Глава 16

На ночь глядя я не рискнула экспериментировать, а утром после завтрака озадачила дом просьбой указать, не спрятан ли поблизости клад с золотом. Мне много не нужно — сто пятьдесят пять монет, чтобы купеческого сына из долговой ямы вызволить и решить вопрос по легализации в Сыроземске.

Вышла я во двор, ожидая похожего сценария, как вчера с железными штырями. Но нет, монетки из земли не появились. Зато выросли цветочки с золотистыми округлыми соцветиями. Один у порога проклюнулся, другой — у калитки сквозь утрамбованную землю пробился.

— Руфус Валерьянович, как считаешь, а не для нас ли столь милая прелесть расцвела?

— Вполне возможно, хозяйка. Надобно по этому следу пройти, глядишь и найдем место, где клад зарыт, — подтвердил мою догадку кот.

— Тогда лопату прихватить и мешок не помешало бы, — подошла к вопросу добычи клада с практической точки зрения.

— Зачем лопата? — мрякнул кот. — Лучше Шушу возьмем. При необходимости она вмиг доставку организует.

— Дом, если понадобится выкапывать золото, будь добр, выдай рабочий инструмент, — не повелась на кошачью подначку.

Выждав немного, я поняла, что обойдемся без лопаты, и смело вышла за калитку, оглядываясь в поисках нового ориентира.

На удивление, ранние визитеры сегодня не появились. Это хорошо, меньше свидетелей будет, чем мы тут занимаемся. Заприметив еще один цветочек на границе леса, поспешила к нему, пока не пропал. Та милота, что выросла на участке, уже исчезла, как будто ничего и не было.

Занимательная игра с поиском сокровищ завела нас в самую гущу леса. У подножия старого кряжистого дуба, корни которого переплелись в причудливый узор, обнаружила последний цветочек. Он вырос на стволе дерева, как бы намекая, что золото спрятано тут.

— Хм, и где искать? — задрала голову, прикидывая, какой высоты дерево и придется ли забираться наверх. Только зачем лезть самой, когда под рукой природой обученный верхолаз с когтями имеется? — Руфус, не желаешь размяться?

— Я? Лазить по деревьям? Пфф! Это моветон, — фыркнула наглая морда. — Я приличный кот.

— Анна Тихомировна, разрешите мне? — с готовностью вызвалась Шуша. Для лесного похода она принарядилась в зеленое дорожное платье со шляпкой, походными сапожками и миниатюрным чемоданчиком в комплекте.

— Если не сложно, — улыбнулась помощнице.

Ох, не зря рыжий прохвост радел за то, чтобы пристроить лесную нечисть в дом. Наверняка, планировал спихнуть все заботы на крысу. А она, тем временем, помогая себе длинным хвостом, ловко взобралась по стволу на нижнюю ветку, оглянулась и после моего одобрения исчезла в сплетении кроны.

Минут через пять возле дуба зашевелилась трава. Отовсюду к дереву спешили крысы. Они серыми ручейками взбирались на дуб и терялись в густой листве. К Шуше я уже привыкла, а вот ее многочисленные помощники еще вызывали оторопь. Подскочив с места и загасив в зародыше испуганный вскрик, я отошла в сторонку, наблюдая, что дальше будет. А крысы прибывали и прибывали, лезли на дерево, но назад не спускались. Наконец, изволила появиться сама помощница. Щечки у нее разрумянились, красные глазки взволнованно заблестели, одежка чуть растрепалась, и шляпка где-то потерялась.

— Ну, что скажешь? Нашли? — Руфус умыкнул с языка вопрос.

— А как же, госпожа! Нашли, конечно. Только с охранным духом пришлось повоевать, но мы быстро с ним справились. Оголодал он и одичал совсем. Однако же слово к тебе имеет, хозяйка. Выслушаешь ли его?

— Как же не выслушать? Мы же к нему за золотом пришли, правильно понимаю? Так пусть появится и скажет, чего хочет.

— А я уже тут, Анна Тихомировна! — донесся старческий скрипучий голос.

Я огляделась, не понимая, откуда звук. Вокруг — никого, кроме моих спутников.

— Здравствуйте! А где же вы? Я никого не вижу.

