Глава 5

Настоящее время. Северное море

Третий день пути Невис встретил, перегнувшись через борт шхуны и отчаянно проклиная торговку, продавшую ему снадобье от морской болезни. Вернется – придушит голыми руками, а еще лучше – выкинет в море на корм рыбам. Вместо зелья в бутылочке оказалась обыкновенная подкрашенная вода с каким-то сеном, от которого вдобавок прихватило живот.

Еще никогда Невис не чувствовал себя настолько униженным! Над ним посмеивались даже матросы. Конечно, никто не рисковал насмехаться в лицо, но он спиной ощущал их ухмылки и злорадное перешептывание. Как же, великий и могучий маг не может справиться с морской болезнью! Твари! Вот станет ему лучше, он еще посмотрит, как они запоют!

Жаль, на север нельзя попасть другим способом. Неприступные горы надежно охраняют его с суши. А сколько бы ни говорили о летающих кораблях, которые конструируют изобретатели, и о телепортации, практикуемой магами, все это не более чем мечты и домыслы. Корабль пока что остается единственной возможностью покинуть континент.

Сжимаясь от очередного спазма, Невис ударил по фальшборту кулаком. Такими темпами он загнется раньше, чем доберется до севера. А ведь судно едва вышло из спокойных вод! Чем ближе к Истверу, тем тревожнее становилось море, качка усиливалась, и не только пассажирам – бывалым морякам становилось плохо. Попросить, что ли, Брокка вырубить его до окончания плаванья? Неплохая идея, но Невис не настолько доверял коллеге: с этого сумасшедшего станется убить его и сказать, что так и было.

Стоило вспомнить Брокка, как тот поднялся на палубу, щурясь на солнце после темного трюма. Двухдневная щетина не красила и без того неприятное лицо, а рубашку маг, видимо, не посчитал нужным сменить, на засаленном воротничке и манжетах виднелись бурые пятна крови. Брокк просиживал в трюме большую часть дня, отлавливая крыс и изощренно их пытая. Невис всегда считал, что у него крепкие нервы, но пытки Брокка выходили за грани разумного, и даже он не мог спокойно смотреть на проявления больной фантазии коллеги.

Увы, мучения мелких тварей не могли утолить кровожадности мага. Он попытался поразвлечься со Свергом, но также потерпел неудачу – тот оставался равнодушным и на поджаривание огнем, и на иглы, которые ему загоняли под ногти. Дернулся только раз, когда Брокк проткнул ему ладонь шилом – и то не от боли, а скорее последовав первоначальному приказу не вредить телу. В итоге Брокк отстал от бесполезной куклы: хоть гомункул и выглядел как человек, но был ожившей игрушкой без чувств и эмоций.

Зато Брокк не страдал морской болезнью, и плаванье раздражало его разве что скукой.

– Как себя чувствуешь? – спросил он у Невиса.

Тот не обольщался – заинтересованности в голосе не было ни капли. Скорее коллега нашел причину начать разговор.

– Меня как будто пожевали и выплюнули, – мрачно ответил Невис. Морские путешествия он теперь ненавидел так же сильно, как нечисть и одну ускользнувшую от них ведьму. – А что твоя рука? Лучше не стало?

– Так же. Когда найду ведьму, заставлю ее на своей шкуре прочувствовать, что такое заживо гниющие кости. Знаю, она нужна тебе для артефакта, но после ты ведь дашь мне с ней поиграть?

Брокк слегка сжал пальцы перевязанной руки и поморщился от боли. Двигалась рука с трудом. Если бы не колдовство, позволявшее облегчить боль, маг давно бы ее отрубил, чтоб не мучиться. К тому же проклятие ведьмы не остановилось на кисти, а медленно, но неотвратимо распространялось дальше, и с каждым днем гниение только усиливалось. Запашок стоял соответствующий.

От качки и омерзительного запаха желудок снова скрутило, хотя Невис вторые сутки ничего не ел. Но стоило перегнуться за борт, как внимание привлекла скользящая под кораблем приличных размеров тень. Маг отшатнулся, оглядываясь в поисках матросов.

– Эй, ты! Подойди сюда! – крикнул он ближайшему к нему пареньку, надраивающему палубу. – Это что?

