Глава 15

— Как не будет? Мы что же, зря прождали полдня? — донеслись возмущенные окрики.

— А с чего вы решили, что я принимаю посетителей? — Поразилась людской простоте. — Табличку с расписанием кто-то видел? Нет! И не увидит, потому что ее не существует. И, вообще, пока разрешение в Управе не получу, никого принимать не буду!

— Больно на-адо! — заревела басом Жданиха. — Ты лучше ответь, ведьма, куда моего мужа подевала! С утра, как ушел Борьку пасти, так и не возвращался.

Я шумно втянула носом воздух, сдерживая накопившуюся за день ярость.

— Во-первых, я за чужими мужьями следить не нанималась! — рявкнула на бабищу в ответ. — А, во-вторых, тыкать своему мужу и козлу будете! И, в-третьих, пошла прочь с моего порога, пока не прокляла.

— Это что же, люди добрые, делается? — сменив тон, жалостливо запричитала Жданиха, с надрывом и подвыванием. — Средь бела дня угрожают и извести пытаются. Мужей чужих из дому уводят, ведьмы проклятущие! Детишек сиротами оставляют, кормильца лишаю-ут!

— Да, как только язык повернулся такие гадости говорить? Кого я увела? Доказательства где? Кто позволил клеветать и порочить мое честное имя? — распахнула калитку и выскочила за порог, чтобы посмотреть в глаза нахальной бабе.

По сальной роже Жданихи скользнула торжествующая ухмылка, которая стала последней каплей лопнувшего терпения.

— Вы все! — обвела взглядом каждого из присутствующих. — Свидетели, что неуважаемая госпожа Жданова несправедливо обвинила меня в том, что я увела ее мужа, лишила кормильца и оставила детей сиротами, не имея на то никаких доказательств. Я же заявляю, что до сегодняшнего дня не знала эту семью, никого и никуда не уводила, и даже в мыслях подобного не допускала. И пусть меня немедленно поразит молния, если я соврала!

Слова прозвучали, и люди в ожидании уставились на небо, на котором не было ни облачка. Жданихе вернулась отзеркаленная ухмылка.

— Готовы ли вы поклясться собственной жизнью и ответить за все, что тут наговорили? — Вопросительно вздернула бровь и посмотрела на притихшую бабу. — Молчите?

— Ты не обманешь меня, ведьма! Я не поведусь на хитрые уловки! — признавать собственных ошибок Жданиха, похоже, не умела. — И, вообще, ты поселилась тут незаконно! Это наш пустырь! И всяким ведьмам тут не место!

— Вот как? Ваш пустырь. У вас и документ подтверждающий имеется? К слову, само слово пустырь означает, что он ничейный. А место мне тут или нет, не вам решать! И насчет обмана — очередная клевета! Что ж, раз уж вы так радеете за честность и справедливость, то с этого момента будете говорить правду и только правду. А коль произнесете хоть одно слово неправды или вздумаете склоки наводить, то и забрешете, как собака! И да, с этого часа вас всегда будет тянуть туда, где находится ваш благоверный. Как нитку за иголкой.

— Ах, ты… гав-гав-гав! — звонко залаяла Жданиха и выпучила поросячьи глазки. — Гав! Гав-гав. Гав-гав. Гав!

Зрители дружно зашлись хохотом. Я и сама прыснула со смеху, глядя, как бабища вдруг повела носом и резво помчала в сторону города, при этом визгливо погавкивая и размахивая руками.

— Представление закончено! Прошу всех разойтись по домам! — приняв серьезный вид, попыталась разогнать оставшихся визитеров.

— Да, как же, госпожа ведьма? Мы столько тут простояли. Вы должны нас принять, — возмутился очередной умник.

— Не поняла! Когда это я успела задолжать? — уставилась на него грозно. — Я никого сюда не звала. Объявлений о приеме не давала. Я еще даже не решила, стоит ли здесь оставаться. Если еще хоть раз подобное представление состоится, уйду отсюда, куда глаза глядят.

— Скажите хоть, когда посетителей принимать начнете? — нашелся один разумный человек.

— Сперва получу лицензию на предоставление услуг в Управе, а также разрешение на то, чтобы поселиться на этом пустыре. Сколько времени это займет — понятия не имею. Сегодня, например, полдня прошло впустую.

Без предводительницы народ растерял воинственный пыл, люди постепенно разошлись. Только женщина, с которой я перекинулась парой слов в самом начале, так и стояла чуть поодаль, чего-то ждала.

У меня, если честно, сил уже не осталось, чтобы визитеров принимать. Да и сам факт оказания услуг после убедительной речи, выставил бы меня лицемеркой.

— Анна Тихомировна, пожалуйста! — попросила незнакомка, когда я уже закрывала калитку и намеревалась пойти к себе. — Вопрос жизни и смерти. Я не знаю, к кому пойти и где найти помощь.

— Но вы же слышали, — устало вздохнула. — Я сама тут на птичьих правах.

— Умоляю, помогите! — бухнувшись на колени в пыль, женщина закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

— Идемте в дом. Я ж не изверг какой, чтобы людскими страданиями упиваться. Помогу, чем смогу.

