— А что тут не помяютного? — раздался вдруг чей-то мурчащий голос. — Теперь ты мяустная ведьма. Принимяю хозяйство!

— Кто, я? — Развернулась, разыскивая взглядом источник звука, и недобро прищурилась, обнаружив рыжего облезлого котяру, восседающего на столе и наглым образом облизывающего собственное хозяйство. — Какая еще ведьма? А ну, брысь со стола!

Однако кот даже ухом не дернул, продолжая заниматься интимным занятием. Меня такое игнорирование разозлило. Я даже сообразить не успела, что ненормально разговаривать с котом, как ринулась к столу, полыхая желанием проучить шерстяного проходимца. При всей любви к братьям меньшим, подобной вольности я никогда не позволяла. Или это у меня так нервный стресс выплескивался? Не знаю, но прежде приступами неконтролируемой агрессии не страдала.

— Ты что, оглох? — Нависла коршуном над котярой, который продолжал вылизываться, как будто ничего не происходило.

— А в чем, мяюсобственно, мрр-дело? — воззрилась на меня наглая кошачья морда.

— Брысь со стола! Иначе, я не знаю, что с тобой сделаю! — пригрозила кошаку.

— Ну, раз не знаешь, то мяугрожать нечего, — мурлыкнула рыжая пакость.

— Ах, ты еще и огрызаешься? — Недолго думая, схватила рыжего за шкирку, отчего он недовольно мрякнул, стремительно подошла к двери и швырнула наглеца на улицу. — Вон из дома! И, пока не осознаешь свое некультурное поведение, возвращаться не смей.

Захлопнув дверь, я шумно выдохнула и схватилась за голову.

— Мамочки, я свихнулась! — не ожидала от себя, что так резко с бессловесной животинкой поступлю, которая не соображает… — Стоп! Этот котяра вовсе не бессловесная тварь. И он осознанно забрался на стол, зная, что ни одна хозяйка не потерпит подобного нахальства. Еще и препирался, думая, что я ничего ему не сделаю! Ну, все, мне пора в дурку! Коты говорящие уже мерещатся.

Выплеснув раздражение, я бессильно опустилась на лавку, не зная, как быть и что дальше делать. Такое отчаяние навалилось, хоть плачь. Но я не привыкла долго расстраиваться и унывать. Раз уж вляпалась в неприятности, то придется с ними разбираться.

Бабка точно меня чем-то накачала. А дом хоть и походил на старухин, а все же отличался в мелочах. Слишком ветхий — не мог он так быстро прийти в негодность. Вон, половицы в некоторых местах прогнили, тканые дорожки просвечивали дырами от времени.

Но я ж не спящая красавица, чтобы сто лет неизвестно где проспать? Да и принц меня не разбудил, к сожалению. С принцем было бы не так обидно.

Для начала я провела ревизию в собственной сумке. Первым в глаза бросился телефон. Я чуть по лбу себя не хлопнула. Как я о нем забыла? Надежда вспыхнула так ярко, что я не поняла сначала, отчего связи нет. Совсем! Ни одной малюсенькой палочки!

Вот ведь, в глухомань завезли, ни одна сеть не ловит.

На экране подсвечивалась дата — третье июня, и время показывало полдень, а к старухе я попала второго числа около шести вечера. Выходит, практически сутки пролетели, за которые меня вывезли в лес и оставили одну в странном доме?

Может, это розыгрыш? Телевизионное шоу? Ага, а я звезда экрана, получше ведь никого не нашлось.

В сумке, помимо телефона, нашлась упаковка влажных салфеток, пудреница с зеркалом, блеск для губ, расческа, полпачки печенья и мятная конфетка.

Мда, не густо. Вещи у меня не забрали, не связали и никаких насильственных действий не предпринимали, к счастью. Жертвой я себя не чувствовала. Но это пока. Кто знает, какие сюрпризы мне заготовили? Вон, как с котом разыграли! А я почти поверила, что он говорящий. Если так, то где-то в доме спрятаны микрофоны.

Желая разоблачить устроителей жестокого розыгрыша, я облазила всю избу в поисках камер, прослушивающих устройств и прочих технических штучек. Что-то ведь такое обязательно отыщется, надо только смотреть повнимательнее.