Тень снова проскользнула под днищем, на этот раз задела его, и корабль покачнулся.

– Г-г-глотатель, – испуганно ответил парень, оглядываясь в поисках капитана или его помощников. – Близко подплыл, не к добру. Встретить глотателя – дурная примета.

– Кажется, это еще малыш. Детеныш размером с корабль, – заметил кто-то из матросов, тоже перегнувшись за борт, чтобы рассмотреть поближе.

А в следующий миг на борту осталась только половина его тела, да и та быстро упала в забурлившую воду: огромная змееподобная тварь вынырнула из воды и куснула борт корабля, ломая доски.

– Твою ж налево, право руля! Три румба к ветру! – заорал Элай, когда громадный хвост ударил по шхуне, заставив корабль накрениться. – К повороту!

Матросы забегали по палубе, выполняя поручение.

– Ты что творишь, мы собьемся с курса! – подскочил к капитану Невис, забыв про болезнь.

– Зато останемся в живых! – Капитан выглядел непривычно злым и самую малость испуганным. – Знаешь, почему его называют глотателем?

– Потому что он заглатывает человека целиком? – поинтересовался Брокк, с воодушевлением глядя на место убийства. Наверное, он единственный, кто наслаждался неожиданной проблемой.

– Потому что взрослая особь может заглотить корабль, – не разделил его веселья капитан. – Глотатель далеко от своего жилища не уплывает, а этот еще детеныш. Нарвемся на мамашу, нам всем крышка. – Элай с кряхтеньем налег на руль и выругался, когда очередной удар разнес кусок палубы в щепки и порвал один из удерживающих мачту тросов. Мачта угрожающе накренилась. – Поднять стакселя и кливер! А вы, господа маги, лучше подсобите с ветром.

Настоящее время. Иствер

После встречи с крикунами и рыболиким Вильма думала, что Иствер уже ничем ее не удивит. Напрасно. Жизнь на севере текла совсем не так, как представляла ведьма. В Маскарте дни тянулись неспешно и размеренно, а в Иствере то и дело случались неурядицы. То колодец с водой заледенеет, то охотники нарвутся на спиногрызов, то кто-нибудь выйдет на тонкий ледок – и вытаскивай беднягу с отколовшейся льдины.

Разумеется, все сплетни доходили и до пекарни. Порою от соседей в виде баек, а иной раз и от самих участников, заглянувших к Маришке пожаловаться на жизнь. Булочницу в городе любили, и Вильма прекрасно понимала почему – та была сама доброта. Сирота, которую однажды доставили на север на корабле, попала под опеку к бездетной булочнице и сама впоследствии с особой заботой относилась к детям. Вокруг пекарни крутилось столько беспризорников из единственного в Иствере приюта, что язык не поворачивался назвать их таковыми, настолько много Маришка уделяла им времени!

Вильма не слишком любила детей. Возможно, потому, что тетка частенько спрашивала, когда же племянница родит собственных. Но, глядя на беззаветную заботу Маришки, ведьма ощущала легкую зависть – ей хотелось, чтобы и на нее смотрели с таким обожанием. Порой Вильма и сама чувствовала себя одной из подопечных доброй булочницы – особенно когда та ненароком гладила по голове или с улыбкой спрашивала, не устала ли она.

Об отце ребенка Маришка не упоминала, но Вильма услышала из разговоров: булочница год как была замужем за самим бургомистром! Вот только причины, из-за чего молодые разругались, а Маришка, едва забеременев, вернулась в старый дом, никто толком не знал: наоборот, все в один голос утверждали, что супруги жили душа в душу!

Сам Рейдар в пекарне не появлялся, но несколько раз в неделю в лавку приносили крокусы из теплицы. И каждый раз, хоть и ворча, Маришка ставила их в вазу и украдкой поглядывала на них, когда никто не видел.

В любимой северянами пекарне редко бывало пусто. Не прошло и недели, как ведьма перезнакомилась с половиной города. Встретила она и Агнесс: девушка зашла за хлебом и была приятно удивлена, увидев знакомую. За прошедшие дни Агнесс расцвела, сменила плащ на теплую шубку, а прическу стала носить по северным обычаям, заплетая тоненькую косичку у лба, а сами волосы оставляя распущенными. Тому, что Вильма работает в пекарне, она ничуть не удивилась и призналась, что даже немного соскучилась по ее готовке. И пусть сама Вильма пекла нечасто, но все же была ближе к кухне, чем Агнесс. Госпожа Горден не подпускала невестку к плите, а девушке до гоблина надоели рыбные блюда, хотелось разнообразия.