Оказывается, держалась незнакомка из последних сил, которых не осталось на то, чтобы подняться. Поддержала ее и потихоньку довела до дома. А там уже Шуша захлопотала. Подала гостье водички, а затем и поужинали вместе. После еды дело до разговора дошло. Поделилась Агафья Митрофановна Спицына печальной историей. Жила она прежде зажиточно, с мужем и сыновьями, горя не знала. Муж торговлей занимался, по реке на ладьях из дальних уголков Анидории товары в Сыроземск поставлял. Старший сын торговой лавкой заведовал, средний и младший — отцу помогали. Пару лет назад возникла необходимость старшему по торговым делам в дальний путь отправиться. Съездил он благополучно, договорился о поставках заморского товара и даже жену-чужеземку привез. Да только с того момента на семью несчастья и посыпались. То товар с браком придет, то поставка задержится, то болезнь среди команды случится и судно на карантин запрут вместе с грузом. А потом и вовсе из одной поездки муж не вернулся. Сыновьям пришлось выкручиваться, влезать в долги, чтобы расплатиться с поставщиками, закладывать имущество. Старший сам за товаром стал ездить и младшего для помощи брать. С последней поездки два месяца прошло, как оба должны вернуться с товаром, а от них даже весточки нет. Кредиторы уже дом отобрали, среднего сына в долговую яму посадили. А в лавке власть к рукам молодая сноха прибрала, свекровь на улицу выгнала. Соседи на время приютили, да только не будут же они чужого человека до старости содержать?

— И как же помочь-то? — выслушав историю Агафьи, я задумалась.

— Скажи хоть, живы ли сыновья? Что с мужем случилось? Из-за чего на нашу семью такие беды свалились? — подсказала гостья.

— Давай попробуем узнать. — Полезла в сундук за волшебным зеркальцем. — Как супруга зовут и сыновей, что пропали?

— Степа. Степан Кузьмич он, а деток Коленька, Петя и Кузьма.

Я задумалась, чтобы сформулировать правильный призыв и не показать лишнего, если вдруг с близкими Агафьи непоправимое несчастье произошло.

— Силу ведьмы призываю! На себя лишь уповаю. В помощь Морока беру, все невзгоды отведу. Зеркало пусть без прикрас мне покажет в сей же час, по каким дальним краям бродит наш купец Степан. Если жив, то дай понять, когда домой супруге ждать. Если ж нет, то укажи, в чьей сырой земле лежит.

Поверхность зеркала заклубилась туманом, после чего показала изможденное бородатое лицо уже немолодого мужчины. Одетый в мешковину, босой, он вместе с другими, такими же бедолагами брел по кругу и месил грязь, толкая перед собой тяжелый деревянный рычаг. Рядом тащились такие же исхудавшие и осунувшиеся мужчины разных возрастов. Силы в их руках было немеряно, раз толкали бревно диаметром в два обхвата. Только почему-то никто не возмущался рабским трудом, не роптал и не пытался что-либо изменить.

Агафья увидела, как тяжело ее близким приходится, и заплакала горько. Да и мне не по себе сделалось. Куда эти люди попали, что с ними так обращаются?

— Ты узнаешь кого-нибудь? — уточнила у женщины, а то ведь заклинание только на мужа делала, сыновей могло и не показать, если они в другом месте находились.

— А как же? Степан мой и Коленька с Кузьмой — вместе на чужбине из горькой чаши пьют. А с ними команда, с которой на торг уходили, — опознала остальных пленников Агафья и заплакала еще сильнее. — Их жены каждый день справляются, нет ли вестей. А мне и сказать нечего.

— Силу ведьмы призываю! На себя лишь уповаю. В помощь Морока беру, все невзгоды отведу. Зеркало пусть без прикрас мне покажет в сей же час, кто виноват в лихой беде, что пришла к этой семье. Покажи, как их спасти и напасти извести!

На этот раз поверхность зеркала заклубилась черным туманом, который с трудом развеялся, открывая перед нами девушку невероятной красоты. Черноволосую и черноглазую, с белым точеным личиком и алыми губами, приятными округлостями в нужных местах и тонкой талией.

— Аксинья это, сноха старшего сына, — сразу угадала девицу Агафья. — Неужели она мужа и сыновей погубила? Змеюка подколодная!

Я кивнула, понимая, что и без моего колдунства выводы лежали на поверхности, и продолжила смотреть, ведь зеркало не зря показывало, как девушка стоит у окна и провожает взглядом закатное солнце. Едва светило скрылось за горизонтом, а в горнице потемнело, следом вспыхнула лучина и загорелась восковая свеча. На миг в оконном стекле отразилась вовсе не молодая красавица, а страшная старуха с красными глазами, сморщенной обвислой кожей и длинными почерневшими когтями вместо изящных пальчиков.

— Любимая, ты где? Я тебя уже заждался? — раздался из глубины дома молодецкий мужской голос.

— Уже иду. Любимый, — ухмыльнувшись кривым ртом, усыпанным острыми черными зубами, милым голосочком ответила старуха, после чего задула свечу и направилась к мужу.

