Глава 4

Настоящее время. Маскарт

В «Тухлой селедке» было многолюдно и душно. Холодный ветер сгонял людей с заснеженных улиц, все чаще соседи собирались за барной стойкой, чтобы обменяться сплетнями и промочить горло односолодовым виски. Бар почти не отапливался, но горячительные напитки согревали не хуже камина. Частыми гостями здесь были моряки: «Селедка» находилась близко к порту. Как не зайти и не расслабиться после долгого плаванья?

Невис поправил воротник подбитой волчьим мехом дубленки и огляделся. Капитана Элая, самого отчаянного мореплавателя на континенте, описали как огромного мужчину в годах, с окладистой седой бородой, знатного любителя выпить. Последних в баре было немало – кислый запах выпивки висел в воздухе, но Невис сразу понял, о ком речь. Кто бы еще выставил на столешнице семь пинтовых кружек эля? Вокруг стола собралась кучка подвыпивших гогочущих парней, и Невис присоединился к зрителям.

– Вы будете делать ставку? – подскочил к магу щуплый рябой паренек с длинным списком в руках.

– На что? – без интереса откликнулся Невис, не сводя взгляда с Элая. Капитан зорко следил, чтобы пышногрудая девица наполнила кружки элем до краев.

– Что капитан Элай сможет осушить семь кружек за раз! Прошлый рекорд был шесть.

– Ставлю золотой. Я верю, что капитан может совершить невозможное, – достаточно громко произнес Невис, и в толпе зашушукались, услышав его предложение. Ставка была высока.

Элай тоже посмотрел с интересом и сделал большой глоток из восьмой кружки, которую держал в руках. Кажется, он не сомневался в успехе.

Что же, именно такой капитан и нужен Невису!

– Раз! Два! Три! – громко скандировали посетители, пока Элай опрокидывал в себя кружку за кружкой. Острый взгляд с каждым новым глотком мутнел, на пятой капитана стало покачивать, а перед седьмой его рука дрогнула. Все затаили дыхание, но он выровнялся и только крепче схватился за кружку.

– Ваше здоровье! – отсалютовал он и одним глотком осушил посудину. После чего грохнул кружкой о стол и усмехнулся, вытерев усы. Если он и был пьян, то падать замертво точно не собирался.

Стон разочарования прокатился по залу. Мало кто верил, что капитан справится, и теперь жалели проигранные деньги. А уж когда он жестом показал девице-официантке, что нужно налить еще… Смысла торчать рядом с его столиком больше не было. Люди бурчали под нос, но Невис отметил – расплатились все. Похоже, слухи не врали – Элай был суров и скор на расправу.

Шустрый мальчишка собрал выигрыш, отсчитал Невису его долю, остальное положил перед капитаном и, получив серебряную монетку за работу, скрылся из виду. Элай продолжил неспешно потягивать эль, закусывая жирными бараньими ребрышками. Не дожидаясь, когда ему предложат присесть, маг сам пододвинул крепкий стул и уселся напротив.

– А, тот щедрый спорщик! Неплохо подзаработал? – едва взглянул на него Элай, продолжая обгладывать кость. – Тебе что-то от меня нужно?

– Я хочу добраться до Иствера, – не стал темнить маг, ничуть не обидевшись на фамильярность. В поисках фонаря он успел повидать разных людей, и вытерпеть наглость взамен будущей услуги было нетрудно. Тем более он мог припомнить грубость при случае, позже. Невис не любил, но умел ждать.

– Поздновато спохватился. Сейчас идти на север опасно – море замерзает, корабль может встать во льдах.

– Разве льды – препятствие для смелых? Я слышал, вы самый отчаянный капитан в Маскарте.

Элай даже бровью не повел в ответ на грубую лесть.

– Я, может, и самый отчаянный капитан, но не сумасшедший. Забудь об этом. Никто не рискнет выйти в ледяное море в начале зимы.

– А если на борту будет двое магов?

Капитан одним глотком допил эль и отставил кружку. Молча потеребил бороду.

– Я готов заплатить за любые повреждения на корабле или выкупить его при необходимости. Уверен, мое предложение вас заинтересует.

Чувствуя колебания Элая, Невис выложил на стол тяжелый кошель с золотом.

– Считаешь, мне так нужны деньги? – хмыкнул капитан, указав на лежащий рядом солидный выигрыш.

– Думаю, да. Иначе с чего бы грозе морей выступать на потеху публике? А я дам вам столько, сколько захотите.

– Что же тебе так понадобилось на севере? – взвесив кошель в руке, полюбопытствовал мужчина, и Невис понял, что в этом споре победил.

– Незаконченное дело, – с предвкушением ответил он.

Настоящее время. Иствер

Отправляясь на север, Вильма догадывалась, что найти работу будет сложно. В маленьких городках с ней было негусто. С этой же проблемой пришлось столкнуться в Маскарте, когда умерла мама. Бабка не захотела содержать великовозрастную девицу, отец к тому времени так спился, что ничего не соображал, и Вильму буквально выставили за порог его дома. Какое-то время она бродяжничала, пыталась куда-то пристроиться, спала на чердаках или в ночлежках. Порой ее жалели и подкидывали разного рода работенку: разнести заказы, посидеть с малышами или почистить рыбу, но заработанных монет едва хватало на еду.

Если бы не тетка, неизвестно как сложилась бы судьба молодой ведьмы. Может, как некоторые ее товарки, она стала бы втихую приколдовывать и рано или поздно попалась бы городским магам. Или пошла бы по кривой дорожке: мошенники, которых в ночлежках встречалось предостаточно, не раз приглашали миловидную девчонку присоединиться к их братии.

Вильма искренне надеялась, что те времена остались в прошлом, но Северный снова подставил ей подножку. Привычная жизнь сгорела вместе с антикварной лавкой, а северяне не жаждали принимать незнакомку на работу. В администрацию ведьма шла с подозрением, что и там получит от ворот поворот. А чего ждать? Кому нужна чужачка, когда жизнь в Иствере и без того не сахар?