Поговорить с Агнесс было о чем! Немного поностальгировать о Маскарте, о теплой зиме, о соседях, которых вряд ли встретишь снова. А еще поделиться хорошими впечатлениями. Не только Вильме суровые жители севера перестали казаться таковыми! Не так уж сильно они отличались от их прежних соседей. Истверцы любили выпить и пошутить, тряслись над своими детьми, если те гуляли до темноты, и дружно вставали на защиту города, когда в округе появлялась снежная нечисть. А нечисти в ледяном краю водилось немало!

– Держи его! Тяни, тяни сильнее!

Вильма едва успела отскочить в сторону, чтобы не мешать. Двое охотников с трудом волокли на наскоро сколоченной телеге крупного мохнатого храпуна, чуть не принятого детворой за сугроб. Длинная шерсть монстра местами свалялась, круглые голубые глаза смотрели жалобно, и он негромко подвывал от страха – шумные ребятишки напугали его гораздо больше охотников. В целом храпуны были безобидны, а в чем-то и полезны – где они жили, не селились тролли. В отличие от последних, храпуны избегали людей, а этот, видимо, потерялся, вот и подошел слишком близко к городу.

– Госпожа Снегирь, отойдите! – окликнул ведьму один из охотников.

Исковерканная Хенли фамилия приклеилась намертво, и теперь Вильму в городе никто иначе не называл. Сначала она пыталась бороться, а потом махнула рукой. Может, это и к лучшему?

– А куда вы его тащите? – полюбопытствовала ведьма. Обычно нечисть гнали из города, а не наоборот.

– Подстрижем, а потома вернем обратно в лес.

Видимо, недоумение на ее лице отразилось слишком явно, потому что охотник пояснил:

– Шерсть храпуна плотная и теплая. В одной рубахе можно лютый мороз пережить. Так что, считайте, удачная находка!

– Оставили бы на развод тогда, – предложила Вильма, разглядывая храпуна уже с практической стороны. В отличие от южных провинций, где земля была щедрой, а самой страшной бедой становилась засуха, Иствер жил в основном за счет поставок пушнины и китового промысла. Вот если еще и ферму каких-нибудь храпунов развести…

– Может, и оставили бы. Но каждое лето с континента проверка от гильдии магов. За нечисть в городе по голове не погладят: и нам штраф влепят, и нечисть уничтожат. А так этот малыш переберется куда-нибудь к горам. Там у них целые лежбища встречаются.

– А он после стрижки не замерзнет?

– Обижаете! Мы же знаем сколько срезать, чтобы холода продержался.

Повозка с храпуном покатилась дальше по дороге, а Вильма завернула к пекарне. Она пришла пораньше – вчера в самый важный момент выяснилось, что заканчивается сахар и сладкие булочки могут перестать быть таковыми. Пришлось зайти с утра на рынок, закупить новый мешок. Приобретать ингредиенты Маришка поручила Вильме, без толики сомнений раскрыв перед малознакомой женщиной кубышку с деньгами.

– Я вернулась! – заявила ведьма с порога, пристукнув каблучками, чтобы сбить снег.

Пекарня ответила тишиной. В зале никого не было, а когда Вильма прошла к прилавку, со стороны кухни донеслись звуки глухого рыдания.

– Мариша, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Вильма, влетая на кухню, и замерла.

За столом с чашкой чая и ароматными оладьями с черничным вареньем сидела соседка из дома напротив, госпожа Торви, дородная женщина с оспинками на лице. Маришка пыталась ее успокоить, похлопывая по спине, но женщина рыдала все сильнее. Из ее сбивчивых жалоб Вильма поняла, что у соседки на днях пропала пара цыплят, а сегодня умертвили петуха – на столе сбоку как раз лежал удушенный трупик. Не сказать, чтобы кого-то кроме хозяйки сильно огорчила потеря – петух по утрам орал так, что слышало, наверное, полгорода. Но горя госпожи Торви это не умаляло.

