Глава 4

— Значит, так! — Я уставила руки в бока и посмотрела на котяру, рассевшегося на подоконнике. — Я требую объяснений! Раз уж кот ты говорящий, рассказывай немедленно, что за дичь происходит? Что за ахинею нес этот чудик из ролевых игр? И почему у меня под боком кладбище домашних животных оказалось?

— Мряю? — муркнул Руфус, уставившись невинными глазами.

— Поздно притворяться! Я знаю, что ты меня понимаешь. И говорить за пятнадцать минут не разучился. Быстро! Рассказывай! Что? Здесь! Творится? Иначе… — оглядевшись в поисках того, чем бы пригрозить рыжему нахалу, заметила валяющееся на полу ведро. — Иначе немедленно отправишься олимпийские виды спорта осваивать.

— Мурр?

— Прыжки в колодец с тройным переворотом, оздоровительное купание в ледяной воде, исследование подводных глубин без акваланга.

— Зачем же сразу угрожать? — взмутился Руфус Валерьянович. — Я бы и так рассказал, если бы ты попросила.

— Хорошо! Давай поговорим, — медленно выдохнув, согласилась я. Другого источника информации поблизости не наблюдалось.

Прошлепав босыми ногами в комнату, я сняла плащ, кинула на развороченную постель шляпу. Мокрая майка холодила тело, джинсы неприятно прилипали к филейной части. Да и, вообще, дико хотелось вернуться к прежней привычной и понятной жизни. А тут даже снять мокрые вещи опасалась. Будь рядом обычный кот, я бы без стеснения уже разделась, но с этим наглецом рискованно обнажаться. Мало ли, потом какой-нибудь принц окажется зачарованный.

— Хозяйка, а ты не желаешь сначала позавтракать? Или переодеться, к примеру? — искушающим мурчащим тоном поинтересовался котяра, как будто мысли мои читал.

— Я-то, может, и желаю, но что-то не вижу здесь ни еды, ни шкафа с нарядами.

— Тыжведьма! Наколдуй! — как само собой разумеющееся, посоветовал Руфус.

— Ага! Если б я знала еще, как это делается, — пробурчала под нос. — И, кстати, меня уже неоднократно обозвали ведьмой. Так понимаю, обижаться не стоит?

— В смысле, обижаться? Этим гордиться нужно!

— Мда? Пока я не вижу причин для гордости. — Опасаясь намочить кровать, я присела на краешек сундука и выудила из подхваченного по пути рюкзака пудреницу с зеркалом и расческу. — А-а-а! Мамочки! — в испуге швырнула пудреницу на пол. В отражении я увидела жуткую уродину. Бугристая кожа с бородавками и красными пятнами, обвислые щеки и мешки под глазами. — Что вы со мной сделали?

— Что-то не так? — Руфус уставился недоуменно и вопросительно пошевелил усами.

Как у него это так выразительно получилось, даже не спрашивайте. Один факт, что неразвитый голосовой аппарат животного спокойно воспроизводил осмысленную человеческую речь, уже опровергал теорию эволюции.

— Что с моим лицом? Про волосы даже говорить не хочу. Вы двое… кстати, ты избавился от наглой крысы?

— Лицо в порядке — тебя посмертным проклятьем ведьмы слегка зацепило. Пройдет со временем. А волосы, что? Не самая большая проблема. Насчет крысы — каюсь, недосмотрел. Давненько я в Сыроземских лесах не охотился. Откуда ж я знал, что нечисть тут расплодилась и научилась так умело маскироваться? Пока она не очнулась, я полагал, что это обычная ондатра, каких тут тьма тьмущая в прошлом водилась.

— К-каким проклятьем? Что значит, пройдет? Когда? — про крысу я моментально забыла. — Так, стоп! Давай по порядку. И лучше с самого начала. Когда я пришла к старухе, что она сделала? Что случилось потом? Где мы?

— Кхм-мряю! — Руфус тяжело вздохнул, бросил тоскливый взгляд в окно и нехотя спрыгнул с подоконника.

Я проследила взглядом, когда он протрусил через комнату, запрыгнул на кровать и с комфортом устроился в ворохе постельного белья.

— Если уж говорить о том, что было сначала, ты — родилась ведьмой.

— Кха-кха, — закашлялась. — Прости, что? Как это? С чего вдруг? Ни с того, ни с сего, и вдруг сразу ведьмой?

— Ну, а с чего бы у потомственной ведьмы в тринадцатом колене младшей внучке тоже с даром не родиться? Гены!

