Глава 3

Утром я проснулась с ощущением того, что на меня кто-то смотрит. Приоткрыв один глаз, я увидела прямо перед собой дохлую крысу. Подскочив на месте, как ужаленная, я с визгом сверзилась с кровати.

— А-а-а, мамочки!

— Если б знал, что ты так обрадуешься, я бы побольше наловил, — с философским видом восседая на сундуке, заявил кот.

— Ты!.. Ты… — Если бы не захлестнувший адреналин, бешеное сердцебиение, мгновенно взмокшая от холодного пота спина и сбившееся дыхание, я бы непременно обрушила шквал пережитого ужаса на наглого котяру.

— Я старался, — рыжий подлец прищурил глаза с довольным видом и тут же состроил жалобную морду. — Знаешь, как опасно в лесу ночевать? Отвык я от вольной жизни.

Припомнив, что коты притаскивали хозяевам пойманных мышек, чтобы продемонстрировать полезность, я десять раз глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем заговорить.

— А кто тебя заставлял? И, вообще, зачем дохлятину в кровать тащить? — не удержалась я от упрека.

— Как кто? Сама же выгнала бедную сиротинушку на улицу! Не бережешь ты меня, хозяйка. А я, может, очень даже полезный кот!

— Ну, да, выгнала! Нечего котам на столе делать, так и знай. И убери ЭТО! — указала пальцем на крысу. — С глаз моих!

— Как? Ты разве не хочешь есть? — Котяра нехотя поднялся, перебрался с сундука на кровать, подхватил зубами добычу и посмотрел обиженно. — Шамяю жирную выбирмяу.

— Чего? — переспросила, решив, что ослышалась.

— Тьфу! — Кошак разжал челюсти, отчего трупик выпал обратно на подушку, вызывая у меня брезгливую дрожь. — Самую жирную выбирал, говорю. Ее бы с гречей да с лучком в печи запечь, да в сливочках потомить — такая вкуснятина получится, мррр.

— Послушай, как там тебя? — процедила, превозмогая рвотные позывы, которые пустой желудок сопровождал урчанием и спазмами.

— Спасибо, что спросила, а то я забыл представиться. Руфус Валерьянович Гром, фамильяр и дух-хранитель в седьмом поколении. — Котяра шаркнул лапой и изобразил почтительный поклон, но он получился смазанным, так как зверь ткнулся носом в несчастную жертву ночной охоты.

Я еще удивиться не успела столь звучному имени, как дохлая крыса вдруг шевельнулась, открыла красные глаза-бусины, узрела в опасной близости кошачью пасть, истерично взвизгнула: А-а-а, кот! — и бухнулась в обморок.

— У-и-и! Она живая! — завизжала я в унисон, потому что мои нервы подобного испытания не выдержали. — Ты что, не убил эту тварь?

— Убил, конечно! Но, видно, недостаточно. Сейчас я ее…

— Стой! — рявкнула я, едва кот занес лапу над крысой. Руфус так и замер, недовольно поморщившись. — Только не на подушке! Не смей убивать крыс там, где я сплю, ем и живу, если только они не угрожают моей жизни.

— Фу-ух, напугала. А я-то уж, было, подумал… — Рыжий наглец выдохнул с облегчением и так жахнул лапой по несчастной тварюшке, что искры в стороны посыпались.

— Караул! Убивают! — Крыса вмиг очнулась, запищала истошно и кинулась прямо на меня.

Я зажмурилась, закрыла лицо руками, не зная, как защититься от жуткой зверюги. Не то, чтобы я ее сильно боялась, но не планировала столь близкое знакомство. У меня копилка впечатлений за последние сутки так переполнилась, что я не могла спокойно воспринимать утренние сюрпризы.

— А-а-а, сними ее! Живо! — Затрясла головой, когда серая тварь прыгнула на голову и вцепилась в волосы.

Следом мне на загривок приземлился кот, и эти двое за считанные секунды превратили и без того растрепанные волосы в воронье гнездо. Еще и выдрали клок, расцарапали шею и, вообще, чуть ли не до сердечного приступа довели. Я не знала, как их угомонить. Наощупь двинулась к кухонному закутку, где с вечера стояла заготовленная для умывания вода, и опрокинула на себя полное ведерко.

Вопли и возня сразу стихли. Крыса шмыгнула под печку и Руфус спрыгнул на пол и встряхнулся, обдавая ворохом брызг.

В этот момент в ворота громко постучали.

Выглянув в окошко, я увидела, что за калиткой стоит человек. Человек! Я так обрадовалась, что нашелся хоть кто-то живой, что опрометью бросилась к двери. В последний момент опомнилась, что в мокрой майке, облепившей тело, не стоит показываться незнакомцам.

Но вещей-то у меня не было! Только старухин плащ. Деваться некуда, вернулась к сундуку, накинула на себя эту допотопную древность. Затем схватила расческу и попыталась привести себя в божеский вид. Но куда там! Зверье так спутало волосы, что неделю теперь колтуны вычесывать. Поморщившись, напялила на голову остроконечную шляпу и направилась к выходу.

У калитки, энергично нарезая круги и вытаптывая полянку перед входом, меня дожидался мужчина в черном старинном сюртуке, накрахмаленной белой рубашке и брюках с отутюженными стрелками. В руках незнакомец держал черную лакированную трость с массивным набалдашником в виде черепа, а голову украшала старомодная шляпа. Живописный товарищ! Породистое лицо с орлиным носом источало презрение. Густые черные брови вразлет, выразительные темно-карие глаза и тонкие губы, которые их обладатель нервно покусывал, придавали облику хищной притягательности.