– Я на лис поначалу думала. Они шалят, бывает. Цыпленка утащить могут, на кроликов зарятся, – всхлипывая, рассказывала она, попутно отщипывая по кусочку от оладьи. Маришка великодушно предложила разделить с ней завтрак, наверняка надеясь, что еда утихомирит слезы. Увы, госпожа Торви плакала и ела одновременно. – Но вы посмотрите на эти следы! – Женщина перевернула лежащего на столе петуха, показывая след на шее, как от веревки. – Душехвостка постаралась, как пить дать!

Душехвостка, похожая на куниц нечисть, обитала в лесах неподалеку от поселений. С весны по осень она охотилась на полевок, белок и лесных птиц. А зимой, когда пропитания не хватало, выбиралась из нор и нападала на домашнюю скотину, удушая жертву длинным хвостом. И ладно бы душехвостка выбирала только мелких животных. Но нет! Она могла и обвить козу, и напасть на ребенка! А к госпоже Торви как раз приехала дочь с годовалым сыном…

– Это все очень печально. Я могу что-то для вас сделать? – терпеливо спросила Маришка, вклинившись между слезами и жалобами.

– Поговори с Рейдаром, он тебя послушает. Пусть вышлет кого-нибудь, чтобы поймали эту тварь! – нервно заламывая руки, ответила госпожа Торви.

Маришка помрачнела и крепко сжала собственную чашку.

– Увы, тут я не помощница, зря вы ко мне обратились, – хмуро ответила обычно добрая и милая булочница.

– Но вы же…

– Госпожа Торви, я говорила и повторять больше не буду: меня с Рейдаром ничего не связывает! Нужна его помощь – идите на прием, уверена, он вас выслушает, – повысив голос, прервала ее Маришка.

– А за это время душехвостка успеет придушить кого-нибудь еще! – всхлипнула госпожа Торви. Кажется, ее истерика готова была пойти по второму кругу.

– Ну сходите к Ньюберту! Он иногда помогает и без приказа бургомистра.

– Думаете, я не ходила? Четверть часа, наверное, в дверь стучала, никто не открыл! Уж не знаю, чем он так утром был занят, что не услышал! – На этот раз пристальный взгляд достался Вильме.

Что бы там ни надумала госпожа Торви, а Хенли крепко спал, потому что вчера опять надрался виски. Пристрастие соседа к выпивке Вильма считала вторым его недостатком. Первым было то, что он оказался магом. Пил Хенли почти столько же, сколько колдовал, а колдовал он много. Не то чтобы ведьма терпеть не могла его пьяным – маг вел себя более чем достойно, хотя порой от выпивки едва держался на ногах. Вильма на примере отца знала, в какую развалину может превратить сильного и здорового мужчину спиртное, и, несмотря на всю нелюбовь к магам, не желала соседу такой участи.

Маришка тоже чувствовала себя не в своей тарелке, ее раздирали противоречивые чувства. Доброй булочнице было неприятно отказывать в помощи, но… Что же произошло у них с Рейдаром? И не расспросишь, ситуация неподходящая.

– Хотите, я попробую помочь? – прежде чем соседка снова залилась слезами, вклинилась в разговор Вильма. Госпожа Торви не особо ей нравилась, но видеть, как расстраивается Маришка, было невыносимо. – Насколько помню, душехвостка чуть больше куницы. Не сожрет же она меня, если я попробую ее поймать.

– А ты справишься? – с подозрением посмотрела на нее госпожа Торви, шмыгнув длинным носом.

– Прошлой осенью в нашей лавке завелись крысы. Чуть не сгрызли столик из красного дерева. Так что ловушки на них я ставить научилась, – пожала плечами Вильма.

Соседка значительно приободрилась. Чай был допит в один глоток, оладьи наскоро доедены, а остатки варенья подобраны ложкой.

– Идем. Хоть у кого-то здесь есть чувство взаимовыручки. – Госпожа Торви забрала петуха и, проходя мимо Маришки, вздернула нос, всем видом показывая, что не сильно-то и хотела ее помощи.

Хозяйка придержала Вильму за локоть.

– Не стоило мне вмешиваться, да? – Ведьма запоздало сообразила, что выставила Маришку в дурном свете.