Температура на улице опустилась еще ниже, и даже морозоустойчивые жители сегодня утеплились: горожанки повязали узорчатые платки, а мужчины высоко подняли воротники. Ветер дул с моря, и Вильма изрядно продрогла, пока добиралась до особняка бургомистра. Но вместо теплой приемной попала в обледенелый зал с морозными завитушками на окнах – в холле не топили, экономили на дровах. Пожилая женщина – то ли посетительница, то ли служащая, – предложила не ждать, а сразу проходить в кабинет. Наверное, пожалела ее, заметив, что у Вильмы зуб на зуб не попадает.

В самом кабинете было тепло, весело трещал огонь в камине. Рейдар в обычной шерстяной рубахе и меховой жилетке вместо камзола, который носили чиновники в Маскарте, сидел в глубоком кресле за столом, обложившись многочисленными папками с приказами и книгами. Перед ним лежали большие деревянные счеты, и он уверенно двигал костяшками, что-то подсчитывая, поглядывая в список. На будто высеченном из камня лице застыло сосредоточенное выражение, пальцы были измазаны в чернилах. Как ни посмотри, но колоритная северная внешность – со шрамами, густой черной бородой и сдвинутыми кустистыми бровями – больше подходила какому-нибудь разбойнику, нежели служителю короны.

Услышав стук двери, Рейдар посмотрел на напольные часы и отложил бумаги.

– Вы вовремя. Это хорошее качество, госпожа Сенгир, – миролюбиво обратился к Вильме бургомистр. – Присаживайтесь на скамью или, если хотите, берите стул. Главное, садитесь подальше от окна – там дует, можете заболеть.

Он махнул рукой на дубовый стул у двери, больше напоминающий трон, но Вильма предпочла сесть на скамью, чем тащить выглядевшую неподъемной вещь через полкабинета. Правда, тут же поняла, почему Рейдар предложил альтернативу: сидеть на жесткой шершавой скамье с риском получить занозу оказалось неудобно. Вильма попыталась найти комфортное местечко, но бесполезно! Не иначе как скамья специально предназначалась для того, чтобы посетители не задерживались и не отвлекали бургомистра.

Смирившись, ведьма перестала ерзать и сложила руки на коленях.

– Итак, вы приехали из Маскарта. Как путешествие, понравилось?

– Если не считать крикунов.

– Ах да, вчерашнее нападение! – Рейдар постучал пальцами по столешнице. – Мне доложили. Неприятная история. Вы не слишком испугались?

– А вы как думаете? – вырвалось у Вильмы. Кричащая тварь, раззявившая пасть, снилась ей ночь напролет, и ведьма не раз и не два просыпалась в холодном поту.

– Думаю, что женщина, способная угрожать гарпуном крикуну, не знает страха, – без иронии ответил собеседник. – И все же, как вам поездка? Хагард сказал, вы помогали в камбузе. Надеюсь, команда не слишком докучала?

– Все хорошо. Готовить им было не в тягость.

Время, проведенное на «Крачке», сейчас казалось чем-то далеким, но, будь ее воля, Вильма с удовольствием вернулась бы в маленькую каюту на шхуне. Неопределенность пугала.

– Вашу готовку хвалили. А еще до меня дошли слухи, что вы вылечили юнгу. Вы, случаем, не знакомы с лекарским делом? – В голосе Рейдара промелькнул интерес. – В Иствере небезопасно, особенно зимой. Лекари бы нам пригодились.

Вильма покачала головой. Была бы рада соврать, но не ценой человеческой жизни. Она никогда не занималась врачеванием всерьез: разве что зелья знала, да и то по наитию. Могла сварить зелья против качки, простуды или женских недомоганий, пару раз зашивала на Руди раны после уличной поножовщины – вот и весь врачебный опыт. Вызвать лекаря в то время было не по карману.

– Капитан преувеличил. Я лишь сварила согревающий отвар, чтобы Олли быстрее пошел на поправку. У меня познаний не больше, чем у обычной сиделки.

– Иногда хватает человеческого внимания, чтобы случилось чудо. – Рейдар позволил себе скупую улыбку, но интерес в глазах угас. – Жаль, лекарь нам очень нужен…

Он о чем-то задумался, посмотрев на огонь в камине, и встрепенулся только после покашливания Вильмы.

– Не буду задерживать вас пустыми разговорами. Вы ищете работу, я вас правильно понял? Присмотрели что-нибудь?

– Пока нет.

«Иначе с чего бы я протирала здесь юбку?» – мысленно закончила она.

– Пекарня Маришки, о которой вчера упомянул господин Раф, – хороший вариант для начала, особенно если вы умеете и любите готовить. Вы ведь не против такой работы?

Вильма мотнула головой. Она была не в том положении, чтобы воротить нос.

– Тогда я передам записку, чтобы вас взяли. Уверен, вы легко найдете общий язык с хозяйкой. Уж если вы Хагарду понравились!.. Заодно присмотритесь к местным жителям, и к вам привыкнут, в пекарне пусто не бывает. Эх, все-таки жаль, что вы в лазарет устроиться не хотите, там нужны храбрые люди. А то падают некоторые от вида крови, – вздохнул он. Видимо, с лекарями в Иствере было совсем плохо. – Кстати, вы нашли, где остановиться?

– Да, Олли пристроил к своему дяде.

– К Хенли? – Бургомистр подавился воздухом и неожиданно развеселился. Откинулся на спинку кресла, разглядывая Вильму с неприкрытым интересом. Всю хандру как ветром сдуло. – Вот так новость! И как он вам?

– Не думаю, что это уместно обсуждать, – осторожно ответила ведьма. Что такого смешного в ее ситуации? Или она чего-то не знает о своем хозяине?

Наверное, ее настороженный взгляд напомнил Рейдару о правилах поведения, потому что он тут же снова принял приличествующий главе города вид.