Ох, и интересный гость ко мне пожаловал!

Расстояние от крылечка до калитки всего-то десяток шагов, но я невольно замедлилась, рассматривая незваного гостя. Заметив меня, мужчина весь подобрался, прищурился, проявляя интерес. Затем извлек из нагрудного кармана одиночную линзу на цепочке и приставил ее к левому глазу. Не знаю, что он там увидел и какие сделал выводы, но по самодовольной улыбке, расплывшейся на его губах, явно гадость задумал.

Подметив странные метаморфозы, случившиеся при моем появлении, я гулко сглотнула, поминая добрым словом рыжего котяру и его крысу. Эта парочка постаралась, чтобы при первом знакомстве с местным жителем я выглядела, как чучело. Однако, как бы там ни было, я гордо расправила плечи и приветливо улыбнулась мужчине. Вежливость — наше все.

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

— Явилась, ведьма? — Рявкнул незнакомец таким тоном, будто я должна ему, как земля — колхозу. Не понимая, как на это реагировать, я растерялась. — И у тебя еще хватает наглости заставлять меня ждать?

— А вы, собственно, кто? — У меня брови взлетели наверх от подобной наглости. — И что вам здесь надо?

— Кто? Я? — изумился мужчина. — Она еще спрашивает! Твой хозяин на ближайшую вечность! Или считаешь, исчезла на двести лет, и о твоем долге позабыли? Нет! Магия все помнит. А договор наш, кровью подписанный, я как зеницу ока хранил эти годы. И терпеливо ждал, когда же вернешься.

— Послушайте, ничуть не уважаемый немолодой человек! — я уставила руки в бока и грозно зыркнула на нахала. Везет мне на них последнее время. Один, рыжий и шерстяной, крысу в дом притащил, другой, черный и гладковыбритый, хамит с порога и непонятными долгами козыряет. — А идите-ка вы лесом отсюда! Знать вас не знаю, и ни о каком долге ничего не слышала!

— Знать не знаешь? Ну-ну! Недолго тебе осталось на воле гулять, — зло усмехнулся незнакомец. — День черного солнца не за горами. За все ответишь!

— Бегу и спотыкаюсь! — фыркнула я. — Проваливай! Чтобы больше тебя здесь не видела. А будешь угрожать, в полицию пожалуюсь.

— Э-нет, ведьма, не угадала! Я теперь с тебя глаз не спущу, пока посох и украденную силу не вернешь. Полицией угрожать вздумала? Пфф! Хотел бы я посмотреть на рожу Полицмейстера, когда ты жалобу в Управу придешь писать. Он же тебя под белые рученьки в темницу-то и отправит.

— Посох и силу, говоришь? — Я была на таком взводе после утреннего пробуждения, что моментально включилась в спор и даже не задумалась, что обвинения предназначались не мне. — Это, случайно, не деревянная такая палка с желтым камнем?

— Она самая! — подтвердил незнакомец. — Желаешь вернуть?

— А ведьму, что тебе задолжала, Аидой Власовной звали?

— Аидой! — кивнул мужчина. — Не понимаю, к чему эти вопросы?

— Так, ты обознался! Меня Анной зовут, а бабка Аида умерла. Я здесь по ошибке оказалась. Кстати, может, подскажешь, что это за место? Мы хоть на Земле находимся?

— Вот, карга старая! Выкрутилась! — с досадой цокнул языком незнакомец. — А я-то думаю, отчего аура у ведьмы так посвежела? И долговая метка выглядит так, будто только вчера ее поставил. Неужели Аида нашла способ списать старые грехи? — задумавшись на мгновение, мужчина явно сделал какие-то выводы и нагло ухмыльнулся. — Что же, так даже лучше. Смерть карги ничего не меняет! Ее долг теперь на тебе, и я намерен получить его сполна, ведьма.

— Это я-то ведьма? Сам ты… колдун недоделанный! Овощ тебе в помощь!

— Чего? — Вылупил на меня потемневшие зенки.

— Кочерыжку тебе в подмышку, говорю. Выкуси! — показала наглецу кукиш. — Шиш тебе, а не долг! Я ничего не подписывала и знать ничего не знаю!

— Подписывала или нет, а кровный долг теперь на тебе висит. Если приняла ведьмино наследство, то и расплачиваться за нее будешь. А, чтобы снова сбежать не вздумала, стражей поставлю! — незнакомец стукнул тростью об землю, и та вдруг загудела от удара, заволновалась.

Я попятилась, догадываясь, что добром это не закончится. И точно, то тут, то там вокруг дома стали вспучиваться земляные насыпи, как будто кто-то лез наружу.

Кроты? Пожалуй, что нет. Слишком крупные горки вырастали. Это кто же там такой страшный спрятался?

Не прошло и минуты, как из первой насыпи выскочила небольшая черепушка с горящими потусторонним зеленым огнем глазницами. Вслед за головой и остальные части скелета показались. Я оцепенела, наблюдая, как на свет выползают разной степени разложения трупы животных. Они подчинялись незваному гостю и занимали места вокруг дома. Повлиять на процесс я не могла, но один момент усвоила четко: ни сам жуткий тип, ни его мертвые создания даже не попытались пересечь границу дома. Выходит, пока нахожусь внутри, мне ничего не угрожает. А наблюдать, что вытворяет бессовестная морда в шляпе, не испытывала ни малейшего желания. Молча развернувшись, я зашла в дом и громко хлопнула дверью, намекая, что разговор закончен.