– Ерунда, я не в обиде, – отмахнулась булочница. – Я тебя предупредить хотела: будь внимательна, душехвостка очень шустрая. Она и по стенам вскарабкаться может, и сверху напасть.

После встречи с рыболиким Вильма окончательно уверилась, что Маришка плохого не посоветует. Женщина прожила в Иствере больше десяти лет и знала о повадках нечисти не меньше завзятых охотников.

Зайдя на участок за госпожой Торви, Вильма внимательно смотрела по сторонам. Если душехвостка где-то и пробегала, то на выпавшем снегу наверняка будут видны отпечатки лап.

– Я могу осмотреть участок?

– Делай что хочешь! Надо найти эту тварь, пока она еще кого-нибудь не убила, – нервно отозвалась соседка.

Первый след Вильма обнаружила неподалеку от курятника: три длинных пальца и один короткий. Дорожка из мелких следов шла прямиком к хлипкой стене низкого деревянного здания, но, наклонившись, никаких нор Вильма не увидела. Зато услышала внутри подозрительный шум. Задрала голову – наверху, под самой крышей, темнело крохотное открытое окошко. Если душехвостка вскарабкалась по стене, уже давно могла быть внутри!

– Госпожа Торви, а сейчас у вас птицу кто-нибудь охраняет?

– Зачем? День на дворе! – искренне удивилась женщина. – Обычно душехвостки выползают по ночам, днем отсыпаются, не любят яркий свет.

«Что ж вы тогда так спешили?» – едва сдержалась Вильма, но снова услышала шорохи и решила перепроверить. Вряд ли в курятнике было достаточно света, чтобы помешать нечисти.

Вильма толкнула дверь и едва не расчихалась от взвившихся в воздух перьев. Слух не подвел – по всему полу носились перепуганные куры, а на насесте, хвостом удерживая на весу курицу и уцепившись за балку всеми шестью лапками, сидела душехвостка. Окровавленная мордочка повернулась к двери, взгляд черных глаз-бусинок переметнулся на Вильму. Зашипев, душехвостка показала раздвоенный язык, демонстративно бросила умерщвленную курицу на пол и метнулась по балке вниз, пытаясь нырнуть в щель между ящиками.

– А ну вылезай! – возмутилась такой наглости Вильма, решительно заходя в курятник.

За ее спиной горестно всхлипнула соседка, но предпочла остаться на пороге.

Ящики были на редкость тяжелыми и, если бы не рукавицы, насажали бы кучу заноз. Протиснуться в узкий проем ведьма не смогла бы, а вот протянуть руку – запросто. Осталось только нащупать длинный хвост и резко дернуть. Нечисть попыталась улизнуть через узкий лаз за ящиками и, взвыв, впилась Вильме в руку, но серьезного вреда причинить не смогла. Чтобы прокусить рукавицы, нужны зубы подлиннее.

Вильма вытащила душехвостку, перехватила за шкирку, как делала с Семгой, когда он шкодничал, и подняла на вытянутой руке. Ну да, точно как куница, размером не отличалась! Разве что морда более приплюснутая и шесть лап вместо четырех. Зато какая пушистая белая шерсть! Вильма размечталась поймать еще парочку и пустить на воротник.

Словно почувствовав, с каким меркантильным интересом ее рассматривают, душехвостка издала низкое рычание, ощерилась мелкими зубками. Самым простым и правильным решением казалось свернуть нечисти шею, но кто знает, вдруг ее можно пустить на какой-нибудь полезный декокт? «Отнесу Сине, пусть посмотрит, что с ней сделать», – решила Вильма. Не сказать, чтобы у нее с аптекаршей наладились дружеские отношения, но обе перестали опасаться встреч.

Не успела ведьма попросить у хозяйки клетку или, на худой конец, корзину, как горло душехвостки резко задергалось.

– Закрой глаза! – раздался от дверей голос Хенли.

Вильма зажмурилась скорее от удивления, чем испугавшись окрика, и в этот момент нечисть плюнула. Теплая вонючая жидкость потекла по лицу, оставляя после себя легкое жжение. Ведьма невольно разжала руку, пытаясь оттереть плевок. В глаза будто песка насыпали, а лицо горело, как после умывания снегом. Плюхнувшись на пол, душехвостка извернулась, проскочила мимо и заверещала, когда сапог мага наступил ей на хвост. Впрочем, затихла так же быстро – в отличие от ведьмы, Хенли церемониться с нечистью не стал.