– Простите, я повел себя грубо, – согласился мужчина, сдерживая улыбку, но она все еще читалась в глазах. – Просто я давно знаком с Ньюбертом и удивлен, что в его доме появилась женщина. Он привык жить бобылем. – Бургомистр сдвинул пару костяшек на счетах туда-обратно. – Выполните мою личную маленькую просьбу? Будьте великодушны к поведению Хенли и не отворачивайтесь от него, если заметите странности: недавно ему пришлось трудно и он еще не до конца оправился. Впрочем, он расскажет вам сам, если захочет. – Рейдар оборвал себя на полуслове. Окунул перо в чернильницу, аккуратным почерком составил коротенькую записку. – А сейчас вам стоит поспешить в пекарню. Не смею больше задерживать.

Осталось только поблагодарить за помощь, забрать записку и вежливо попрощаться. Последний совет бургомистра настиг ее уже в дверях.

– Я не знаю, от кого или от чего вы сбежали, но до весны в Иствер не придет ни один корабль. Выдохните, госпожа Сенгир, сейчас вы под защитой города, – напутствовал он.

Как бы сильно ведьма ни сомневалась в этом заявлении, от его слов стало легче.

Пекарня Маришки находилась в восточной части города. Дома здесь стояли чаще, улицы были оживленнее, но ледяной ветер оставался таким же колючим. Пока Вильма туда добиралась, ресницы покрылись инеем.

Аромат сдобы она ощутила еще на подходе, а потом ее чуть не снесла гурьба вывалившихся из пекарни ребятишек самых разных возрастов.

– Сестренка Маришка, спасибо, ты лучшая!

– Ой, извините.

– Подвиньтесь.

– Добрый день!

Дети проскочили мимо, болтая и делясь друг с другом сладкими булочками из большой корзины, которую передавали из рук в руки. Дождавшись, когда последний из ребятишек спустится по ступенькам, Вильма толкнула дверь и зашла в пекарню под мелодичный звон дверного колокольчика.

Здесь было тепло и по-домашнему уютно. Круглый хлеб на длинных полках пах настолько изумительно, что даже после сытного завтрака вызывал желание отломать кусок. А про сладкие булочки, покрытые карамелью и сахарной пудрой, и говорить нечего!

– Что-то забыли? – с улыбкой на лице повернулась к двери полненькая молодая женщина, стоящая за прилавком. Курносый нос был измазан мукой, светлые волосы собраны под чепец, и наружу проглядывала только одна кокетливая прядка. Несмотря на излишнюю полноту, Маришка двигалась легко и непринужденно. – Ох, прости, я думала, это из малышни кто-то вернулся. А ты… Дай догадаюсь! Госпожа Снегирь?

– Сенгир, – поправила Вильма и тотчас спохватилась: – Откуда ты меня знаешь?

Готова поклясться, она впервые видела эту женщину!

– Господин Раф заходил с утра за своими любимыми булочками с корицей и рассказал, что нашел мне помощницу. А затем Хенли приобрел муку, и тут уже я не сдержала любопытства – чтобы он да готовил? – Маришка фыркнула и выплыла из-за прилавка, едва не сбив бедром корзину с булочками. Одной рукой она придерживалась за спину, и объемное платье не могло скрыть округлившийся живот. И дело было вовсе не в полноте. Неудивительно, что ей потребовалась помощница! – Так господин Раф не соврал? Или ты за хлебом? – на всякий случай уточнила Маришка.

– Нет, я и правда хотела устроиться на работу. У меня есть записка от бургомистра.

Вильма протянула бумажку хозяйке. Та развернула, прочитала и смяла, убрав в карман юбки.

– Придумал тоже, указывать, кого мне брать в помощницы! Можно подумать, я без него не разберусь. Молоко еще на губах не обсохло, мной командовать! – проворчала булочница, хотя выглядела значительно моложе Рейдара. – Чтоб он знал, я тебя с утра ждала, госпожа Сенгир! Или можно по имени?

– Можно. Вильма.

– Ви-ильма. – Она напевно произнесла ее имя, а затем взяла ведьму за руки, развернула их замерзшими ладонями вверх. В другое время Вильме стало бы неловко за застарелые мозоли и обгрызенные от волнения ногти, но сейчас она слишком замерзла. – Что же ты ходишь без рукавиц зимой? Все руки испортишь! Вот что, оставляй плащ вон в том углу и иди на кухню. И пока не согреешься, здесь не появляйся! Чай себе сделай, можешь булочку взять, они с пылу с жару! Хлеб мы в основном ночью печем, у меня две помощницы, но они дамы семейные, днем с детишками возятся. А вот с лавкой и посетителями как раз помощь пригодится. Я чуть позже загляну и расскажу, что здесь и как.

– А…

– По поводу оплаты – буду платить четыре золотых в месяц и хлеб каждый день на твой выбор. Подходит?

Спорить Вильма не стала, тем более что в пекарню зашли очередные покупатели. Прошмыгнула на кухню, на минуту прижалась боком к горячей печке, чувствуя, как от тепла покалывает кожу. Огляделась. Помещение было достаточно просторным, чтобы вмещались несколько человек, не мешая друг другу. На посыпанном мукой столе лежал кусок теста, в очаге на противне жарились пирожки. На плите булькал яблочный джем.

– Помешай джем, пожалуйста! – крикнула Маришка из зала, и ведьма поспешно подскочила к тазу. Деревянная лопатка нашлась рядом.

– Мариша, что ты сказала? – раздался приятный девичий голос, и Вильма подпрыгнула, оглядываясь. Из подпола с бадьей закваски поднялась совсем молоденькая девчонка, опустила бадью на крепкий табурет, а затем неуверенно повернулась к Вильме. – Здесь кто-то есть?

Белесые глаза, будто покрытые пленкой, смотрели сквозь ведьму. Ледяные гоблины, незнакомка была слепа! А еще она удивительно напоминала Олли: те же длинные белые ресницы, голубые глаза, белоснежные волосы. Вряд ли в городе у юнги были две сестры-близняшки!

– Кто здесь? – настойчиво повторила девчонка.

– Меня зовут Вильма. А ты Мори, сестра Олли?

– Госпожа Сенгир? – Звонкий голос Мори удивленно дрогнул, затем она радостно хлопнула в ладоши. – Значит, господин Раф был прав! Как же я рада с вами познакомиться! Олли все уши о вас прожужжал. Спасибо, что позаботились о нем в плаванье!