— В каком смысле, потомственной? Ты на что намекаешь? — Так-то я прекрасно поняла, что сказал кот, но его слова в голове не укладывались. — Моя бабушка — ведьма? И мама тоже? И тетя Лена?

— Только Марьяна Егоровна и ты, дар через поколение по женской линии передается.

— Но почему именно я? Почему не Сонька с Милой, мои двоюродные сестры? Они по характеру вредные и задиристые — натуральные ведьмы. А я что плохого сделала? — возмутилась вселенской несправедливости.

— А это уже от природы и высших сил зависит. Им виднее, кто достоин великой чести, — философски заметил Руфус.

— Если бабушка была ведьмой и знала, что я тоже могу ей стать, почему же ничего не объяснила? Не научила ничему за столько лет?

— Так уж, и ничему? — Котяра шевельнул усами. — А гербарии вы зря, что ли, составляли? Стихи разучивали, и песенки?

— Допустим! И что?

В памяти сразу всплыли яркие картинки, как однажды я целое лето провела в деревне. Мы каждый день ходили в лес за травами. Бабушка рассказывала, как они называются, как правильно их собирать и заготавливать. Вечерами мы вместе заваривали травяной чай, усаживались на веранде, и я слушала удивительные истории, которых бабушка знала великое множество. Особенно меня заворожил рассказ о редком огнецвете, который распускался только раз в году. Заполучив бутон огнецвета, человек обретал способность разговаривать с животными, а еще цветок исполнял заветное желание и давал власть над нечистыми духами. Конечно же, мне захотелось отыскать такую редкость. На следующий год я дождалась нужной ночи и отправилась в лес на поиски. Остановить меня было некому, потому что накануне бабушка куда-то засобиралась, уложила меня спать, заперла дом и ушла. Но я заранее приставила к стене лестницу на заднем дворе, спокойно выбралась через окно и отправилась на поиски. Если б я тогда знала, чем обернется прогулка! Но мне было восемь, лес, куда ходили за травами, я изучила вдоль и поперек, так что не побоялась сунуться туда ночью. Нашли меня через три дня, в сорока километрах от бабушкиного дома, замерзшую, голодную, напуганную. Мама тогда крепко поругалась с бабушкой, и больше меня в деревню не отпускала. С тех же пор у меня появилась ладанка, которую я никогда не снимала и потеряла вчера, столкнувшись с ведьмой. Позже бабушка помирилась с мамой и даже переехала к нам в город, а я постепенно забыла о происшествии и до сих пор не вспоминала о нем.

— Ты мне зубы не заговаривай! — опомнилась я. — С родней я как-нибудь сама разберусь. Колись, давай, что там бабка Аида натворила?

— А что тут скрывать? Жизнь у ведьмы длинная, особенно, когда она умеет ее продлевать, — приступил к рассказу Руфус Валерьянович. — Но жизненный цикл не бесконечен. Наступает момент, когда уже ничего не помогает, и тело умирает, чтобы душа отправилась на перерождение. Грехов же за Аидой много накопилось. Душа темной силой пропиталась, которая не давала ведьме уйти прежде, чем та ей новую хозяйку найдет. С тех пор как Аида на Землю попала…

— Стоп! Что, значит, на Землю? Откуда попала? Как? — перебила рыжего.

— То и значит! Аида пришла из мира под названием Твердь. Он похож на Землю, за единственным отличием — в нем есть место магии и магическим существам. Миры существуют в разных реальностях, но на одной ветви мироздания. Если проще, то соприкасаются, и в местах соприкосновений границы обоих миров истончаются и образуются спонтанные переходы. Этот дом как раз и стоит на такой границе. Но принадлежит он больше Тверди, потому что создан магической силой этого мира.

— Погоди, намекаешь, что мы сейчас не на Земле? — я похолодела.

— Отчего же только намекаю, я прямо говорю — мы находимся в мире Твердь. Если точнее, в Сыроземской чаще, что близ города Сыроземска Одучанского района расположена. Со смертью ведьмы Аиды дом вернулся туда, где ему и надлежит быть.

— Мамочки! А как же мне все исправить? Как домой попасть? — Схватилась за голову.

— Не знаю, я всего лишь дух-хранитель. Ты у нас граничная ведьма и хозяйка дома. И только тебе дозволено перемещаться между мирами, а мы уже за тобой следуем, поскольку крепко связаны клятвой служения.