— А вы под ноги, стало быть, посмотрите. Только осторожнее, не наступите, пожалуйста, — вежливо попросил дух.

Я опустила глаза вниз и ничего, кроме прелых листьев, застрявших в корнях дуба, да оливково-бурых шляпок грибов не увидела. Внезапно один гриб шевельнулся и резво перебрался через сухую ветку, забираясь чуть повыше по стволу. Невольно улыбнулась, обнаружив перед собой гриб боровичок на ножках. Когда он задрал голову, то рассмотрела человеческие черты и остальные части маленького тельца.

— Так, вот вы где? — я присела, чтобы получше рассмотреть дедулю.

Такого живописного старца я только в советских мультфильмах и видела. Одежка простая — домотканые штаны и рубаха, подпоясанная веревочным поясом, на ногах лапти. Шляпа с широкими полями, белым низом и бархатистым коричневым верхом — не отличить от настоящего гриба. Лицо морщинистое, но глаза ясные, с зеленцой, смотрят внимательно, будто насквозь человека видят.

— Как же вас зовут, уважаемый лесной дух?

— Селиваном, стало быть, кличут, госпожа ведьма.

— Вы уж не серчайте, что мы без приглашения нагрянули. Меня дом сюда направил. За золотом. Вы только не подумайте, мне для дела надо. Сто пятьдесят монет, чтобы купеческого сына из долговой ямы выручить, и пять — чиновникам отдать за документы на пустырь, где дом стоит, и паспорт.

— Вон оно что! — старичок задумчиво погладил седую бороду. — На доброе дело, стало быть, просишь. А для себя разве золотишка не нужно?

— А меня дом всем необходимым обеспечивает. Крышу над головой дает, кормит и поит, защищает и помогает в делах. Вот, получу лицензию на оказание услуг, и тоже помогать буду людям по мере возможностей.

— Готов я, стало быть, золото отдать. Только и вы, стало быть, уважьте просьбу, госпожа ведьма. — Селиван хитро прищурился. — Вижу, помощники у вас больно шустрые. Пусть они, стало быть, помогут лес от вредителей очистить. Для них — посильная задача, справятся за неделю или две, стало быть.

Судя по всему, лесовичок имел в виду крысиную братию, которая из логова его вытащила. Стало быть… тьфу, привязалось же выражение! Значит, у крысы и нужно разрешения спрашивать.

— Шуша, что скажешь? Осилят твои друзья такую работу? — обратилась к помощнице.

— Они справятся, только если вы подсобите. Ну, сами знаете, как, — крыска потупилась и шаркнула ножкой.

— Силой поделиться? Ммм, хорошо, — думала я недолго. — Бери, сколько требуется, — протянула Шуше руку.

На этот раз ножа при себе не было, поэтому крыса осторожно прокусила палец и слизала проступившую капельку крови. Сил побольше пришлось потратить. Я пошатнулась, ощущая легкое головокружение. Присела на ближайший пенек, чтобы прийти в себя. А серый поток разом хлынул вниз со старого дуба и живым ковром зашевелился в траве.

— Анна Тихомировна! — возник рядом Селиван. Стянул с головы грибную шляпу, заробел чего-то, переминаясь с ноги на ногу.

— В чем дело? Что-то не так?

— Все так! Что вы? — закивал старичок. — Только, вижу устали вы шибко, а дорога до Сыроземска неблизкая.

— Верно. Вот, посижу немного, отдохну, и в обратный путь выдвинусь.

— А я вам хотел предложить договор один, — снова замялся.

— Договор? Какой? Мы вроде бы уже договорились, — я удивилась.

— Ха! Он же, мряю, мнется твоей силушки попросить. Увидал, как Шушу подкормила, вот и завидно стало, — влез с пояснениями кот.

— Вон оно как? И что же ты хочешь предложить? — удивленно вскинула бровь.

— За толику силы готов короткую лесную тропку проложить и зверей диких отвадить, коль на пути попадутся, указать, где травы редкие растут, — расщедрился Селиван. Однако понял, что с травками погорячился и добавил. — Но то за отдельную плату! Зато по первому зову приду, если понадоблюсь.