Вильма вздохнула. Кажется, в Иствере она неожиданно обрела популярность!

Чай пришлось пить на ходу. Сначала Вильма следила за джемом, затем помогала раскатывать тесто. Мори лепила пироги – да так ловко, что ведьма пару раз ловила себя на мысли, что не замечает ее слепоты. Она и с очагом ловко управлялась, не особо подпуская Маришку: негоже было в ее положении поднимать тяжелый противень. Но хозяйка пекарни все равно крутилась как юла, бегала из кухни в зал и обратно, а количество посетителей не уменьшалось.

Вильму печь никто не заставлял: ее заботой стала сама лавка. Прибраться, разложить хлеб, постоять за прилавком. Если выдалась свободная минутка, то и на кухне помочь, но здесь из собственного желания. Впрочем, ведьма отказываться не собиралась, готовить ей нравилось.

Устраиваясь на работу в столь оживленное местечко, Вильма не учла одного – здесь сложно было избежать случайных встреч. Она вынесла в лавку очередную порцию пирогов и нос к носу столкнулась с Синой. Вдова пришла за хлебом и уже расплатилась, но сбегать, не поздоровавшись, казалось как-то неправильно.

– Госпожа Сенгир, добрый день, – с запинкой кивнула аптекарша, сжимая ручку корзины.

– Госпожа Верди. – Вильма тоже склонила голову, досадуя про себя, что не задержалась на кухне на пару минут. Прятаться от Сины она не собиралась, но надеялась хотя бы пару недель избегать встреч. Хотелось дать возлюбленной Руди время примириться с ее появлением в городе.

– Устроились на работу?

– Живете неподалеку?

Они спросили одновременно, и обе замолчали. Первой заговорила аптекарша:

– Руди беспокоится о том, где вы остановились. В гостинице сказали, что вы не оставались ночевать.

– С Семгой не пустили, а бросить кота я не могла. В итоге поселилась у господина Ньюберта. Думаю пробыть там до весны, так что скажите Руди, чтобы не волновался.

– У Хенли? – Сина просветлела лицом. – Это замечательно! Тогда о вашей безопасности действительно можно не переживать.

– Почему?

Ответить вдова не успела.

– Вильма, мне нужна твоя помощь! Тесто убегает, – позвала ее Мори.

– Мне надо идти. Передавайте Руди, что со мной все хорошо, – попросила Вильма и заторопилась на кухню. По крайней мере, у нее появился достойный повод избежать неловкости.

Полдня пролетело как не бывало, и Вильма окончательно уверилась, что с местом работы ей повезло. Маришка ни на кого не кричала, даже когда Мори чуть не загубила партию булочек, к тому же хозяйка и Мори оказались теми еще болтушками. За день ведьма узнала о городе и его жителях больше, чем за все путешествие на «Крачке»!

– Оставь, я доделаю. У меня для тебя другое поручение, – остановила ее Маришка, когда Вильма вынесла очередную корзину с булочками и заторопилась обратно на кухню. – Мори, и ты иди сюда, хватит пирог украшать, он и без того отлично выглядит.

Маришка поставила на прилавок объемную корзину, доверху наполненную хлебом.

– Вот, надо разнести заказы покупателям. Сделаете – и можете сегодня больше не появляться. Вильма, я понимаю, ты только приехала и почти не знаешь город, поэтому бери с собой Мори – она подскажет, куда идти. Я бы посыльного отправила, да пару краюх надо отнести в рыбацкий квартал, посыльных потом до утра не дождаться! Им же только дай повод: кружечку за встречу, кружечку за булочку! А потом говорят: почему хлеб черствый приносят!..

Она с сердитым видом накрыла корзину белой салфеткой и пододвинула ее Вильме.

– Советую доки оставить напоследок. В центре города дома рядышком находятся, быстрее обернетесь. А когда будете в порту, близко к морю не подходите! Сегодня штормит, и рыболикие могут выбраться на охоту.

Ведьма обещала последовать ее совету. Не хотелось волновать булочницу в ее положении. Да Вильма и сама подозревала – в том, что касается нечисти, местные жители разбираются поболе нее. Лучше слушаться.

Как и сказала хозяйка пекарни, с первыми заказами они управились быстро: дома находились неподалеку от центральной площади и найти их не составило труда. Мори, несмотря на слепоту, уверенно ориентировалась в городе и точно знала, где и куда повернуть. Вильма всего пару раз придерживала ее за локоть, когда девочка ступала со снежной тропинки на раскатанный лед.

Темнело, и по дороге на побережье им встретился пожилой фонарщик: в городе зажигались первые огни. К порту вела извилистая дорожка, и если бы Вильма шла одна, то наверняка потерялась. Чем ближе подходили к морю, тем становилось холоднее. Подвесив полегчавшую корзину на локоть, ведьма подышала на замерзшие ладони, пытаясь хоть немного согреться. Срочно, срочно надо было вязать теплую шаль и рукавицы! Ветер у берега дул еще пронзительнее, а сырость пробирала до костей.

Порт делился на две части. В первой была построена верфь и стояли суда, отошедшие на зимнюю спячку. Жизнь вокруг них будто замерла. Ко второй вел пологий склон, и, пройдя по нему, Вильма и Мори очутились в рыбацком квартале.

К морю вел крутой спуск и несколько деревянных лесенок, по которым можно было спуститься и полюбоваться на первый ледок, трескающийся от волн. А вот сами дома располагались выше, чтобы не навредили шторма. Вчера Вильма не обратила внимания, а сегодня удивилась новому открытию: некоторые дома здесь выглядели непропорционально. Входные двери не превышали полутора ярдов, а окна были крохотными, в такие и свет нормально не проникнет! Жители домов – рослые и крепкие – смотрелись чужаками рядом с миниатюрным входом в жилище!