— Я? Да какая из меня ведьма? Сам посмотри! — приуныла, ошарашенная новостями.

— Ведьма, как ведьма, — хмыкнул кот. — Только молодая еще и неопытная. Ну, так опыт — дело наживное. Тем более, тебе от Аиды кое-что полезное в наследство перепало.

— Например, что? Темная сила, что умереть не дает? Или непонятный долг, из-за которого я в вечное услужение отправлюсь? — припомнила я слова незнакомца и так тошно сделалось, хоть плачь.

— Да не реви ты! — Руфус подобрался поближе, запрыгнул на сундук и потерся мордой об мою руку. Я машинально погладила пушистика, а он замурчал, затарахтел, как мотор. — Грехи старой ведьмы к тебе не прилипли — родовой амулет спас. А сила сама по себе нейтральна. От тебя зависит, во благо её будешь использовать, или во зло. И с некромантом придумаем что-нибудь. Времени до черного солнца еще месяц.

— Да что тут придумаешь, когда я не знаю даже, что там за договор был?

— Ну, так выясни! В лесах не получится отсидеться. Мы только на место прибыли, а Кошмаров тут как тут явился.

— Кто? — хлюпнув носом, переспросила кота.

— Так гость утренний, господин Кошмаров Корней Капитонович — городской некромант, — просветил Руфус насчет личности визитера.

— Час от часу не легче! Угораздило же бабку Аиду связаться с местным Кошмаром! А хорошие новости есть?

— Есть, как не быть? — муркнул рыжий подлиза, млея от ласковых поглаживаний. — Силой ты старую ведьму намного превосходишь. Тебя подучить, и жить можно припеваючи.

— А как же долг?

— Ах, да, с долгом еще разобраться, а после жить припеваючи, — прикрыв глаза, промурчал котяра.

На вопросы, кто будет учить и когда, Руфус уже не ответил, сладко посапывая у меня на коленях. Новости, если подытожить наш разговор, выходили неутешительные. Старая карга влезла в долги к некроманту и смылась из этого мира в надежде, что отдавать их не придется. Так и получилось, ведь перед смертью ей встретилась я, на которую бабка долговые обязательства и скинула. Смерть старой ведьмы спровоцировала перенос дома в другой мир. Осознать этот факт непросто, понять — тем более, осталось только принять, как данность, и не истерить по этому поводу. Руфус сказал, мир похож на Землю, уже легче. Этот Кошмар Капитоныч со мной на русском языке разговаривал. И названия вроде привычно звучат, как будто из нашей глубинки.

Стало быть, что? Не пропаду, освоюсь постепенно. У меня ведь еще и магия имеется, которую я пока в глаза не видела и не знаю, как пользоваться. А то, что ведьмой люди считают, — не такой уж плохой вариант, наверное.

Переложив кота на кровать, я поднялась с сундука и полезла за книгой. Выглядела она солидно: размер чуть больше альбомного листа, толстая кожаная обложка с выбитыми письменами, углы и корешок чеканкой украшены, застежки из ремешков с замочками. Я расстегнула замки и попыталась открыть книгу.

Не тут-то было! Обложка не сдвинулась с места. Что за шутки? Спрессовалась, что ли? Или скрытый механизм имеется?

Я переместилась за стол, чтобы удобнее было изучать фолиант. Прихватила костяной ножик, другого все равно не было. Попыталась поддеть обложку, но только рука соскользнула, и я по пальцу себе чиркнула.

— Шшшш-то ты делаешь? — зашипел и встрепенулся на кровати Руфус.

— Да вот, книгу пытаюсь открыть, а она ни в какую… — Тряхнула рукой, морщась от того, как быстро набух порез и из него закапала кровь.

Пока я соображала, чем бы перевязать или зажать рану, кот уже оказался рядом и слизал алые капли. Чисто так языком прошелся, ни пятнышка на коже не осталось, а порез тут же корочкой покрылся.

— Ты чего творишь? — Я оторопела, честно говоря.

— А ты чего драгоценный ингредиент без дела расходуешь? — огрызнулся кот. — Кстати, смажь гримуар кровью, чтобы новую хозяйку признал, — посоветовал он, указывая на те капли, что упали на стол.

Я последовала его совету, макнула указательный палец в алую жидкость и испачкала краешек обложки. Чуть-чуть совсем, но этого хватило, чтобы передняя крышка сама откинулась в сторону, а на белой странице красными чернилами проступила надпись:

— «Приветствую, ведьма Анна! Что желаешь знать?»