— Матушка Макошь, да за что же это моему Коленьке такое наказанье? — ахнула мать. — Где он эту ведьму только нашел?

Следом зеркало показало, как изящная ладья с расписным парусом идет по реке мимо вздымающихся в вышину гор. В чистом небе, на котором не видно ни облачка, кружит орел. Пейзажи вокруг открываются завораживающие: поросшие зеленью горы и холмы, чередующиеся с живописными долинами и цветущими лугами. Те, кто не занят был управлением лодки, головами устали вертеть, любуясь красотами. Ладья вынырнула из-за очередного поворота и подошла к месту, где река раздваивалась, обнимая двумя рукавами обширный остров, в глубине которого высилась черная скала, лишенная растительности. По левую сторону природного острова виднелось поселение, состоящее из нескольких десятков одноэтажных домов, утопающих в зелени, и небольшой пристани. Вода возле деревни виделась темной, застоявшейся, с островками ряски и камыша.

— Надо бы направо повернуть. Там течение бурное, чистое, вмиг остров обогнём. А слева, вероятно, старое русло было, которое обмельчало или пересохло. Не ровен час, на мель сядем, — предупредил Николая опытный капитан. — Или назад вернемся и попробуем пройти по протоке, мимо которой пару часов назад проплывали. Не нравится мне эта деревня, по округе о Босорах слава дурная ходит.

— Деревня, как деревня, какая тут может быть опасность? — удивился молодой купец, уверенный в собственных силах. — К тому же, на постоялом дворе ориентир как раз на Черную гору давали. Авось, Ильм не подведет и Переплут дорогу верную подскажет.

На следующей картинке мы увидели, как команда речной ладьи высаживается на деревянную пристань. Встречать пришлых собрались на берегу все местные жители. Вернее, жительницы, потому что мужчин среди них по пальцам перечесть. В стайке молодых девушек, хохочущих и с интересом поглядывающих на чужаков, Николай заприметил удивительную красавицу. Влюбился с первого взгляда, глаз не сумел отвести. Аксинья дочкой деревенского старосты оказалась. Девица так пришлась по нраву молодому купцу, что он в тот же день посватался. Свадьбу через три дня справили, богатыми дарами и товарами ладью загрузили, договорились о сотрудничестве, чтобы через Босоры из других деревень продукцию закупать, и отправились обратно.

— Видишь, нечисть это! Босорка! Присосалась к мужчинам пиявкой и тянет жизненную силу. Питается горем, страхами и страданиями, — откопала в книге описание нечисти, обманом пробравшуюся в купеческую семью. — Не переживай, Агафья. Есть способ вывести тварь на чистую воду! Слушай внимательно, что необходимо будет сделать. Сначала потребуется выманить Аксинью из дома хотя бы за час до заката. А самим в это время посыпать порог и подоконники смесью из соли и толченого чеснока, развесить по углам ветки терна и бузины, затопить печь поленьями вяза и кинуть в огонь полыни, чтобы дым наполнил дымоходы и проник в каждую щель. Соседей придется обойти и предупредить, чтобы не впускали нечисть на порог, если не желают беду к себе перетянуть, и попросить разжечь во дворах костры с полынью. После заката деваться босорке будет некуда, она и проявит истинную суть. Дальше останется только поймать тварь и связать веревками, пропитанными отваром шиповника, а после отвезти туда, откуда пришла. Босорки не могут сами перебраться через воду, вот и используют для этого заезжих купцов. А гигантский жернов, который твой муж с сыновьями и другими мужчинами приводит в движение, камни черные перемалывает. Черная пыль дурманит разум. Она же отравляет посевы и губит скот. Чем больше люди испытывают бед и страданий, тем моложе и краше становятся босорки.

— Да, неужели таким тварям дозволено безнаказанно зло на тверди творить? Благодарю тебя, Анна, что не отказала в помощи и открыла глаза на творящееся беззаконие! Прости, что, кроме поклона в пояс и человеческого спасибо, нечем за добро отплатить. — Сказав это, женщина и впрямь поклонилась до земли. — Сама видишь, в какую кабалу угодила.

— А мне и того хватит, что сумела помощь посильную оказать. Не нужно более никакой благодарности, — заверила Агафью. — От чистого душой человека доброе слово дорогого стоит.

— Пойду я, с твоего позволения, — засобиралась женщина, глаза которой загорелись надеждой. Такая горы свернет, а родных мужчин из беды выручит. — По соседям и знакомым пойду, авось удастся Петрушу из долговой ямы вызволить.

— А что, много ли задолжали? — поинтересовалась как бы между делом.

— Много, Анна Тихомировна, — женщина понурилась. — Сто пятьдесят золотых, если еще дом и ладью из залога выкупать.

— Большая сумма, — невольно нахмурилась, припоминая, сколько с меня запросили за решение вопроса с документами.

— Верно! Но я что-нибудь придумаю. Обязательно! Еще раз спасибо за помощь. Не поминайте лихом, — попрощавшись, гостья ушла, а я вопросительно посмотрела на Руфуса.

— Как думаешь, если попросим дом, получится столько золота раздобыть?