На побережье царило оживление, и пришлось следить за сохранностью кошелька. Зато какие запахи! Вильма приостановилась у коптильни, жадно вдыхая аромат копченой рыбы. В Маскарте ей как-то довелось попробовать рыбку с севера, и вкуснее она не ела! Жирная, в меру соленая, рыба изумительно сочеталась даже с зачерствелым хлебом. А уж если к ней картошку сварить и присыпать специями! Пожалуй, стоит приготовить как-нибудь на ужин…

– Госпожа Сенгир, Мори, что вы здесь делаете? – окликнул знакомый мальчишеский голос, и Вильма оглянулась. Из коптильни вышел Олли. В руках юнга держал связку копченых окуней на леске.

– Разносим заказы. – Ведьма приподняла корзину, в которой осталась одна краюха да яблочный пирог. – Я устроилась в пекарню Маришки. А ты закупаешься?

– Кое-кто настоял на праздничном ужине в честь моего возвращения. А сам в это время болтался с госпожой Сенгир, – ответил Олли немного ворчливо, покосившись на сестру.

– Не болталась, а работала, – наставительно ответила девчонка и ловко, несмотря на слепоту, увернулась от шлепка брата. – Отдохнул?

– Уже устал отдыхать, – признался мальчишка и, подскочив к Вильме, попытался забрать у нее корзину. – Я вас провожу, – безапелляционно предложил он. – Кому надо отнести хлеб?

– Да мы почти со всем справились. Остался только Густав. Ой, а Маришка, наверное, по привычке хлеб отправила, я и не подумала, – ойкнула Мори и пояснила: – Это пока капитана нет, Густаву хлеб на дом приносят. Густав – младший брат господина Хагарда.

– Густав – сказитель и немного дурачок, – добавил Олли специально для Вильмы, пока она окончательно не запуталась, и тотчас охнул, получив локтем от сестры. – Ну не дурачок, а со странностями, – поправился он. – Он несколько недель прожил у рыболиких, вот умом и тронулся.

– Рыболикие его в пещеры утащили. Ему тогда лет пятнадцать было, – добавила Мори.

– Повезло, что спасли, – признала Вильма.

– Он сам сбежал, – удивил ее Олли. – А все потому, что сразу эти твари не жрут, держат про запас, кормят сырой рыбой. Говорят, у них деликатес такой – сначала накормить человека до отвала, а потом…

– Олли! – прикрикнула Мори, прежде чем брат пустился в неаппетитные подробности. – Вы не бойтесь, Густав очень добрый, хоть и чудаковатый, – торопливо закончила она.

– Да я и не боюсь.

Признаться, Вильме было любопытно посмотреть на этого загадочного Густава, перехитрившего нечисть!

Жили братья вдвоем в небольшом доме на побережье. После похищения Густав казался людям немного не от мира сего, он мог часами бесцельно бродить по берегу или, наоборот, сутками напролет не выходить из дома, дрожа от страха. У Хагарда же единственной любовью было море. Впрочем, братья не замкнулись в себе. Оба рассказывали занятно, и к ним любила приходить местная детвора, послушать байки капитана о далеких странах или страшилки Густава о жизни рыболиких. Бывало, и взрослые присоединялись, и тогда посиделки грозили затянуться до утра.

– Дядя Густав, открой, это Мори, – постучалась девчушка в дубовую дверь. Отдернулась занавеска на маленьком окошке, и Вильма заметила бородатое лицо, затем послышались торопливые шаги, и дверь открылась.

– Мышка Мори и малыш Олли! Давненько вы не навещали Густава! – воскликнул стоящий в дверях мужчина. Он был странно одет – Вильма впервые видела на мужчине столько украшений: деревянные браслеты, ожерелье из ракушек и костяшек, даже черная борода была заплетена в маленькие косички с деревянными бусинками: постукивая друг о друга, бусинки издавали тихий звук, будто чей-то шепот. На одежде были вышиты руны, хотя магией от мужчины не пахло. – А что за красавица вместе с вами? – Он склонил голову набок, разглядывая Вильму.

Близнецы дружно фыркнули, а ведьма опешила. Комплимент оказался неожиданным, но приятным.

– Госпожа Сенгир? – За спиной брата появился капитан, с удивлением разглядывая гостей. В обычной домашней одежде, он растерял половину своего устрашающего облика. – Какими ветрами?

– Принесла хлеб от Маришки. – Вильма протянула ему корзину.

– Вот гоблин! Совсем забыл предупредить, чтобы не отправляла. – Он только сейчас сообразил, в каком виде встречает гостей, и торопливо поправил ворот рубашки. – Простите, из-за меня вам в такую даль идти пришлось!

– Ничего, это моя работа.

– Глупость это, причем не ваша, – с досадой вздохнул капитан. – Больше не приносите, сам за хлебом приходить буду. Вы, наверное, замерзли, пока шли. Может, зайдете в дом, погреетесь?

– Да как-то неудобно…

– А мы хотели послушать о рыболиких, – скромно призналась Мори, ткнув брата локтем под бок, и тот горячо подтвердил ее слова.

Густав сразу оживился.

– Так вы хотите узнать историю Густава? Что же вы сразу не сказали!

Близнецы с надеждой уставились на нее, и Вильма сдалась. С работой она закончила, а на улице все равно стемнело, и можно было никуда не торопиться.

– Мы ведь не помешаем? – уточнила она, придержав рванувшего вперед Олли за шиворот. Хагард мотнул головой.

– Только у нас не прибрано, не обессудьте. – Капитан посторонился, пропуская их в дом.

И все же до чего неудобные двери! Даже ей, невысокой, приходилось наклоняться, чтобы не удариться макушкой.

– Узнаю этот взгляд! – рассмеялся Хагард, заметив ее недоумение. – Все жители с континента этим интересуются. Почему такие здоровяки делают настолько маленькие двери? А объясняется это просто – ветер.

– Ветер?

– Северные ветра очень холодные и сильные, и мы стараемся сохранить тепло подольше. Вот вам сейчас холодно? Так в Маскарте зима, как у нас осень. А на зиму здесь налюбуетесь – бывает такой мороз, что сырое яйцо застывает.