— Сапоги хорошие. Надо брать, — пробормотала себе под нос.

— Какие сапоги? — удивился Руфус, расслышавший каждое слово.

— Не бери в голову — отмахнулась я, — это так, выражение из прошлой жизни. Я говорю, что будем договариваться. Если уж планирую людям услуги оказывать, то в лес часто придется наведываться, собирать травы для зелий. Не все ж дом за каждую мелочь просить?

Сошлись мы в цене быстро. Это для восстановления пошатнувшегося здоровья Селивану капелька крови требовалась, и для привязки заодно. А после раз в месяц достаточно преподнести дары для лесного духа. Хлебушка свежего, молочка или зерна для птиц — не так важно. Главное, чтобы с душой и уважением подношение делалось. Тогда лесной дух-хранитель дорожку короткую покажет, на грибную поляну выведет или же к тем местам, где ягоды сладкие поспели. А уж как Шушины помощники деревья от вредителей очистят и паразитов, которые зеленые насаждения губят, так и совсем в лесу благодать настанет. Мне же лучше, если травки вырастут крепкими, полными жизненной энергии и колдовской силы. Да и жить рядом с живым здоровым лесом — одно удовольствие, для птиц и зверья раздолье, и для человека сплошная польза.

До дома Селиван, окрепнув, нам быструю дорожку проложил. Удивительное дело, когда перед тобой вдруг зеленой волной расстилается тропинка, по краям которой цветут белоснежные первоцветы. Травка на вид такой мягкой и нежной показалась, что я не удержалась от того, чтобы разуться и пробежаться по мураве босиком. Домой я попала быстро. Оглянуться не успела, как оказалась на знакомой опушке.

— Спасибо тебе огромное, Селиван! — поблагодарила духа, испытывая еще и невероятный подъем сил после такой прогулки.

Мои помощники, также прибывшие вслед за мной, попритихли. Видно, им тоже чудная тропинка понравилась. И, только достигнув калитки, я вдруг вспомнила, что золота так и не увидела.

— Ой, а как же монеты? Неужели позабыли в лесу?

— Что вы, Анна Тихомировна! — возразила Шуша. — Все до одной давно домой доставлены и вас дожидаются.

— Вот как? И где же? — поспешила зайти в избу.

Монетки и правда лежали на столе, выложенные десятью ровными столбиками по десять штук и отдельной стопкой в пять единиц.

— Руфус Валерьянович, а не желаете ли прогуляться по городу? Только перекусим сначала, а после отправимся. Дела неотложные появились.

— Дозвольте и мне с вами пойти? — впервые попросилась помощница. — На рынок по пути заглянем, продуктов про запас прикупим.

— Конечно, зачем спрашиваешь? Идем, если нужно. Только на рынок-то не с чем заходить, — последнее добавила уже вполголоса. Постеснялась у Селивана лишнюю монетку попросить. Для дела — пожалуйста, а для себя заробела, язык не повернулся.

Для похода в городскую администрацию я переоделась в нарядное платье, обула туфельки и переплела волосы в затейливую косу. Шуша тоже облачилась в наряд, неуловимо напоминающий мой. За нами крысе сложно было бы угнаться, не наглотавшись дорожной пыли, поэтому я предложила ей занять дамскую сумочку. Все равно туда ничего серьезного не положишь, кроме платочка или монеток.

До администрации добрались минут за сорок, я даже слегка запыхалась и взмокла на жаре. Пока в компании Шушы отдыхала в тенечке, рыжий прохвост проскользнул в здание. Отсутствовал он чуть более получаса, после чего меня пригласили к тому самому клерку, с рыбьими глазами, где он торжественно вручил мне паспорт жителя Анидории на имя Орбод Анны Тихомировны, а также разрешение на проживание и лицензию на оказание услуг личного характера с обязательной уплатой в казну города ежегодного налога. И сумма налога подозрительно знакомой оказалась — сто пятьдесят монет. Но у меня даже сомнений не возникло, на что потратить такую сумму. А налоги заплачу потом, как эти самые услуги начну оказывать.

Паспорт и бланки с гербовыми печатями я спрятала за корсаж — так надежнее, ведь местная мода карманов не признавала. Кошельки и мешочки для денег было принято носить на поясе, что, как мне кажется, совершенно не практично.