К сожалению, я только пыли на джинсы насобирала и паутины нацепляла на волосы. И расстроилась сильно, потому что каждый уголок этого дома кричал, что это не подделка. В голове все отчетливее всплывали слова Аиды Власовны о передачи силы. Что они означали на самом деле? Неужели и правда ведьма мне дар перед смертью передала? Нет, ну, ведь так не бывает?

Однако действительность доказывала обратное. Я в самом деле оказалась в лесу, в рассыпающемся от старости доме, и совершенно непонятно с какой целью. А ведь скоро вечер. Мне еще и ночевать здесь придется. Значит, хочешь — не хочешь, а нужно как-то обустраиваться. И уборка — первое, с чего следовало начать.

Приняв решение, я подхватила железное ведерко, найденное при осмотре дома, и вышла на улицу. Кажется, на заднем дворе виднелся колодезный журавль. К счастью, насчет колодца я не ошиблась, а то без воды туго пришлось бы. Повезло даже, что старая цепь, с грохотом обрушившаяся на дно, не сорвалась и не лопнула, а с помощью неё я благополучно вытащила полное ведро чистейшей воды.

Я напилась вволю, умылась тут же, затем переплела косу, вычесав ворох перьев, и только после этого приступила к уборке. На матрасе и подушке виднелись ровные полосы кошачьих когтей, через которые пух и перья вывалились наружу. Помянув рыжего котяру добрым словом, полезла в сундук, в котором нашлись нитка с иголкой, и еще много полезных вещей. Кое-как перебрала перину и заштопала прорехи. Постель застелила старым бельем, которое пахло прелым сеном и земляникой. Выглядело сносно, иначе я бы ни за что не согласилась на нем спать.

С уборкой провозилась до самого вечера. Убрала паутину и мусор, отмыла мутные стекла, протерла пыль влажной тряпкой и помыла полы. Тканые дорожки сначала хотела выкинуть, но оставила, взглянув на них свежим взглядом. Хоть и ветхие, а не такие уж и драные. Выбила их во дворике, заштопала, подрубила разлохматившиеся края — послужат еще. Все не по голым доскам ходить. Вещей-то у меня немного, и новым пока неоткуда взяться. После уборки дом по-прежнему выглядел убогим, зато чистым. В таком намного приятнее находиться.

В бабкином сундуке я обнаружила пучки сушеных трав в холщовых мешочках, пузатые склянки, наполненные разноцветными жидкостями, остроконечную черную шляпу, странный нож, выточенный из кости какого-то животного, и увесистую книгу со странными письменами на обложке. Выкидывать ничего не стала. Вдруг хозяева объявятся?

Особняком лежала коробка для рукоделия, в которой хранились иголки с нитками, портняжные ножницы и небольшие шерстяные клубочки. Каких-то записок, памятных фотографий или писем, которые собирала каждая уважающая себя бабулька, в помине не было. Зато на дне лежал старинного покроя плащ, в который была завернута деревянная палка с желтым камнем на наконечнике. На скипетр или жезл похожа. Покрутила я необычную штуковину в руках в поисках кнопки или переключателя, не обнаружила ничего, конечно же, и разочарованно засунула деревяшку обратно.

Какой от нее прок? Лучше бы старуха чего-нибудь съестного припрятала. Конфет хотя бы, или шоколадку.

Проголодалась я к вечеру так, что живот сводило голодными спазмами. Печенье — не в счет, организм его даже не заметил. В кухонном закутке я нашла крупы, но они требовали варки, а для этого следовало растопить печь.

Ага, как будто я каждый день этим занималась! Да я о дровах в последний момент вспомнила, когда на улице уже сгустились сумерки. Мне бы заранее хворост насобирать, лес-то рядом, но теперь уже поздно метаться. На ночь глядя я побоялась выходить на улицу.

Как стемнело, я заперлась на щеколду и улеглась на кровать. Прижала к себе рюкзачок покрепче, подтянула ноги, свернувшись клубочком, накрылась стеганым покрывалом и замерла, прислушиваясь к ночным звукам. Страшно было засыпать одной.

Вдруг кто-то нехороший заберется в дом? Что я тогда буду делать? Кого звать на помощь? Хоть бы людей каких-нибудь встретить, да узнать, что это за место такое, и как отсюда выбраться. Пусть бы даже кот вернулся, чтобы хоть какая-то живая душа рядом была.