– Брат, гости пришли к Густаву, а не к тебе, – с неприкрытой обидой произнес сказитель, отчего-то говоря о себе как о ком-то третьем.

– Не буду мешать. Он очень ревнив, когда дело касается его историй, – шепотом добавил Хагард, наклонившись к ведьме.

Вильма ощутила исходящий от него запах моря. Кажется, капитан пропитался морской солью, раз дома пах так, словно стоял на палубе корабля.

Ведьма позволила Густаву увести себя вглубь дома, уселась у камина вместе с близнецами прямо на потертую медвежью шкуру. Хагард подбросил поленьев, огонь затрещал веселее, осветив небольшую комнатушку. Над камином висело устрашающее украшение – шипастая чешуйчатая голова, чем-то напоминающая человеческое лицо, вот только нос отсутствовал, а губы были растянуты до ушей. Видимо, это и был один из рыболиких.

Капитан принес гостье и брату по кружке подогретого вина со специями, близнецам же достался ароматный травяной настой. Вино Вильма только пригубила – пить на голодный желудок было чревато, но теплая кружка приятно грела руки.

– А теперь слушайте. Дело было глубокой осенью, и Густав был немногим старше Мышки и Малыша… – сделав большой глоток вина, начал сказитель.

В тот год морозы ударили рано. Еще не наступила зима, а море покрылось коркой льда. Последний корабль вернулся в порт, а рыбаки ждали, когда лед укрепится и можно будет выйти на зимнюю рыбалку.

Старший брат пропадал целыми днями – закончилось его первое плаванье, и надо было разобрать груз и подготовить шхуну для долгой зимовки. Обычному матросу, грезящему стать капитаном, до своей мечты было тянуться и тянуться! Густав тоже порывался помочь, но на второй день поскользнулся на мостках и неудачно подвернул ногу. Теперь ходить он мог только с костылями и чувствовал себя беспомощным и ненужным среди шума и суеты порта.

Морозы крепчали. Работать на улице стало совершенно невмоготу: от ледяного ветра не гнулись пальцы, и даже толстые рукавицы из овечьего меха не спасали. Хорошенько натопив камин, Густав сидел у окна, перебирал сети и слушал, как трещит лед и льдины находят одна на другую.

Он сам не помнил, в какой момент треск льда перекрыла звонкая чарующая песнь. Слов было не разобрать, но голос пробирал до дрожи. Никогда прежде Густав не слышал ничего чудеснее. В ней весенняя капель вплеталась в завывания ветра, и голос манил то тихим грустным шепотом, то ярким весельем.

Сети были забыты. Густав вскочил, не обращая внимания на боль в ноге, и вышел из дома. Побережье было пустынно. Ветер бил в лицо, насмешничал – кого ты здесь ищешь, в такую погоду? И снова лишь лед, лед кругом, и снежная крошка вперемешку с песком.

Показалось? Густав не хотел в это верить. Он спешно пошел вдоль берега, вслушиваясь в каждый треск и шорох. И наконец, издалека, почти неслышно, донесся нежный и манящий голос. Пение уводило юношу все дальше от дома, к морю. И вот уже лед затрещал под ногами, неокрепший, тонкий, с просвечивающей сквозь него темной водой. Как одурманенный шел Густав за загадочной незнакомкой. Но где же она? Ему показалось, он увидел среди снега и метели девичью фигуру. Шаг, еще один. Она застыла посреди льдов, не шевелясь, такая маленькая, такая хрупкая!..

– Кто ты? – выдохнул Густав, протянув к ней руку.

Незнакомка обернулась, и ледяной порыв ветра впился в сердце, сковав его ужасом. Не было никакой девушки – рыболикая тварь заманила его в ловушку! Длинный рот словно разрезали ножом, а вместо белоснежных зубок вставили стальные иглы. То, что он принял за сияющее одеяние, обернулось змеиным хвостом и плавниками.

Устав от непривычной позы, рыболикая рухнула на лед, ломая его своим весом, и стремительно метнулась к Густаву. Прежде чем юноша с головой ушел под воду, чешуйчатый хвост стальными кольцами обвил его тело…

Очнулся Густав на холодных камнях. Лодыжку плотно держали сплетенные в трос водоросли. Ему показалось, что он ослеп, но постепенно глаза привыкли к тусклому свету. А может, просто выглянула луна? Тоненький луч пробился сквозь крохотную дыру в каменном своде, освещая место его заточения. Будто на дне каменного мешка! Черная вода билась у самых ног, и не было видно дна. И все же он попробовал бы нырнуть – Густав не случайно считался лучшим пловцом, – но водоросли сделали его пленником. Юноша на ощупь исследовал свою тюрьму – крохотный закуток, что выделили ему рыболикие, и с ужасом отпрянул от найденных в углу обглоданных костей своего предшественника.

Тихий всплеск заставил замереть.

Рыболикая выплыла из воды и оказалась рядом. Хвост зашуршал по камням, и Густав попятился к стене. Длинный язык лизнул щеку, пальцы – липкие, худые, узловатые, как сучки дерева, ощупали ребра и живот.

– Тщй! – прошипела рыболикая и бросила ему под ноги сырую рыбину.

О том, что Густав остался один, подсказала наступившая тишина.

– Да подавись ты! – крикнул пленник, бросив дохлую рыбину в воду.

На следующий день очередная рыба появилась рядом с костями.

Густав думал, что никогда не сможет притронуться к сырой рыбе, но время шло неумолимо. Сколько суток минуло: двое, трое? Рыба нещадно воняла, а голод терзал все сильнее. Но что мучило гораздо больше – жажда. Она сводила с ума, и Густав был готов съесть хоть сырые потроха за глоток воды!

Пошел снег. Редкие белые хлопья падали на лицо, попадая внутрь пещеры сквозь дыру, и Густав ловил их языком, облизываясь и радуясь, как ребенок. Драгоценные капли влаги напомнили, как сильно он хочет жить! Нет, он не собирался становиться кормом для этих тварей!