Следующий визит мы нанесли в контору ростовщика Остапа Гавриловича Грабина. Его работный дом располагался по соседству с городской тюрьмой, где содержали злостных должников, чтобы не сбежали. Неожиданно у ворот встретили нашего знакомого — кузнеца Тифона.

— Доброго здравия, ведьма Анна, — поздоровался он. — Какая встреча! Слышал, вы поближе к городу перебрались? Так, отчего в гости не захаживаете? Непременно приходите сегодня на ужин. Равана обидится, если откажетесь. Да и Сафрон расстроится. Он только о вас и говорит последние дни.

— Эмм, и вам доброго дня, уважаемый кузнец. Конечно, я навещу вас. Просто недавно перебралась, еще не обустроилась толком на новом месте. Передавайте супруге мои наилучшие пожелания.

Обмениваясь любезностями, я обратила внимание, что неподалеку Тифона ожидают двое крепких деревенских парней.

— Никак помощников себе подобрали? Неужели не справляетесь? — удивилась я.

— Заказ большой поступил недавно, вот и понадобилась пара дополнительных рук, — пояснил Тифон, ничуть не смутившись. — Вы уж извините, тороплюсь я. Вырвался из дома исключительно по делу, а у самого сердце болит, что работа простаивает.

Попрощавшись с кузнецом, я отправилась разыскивать господина Грабина. Домовладелец обнаружился на втором этаже работного дома в кабинете, заваленном бумагами. Лысеватый и приземистый, с пивным животиком и бегающими глазками, Остап Гаврилович выглядел на свои сорок с хвостиком, но отчаянно молодился и, очевидно, трепетно относился к собственной внешности. Это сразу бросалось в глаза при виде тщательно зализанных прядок, маскирующих отсутствие растительности на теменной части черепа. Прибавить к этому модный костюм в клетку, накрахмаленную рубашку, гладковыбритое лицо и тягучий запах мужского одеколона, сшибающий с ног при входе, и получался колоритный персонаж. При внешней опрятности господина Грабина окружающий беспорядок вызывал у нормального человека недоумение. Хорошо хоть на деловой хватке подобные вещи не сказывались.

Вопрос по освобождению Петра Спицына решился быстро, как только мешочек с золотом перекочевал в руки жадного до денег ростовщика. Он выдал расписку, что купец Спицын и его сыновья ничего больше не должны, а заложенное имущество возвращается владельцам. Копию расписки шустрый мальчишка — помощник Грабина тут же отнес начальнику тюрьмы, чтобы беднягу побыстрее отпустили.

Хотя, один нюанс в ходе беседы все же возник. Ведь это я выкупала долги Спицыных, следовательно, у должника вместе с домом и ладьей попросту менялся владелец. Разумеется, я неволить незнакомого человека не собиралась, поэтому сразу подписала бумагу, что претензий к уважаемому семейству не имею.

Остап Гаврилович не достиг бы столь высокого положения, если бы не разбирался в людях. Поэтому сам предложил вариант, при котором имя доброжелателя, погасившего долг купеческой семьи, осталось бы неизвестным. За это получил золотой, который Шуша с невозмутимым видом извлекла из котомочки и положила на стол господину ростовщику.

Вот так вот! С чего вдруг такое расточительство на людях выяснять не стала, отложив разговор до дома.

На выходе из работного дома, я заметила исхудавшую фигурку Агафьи, которая как раз подошла к тюремным воротам. То ли ей сообщили, что сына выпускают, то ли так совпало — выяснять не решилась. Зато убедилась, что обязательства по освобождению из тюрьмы Петра Спицына господин Грабин честно выполнил. Из ворот, щурясь и прикрываясь рукой от яркого солнца, вышел грязный и обросший мужчина. Агафья глазам не поверила, увидев сына на свободе, заплакала, кинулась обниматься. Но недолго, почти сразу женщина начала торопливо о чем-то рассказывать, активно жестикулируя. Судя по тому, как расправил плечи молодой человек, крепко стиснул кулаки и с какой решимостью направился куда-то, недолго осталось босорке упиваться чужими страданиями.