Его оружием стала подобранная берцовая кость. Густав целыми днями пытался размочалить трос, послушно питаясь принесенной едой: рыбой и потрохами. В один из дней тюремщица укусила его за плечо и долго слизывала кровь языком, причмокивая так, что юношу едва не вывернуло от омерзения. Он потянулся к своему оружию, но прежде чем успел его применить, рыболикая отстранилась и уползла, как всегда стремительно истаяв в темноте.

Оставалось только ждать. Густав терпеливо отсчитывал день за днем, накапливая остатки сил. И дождался.

В тот день их появилось двое: знакомая рыболикая и тощий самец, заинтересованно поглядывающий в сторону пленника. Чешуйчатые хвосты любовно терлись друг о друга, рыболикая что-то прошипела, кивнув в сторону Густава, и, глядя на то, как облизнулся ее приятель, юноша догадался, что стал свадебным подарком. Терпением своей подруги самец не обладал, бросился на пленника – да так и замер с выпученными глазами, когда наточенная кость вонзилась ему в грудь.

Трос из водорослей лопнул, даря долгожданную свободу. Крик рыболикой с тех пор каждую ночь звенел в ушах Густава…

Брат капитана оказался хорошим рассказчиком. Вильма и не заметила, как в финале истории сжала руку Мори. Под шелест ветра за окном рассказ оживал: самоуверенный юноша попался в ловушку коварной нечисти и выбрался живым лишь благодаря несгибаемой воле, хитрости и желанию выжить. Вильма как наяву увидела темную сырую пещеру, где он проводил дни и ночи, почувствовала запах брошенных на ужин потрохов, слышала перешептывания рыболиких, алчущих попробовать свежей крови. После устрашающих подробностей встречаться с местной нечистью хотелось еще меньше!

– Напугались? – хмыкнул Хагард, когда Вильма, поблагодарив Густава за рассказ, собралась уходить. – Не переживайте, в город рыболикие не попадут. Главное, по побережью одна не бродите, особенно когда штормит, как сегодня!

Вильма не стала признаваться, что напугать ее одними разговорами не так просто. Несмотря на жуткие подробности жизни на севере, она замечательно провела время. Если бы еще это время не летело так быстро!

Падающий снег превратился в настоящую пургу. Местами сугробов намело по колено. Поднимаясь в горку, чтобы выбраться к порту, Вильма с трудом переставляла ноги.

– Может, зайдете к нам на ужин? Заодно рыбу попробуете. Уверен, что лучше, чем в Иствере, окуней нигде не готовят, – сказал Олли, когда они преодолели горку и вышли на освещенную фонарями улицу.

Поесть было бы неплохо, но Вильма всерьез опасалась, что, если снегопад усилится, она не найдет обратной дороги.

– В другой раз. Боюсь, иначе в такую метель домой не попаду.

– Может, вас проводить? – помявшись, уточнил Олли.

Было видно, что ему хотелось помочь, но время было позднее. Наверняка отец скоро начнет искать близнецов и задаст трепку, если не вернутся вовремя.

– Сама доберусь. Пора привыкать к городу. В конце концов, мне здесь жить.

– Тогда до завтра, – помахала ей Мори.

Вильма махнула в ответ и, накинув капюшон, быстрым шагом направилась к верфи.

Море разыгралось не на шутку. Льдины подкидывало волнами, как игрушки, рыбаки спешно оттаскивали лодки дальше от берега. Двое молодых парней с фонарями на палках и медными тарелками в руках ходили вдоль берега и громко кричали, стуча и создавая жуткий грохот. Отпугивали нечисть? Вильму громкий звук тоже спугнул. Хотелось поскорее избавиться от звона в ушах, и она побежала, поскальзываясь, стремясь быстрее покинуть беспокойное место. А затем сквозь звон и шум волн услышала отчаянный крик. Заозиралась, пытаясь понять, откуда звук. И увидела.

Кричал ребенок, барахтаясь в воде. Его то накрывало волной, то голова снова показывалась на поверхности. Было так темно и далеко, что Вильма почти не могла его разглядеть. В ту же секунду вспомнился рассказ Густава о рыболиких, но что-то тянуло к морю, не давало отвернуться… Если она ошибалась? Она не простит себя, если не попробует помочь! Крик повторился, такой жалобный, что защемило сердце, и Вильма бросилась к воде, на ходу расстегивая плащ и пристально вглядываясь в темноту. В холод, в шторм, среди шума – чудо, что она его заметила!

– Стой, дурында!

Мужские руки перехватили ее у разломанной ледяной кромки, Вильма даже сапоги намочить не успела. Попробовала вырваться, но не вышло – неизвестный держал крепко.

– Пусти!

Вильма развернулась. Хенли! Выглядел измотанным. Или это непогода сделала его таким? Да какая разница! Пока они спорят, может случиться трагедия!

– Там ребенок!

– Там нечисть! На меня смотри, не слушай ее! – Сильные руки встряхнули ведьму, и она подняла одурманенный взгляд. – Не веришь?..

Аромат мяты, поначалу едва уловимый, стал ощутим сквозь мороз и соленый морской воздух. Хенли отпустил Вильму, и в его руках возник огненный шар, яркими всполохами подсвечивая резкие черты лица. Миг – и шар умчался в сторону моря. В его свете ведьма увидела вместо ребенка безносую тварь. Та раззявила зубастую пасть и, что-то прошипев, скрылась под водой, испугавшись пламени.

Ведьма застыла как вкопанная. Наваждение ушло, но легче не стало. Ладно нечисть: она подозревала, что такое возможно, но – маг?! Ее сосед, дядя Олли и Мори, оказался тем самым единственным магом в городе? Да Северный не просто шутил – он едва не лопался от смеха! С ума сойти! Хенли – маг, и он только что спас ей жизнь!

– Больше не полезешь топиться? – рявкнул на Вильму Ньюберт, выводя из оцепенения.

– Н-нет. С-спасибо, – стуча зубами, проговорила она, отступая одновременно и от воды, и от него.

От волнения ее трясло. Негнущимися пальцами Вильма попробовала застегнуть плащ, но только запутала завязки. Ну и пусть! Сейчас она была готова идти хоть так, лишь бы убраться с берега.

– Да постой ты спокойно! – Хенли снова схватил ее за локоть, распутал завязки и заставил надеть капюшон. – Вон там костер, видишь? Иди к нему и жди меня. Поняла?

Ведьма кивнула, не в силах спорить. У костра грелись несколько промокших рыбаков, передавая друг другу жестяную фляжку. Заметив Вильму, они пододвинулись, уступая ей немного места, и она протянула озябшие руки к огню.

– Выпейте, это ежевичная настойка. Поможет согреться, – предложил Вильме один из рыбаков.

Фляжка перешла ей в руки, и ведьма, понюхав, сделала глоток. Настойка была крепкой, но прочистила мозги. Вильма не знала, что сейчас волновало ее сильнее – первая встреча с рыболикими, чуть не закончившаяся для нее весьма плачевно, или то, что она поселилась в одном доме с магом! Хотя второе все же сильнее.

Стоит ли возвращаться туда? С работой в пекарне она сможет позволить себе другое жилье. Если что, объяснит переезд неожиданно прорезавшимся смущением.

Вспомнив, в каком виде столкнулась с Хенли с утра, Вильма мысленно застонала. Маг ни за что не поверит в ее смущение, и побег будет выглядеть подозрительно. Да и не собирается она колдовать в Иствере – хватит того, что пришлось бежать из Маскарта!

Она попыталась найти Хенли взглядом и заметила, что он помогает тащить лодку. В какой-то миг маг оступился, лодка накренилась, и рыбак, держащий другую сторону, с чувством на него выругался. Вильма с силой сжала фляжку, не желая видеть неминуемую расправу над рыбаком, но не сумела отвести взгляд. Однако расправы так и не последовало. Хенли молча проглотил оскорбление, доволок лодку и, махнув рыбаку, направился к следующей группе. Очередной огненный шар прокатился по берегу моря, вспугнув слишком близко подобравшихся рыболиких.

– Хороший мужик, даром что маг, – проследив за ее взглядом, сказал тот самый рыбак, что угостил ее настойкой. – Знакомы?

– Живем вместе, – рассеянно откликнулась Вильма. Она до сих пор не могла поверить, что маг ей помог.

– О-о! – оживились стоящие у костра мужчины, пихая друг друга локтями.

Ведьма поняла, что зря это ляпнула. Но оправдываться было еще хуже, да и не стали бы рыбаки ее слушать. Кого интересует правда, если молодые мужчина и женщина, не связанные семейными узами, живут в одном доме?

– А Ньюберт не промах!

– То-то он девок стороной обходил.

– Ждал, видать, свою голубушку.

– А я тебе давно говорил, не про наших он дочерей! А ты заладил, познакомь с Идой да познакомь!

Вильма сделала вид, что разговор ее не касается, и протянула обратно фляжку, но руку перехватил подошедший маг. Глотнул так, что во фляге остались жалкие капли – рыбак, получив обратно пустую посудину, только с сожалением перевернул ее, вылив их на снег.

– Близко к воде не подходите. Я отогнал тварей, но мог кого-то упустить. Если не хотите стать их запасами на зиму, лучше возвращайтесь домой, – сказал Хенли рыбакам и посмотрел на Вильму. – Уходим.

Ведьма едва успевала за его размашистым шагом. К новым сапожкам она еще не привыкла, натерла ноги, да и снега намело. Когда поскользнулась в очередной раз, ногу прострелила острая боль, и Вильма поняла, что дальше никуда не пойдет. Хенли так спешит домой? Вперед, задерживать она не станет! А сама потихоньку, прихрамывая, добредет следом.

– Ты что там ковыляешь? – обернулся мужчина и увидел, как Вильма, смахнув снег со скамьи, присела на обледеневшие доски. – Не утопиться, так замерзнуть решила?

– Ну уж прости, я не такая сильная, как некоторые, – огрызнулась ведьма, вытянув ногу. Икры свело от холода и усталости. – Не надо меня ждать, сама доберусь.

– Как хочешь. – Хенли в раздражении передернул плечами и, укутав лицо в шарф, отправился дальше. В метель его фигура быстро исчезла из виду.

Ха! А чего она ждала – сочувствия от мага? Похоже, на сегодня сказок довольно! В реальности нужно было хватать себя за шкирку, а не ждать чудесного спасения. Вильма прикрыла глаза, стиснула зубы – вот досчитает до пяти, встанет и пойдет. А если не получится – поползет к дому. Потому что иначе на самом деле замерзнет.

Она ойкнула, когда ощутила прошедшую по телу горячую волну: от колен, к которым прикоснулись чужие ладони, до запылавших от жара щек. Затем Хенли подхватил ее на руки. От неожиданности Вильма вцепилась в него слишком сильно и, оказавшись нос к носу, отпрянула сама.

Она не боялась магов до дрожи в коленках, но всегда опасалась быть раскрытой. Именно поэтому сейчас сердце колотилось так быстро. По крайней мере, Вильма старательно убеждала себя, что другой причины нет.

– Помолчи и не дергайся, как рыба в сетке, – предупредил Хенли, удерживая ее и шагая по засыпанной снегом дорожке.

Мятный аромат кружил голову. От рук мага шло тепло, и он сам был словно печка. Снежинки таяли на рыжей бороде, не успев застыть на морозе. Он колдовал, чтобы она не замерзла!

– Только не надумай лишнего, госпожа Снегирь.

Глубокий голос застал ее врасплох, и Вильма отвела взгляд.

– Моя фамилия Сенгир, это так сложно запомнить? А придумывать лишнего я не собираюсь. Просто не ожидала, что ты поможешь.

– Я же не зверь, бросать женщину в беде, – ворчливо ответил он. – Надо было сразу сказать, что не можешь больше идти.

– Я могу! Отпусти, сама дойду.

– Ну-ну. – Он хмыкнул, но не выполнил просьбу, а Вильма только крепче вцепилась в широкие плечи.

Хорошо, что снегопад заставил жителей спрятаться по домам, и людей на улице было немного, иначе ведьма сгорела бы со стыда.