– Не трогай! – Он перехватил руку Вильмы до того, как она окончательно размазала слизь по коже. Приподнял подбородок и повертел лицо, заставляя не на шутку нервничать: неужели все настолько плохо, раз он так красноречиво молчит?.. – Сильно щиплет?

– Терпимо, – почти не разжимая губ, ответила ведьма. Боялась, что на них тоже есть эта гадость. – Это яд? – уточнила она с замиранием сердца.

– Желудочный сок. Если попадет на слизистую, глаза воспалятся.

От его слов вытереть лицо захотелось еще сильнее, но зато стало чуточку спокойнее.

– Ты зачем к душехвостке полезла?

– Хотела поймать, зачем же еще.

Только нравоучений ей не хватало!

– Надо было позвать меня или охотников.

– Я вас звала, – робко заикнулась хозяйка с порога, но лучше бы не вмешивалась.

– Госпожа Торви, к вам отдельный разговор! Что за самодеятельность вы тут устроили? Если к вам в следующий раз снежные волки заберутся, тоже будете соседок звать? – рявкнул маг, и Вильма замерла – непривычно было слышать, как Хенли рычит на кого-то. – И принесите вы наконец воды, что застыли?

– Да-да, я быстро.

Хлопнула дверь и тут же со скрипом отворилась снова от порыва ледяного ветра.

– Присядь, только глаза не открывай. Сначала надо умыться.

Хенли помог Вильме дойти до низенькой скамьи снаружи. По пути ведьма чуть не наступила на курицу, вылетевшую из-под ног, и лишь благодаря магу не пропахала носом снег. Все не решалась отпустить его, но мужчина сам отцепил ее руку, деликатно, но твердо. Ориентироваться только на звуки было неуютно. Вильма повернула голову, прислушиваясь и пытаясь понять, кто где находится. Заскрипел снег – это вернулась госпожа Торви.

– Не крутись. – На ее плечо опустилась тяжелая мужская ладонь, заставив замереть на месте. Хенли оказался еще ближе, чем в прошлый раз. Вильма была готова поклясться, что ощущала дыхание у самого лица. А затем кожи вокруг глаз коснулась мокрая ткань.

– Может, этот случай научит тебя осторожности. – Прикосновения сместились на щеки – видимо, в первую очередь Хенли решил снять большую часть слизи. – Но сомневаюсь. Неудивительно, что ты так быстро поладила с Маришкой, она тоже рвется всех спасать.

– Я не собиралась спасать!.. – Вильма выдохнула, сообразив, что почему-то оправдывается перед магом. – Слушай, это просто мелкая нечисть. Если бояться каждого чиха…

Прикосновения исчезли. Кажется, она сказала что-то не то, потому что тон мага из укоризненного стал тихим и очень серьезным.

– Спиногрызы тоже мелкая нечисть, чуть больше душехвостки. Знаешь, как они охотятся? – глухо спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Сначала один заманивает жертву. Кто испугается маленького пушистого зверька, похожего на котенка, пусть и с клыками, как у взрослого зверя? Он уводит жертву к месту, где поджидает стая. А затем они нападают скопом. Полсотни спиногрызов – и от человека костей не остается.

Он сунул тряпку Вильме в руки.

– Можешь открывать глаза. Большую часть слизи я убрал, дальше сама справишься.

– Спасибо, – бросила Вильма, приоткрывая глаза. И правда, больше не щипало.

Хенли даже не повернулся к ней. Рядом на скамье остался таз с холодной водой и платок мага. Вильма поспешно умылась, смывая остатки слизи.

– Господин Ньюберт, а если еще одна душехвостка появится, что мне делать? – раздался от ворот взволнованный голос хозяйки.

– Позовете охотников! Или вам персональную охранку на дом ставить?

– Нет, конечно. Но…

– Госпожа Снегирь, ты идешь? – позвал Хенли, больше не обращая внимания на госпожу Торви.

Ведьма вскочила со скамьи. Вот только теперь на ярком солнце снег слепил сильнее обычного. Она сделала несколько неуверенных шагов к воротам, споткнулась.

– Вот что с тобой делать?..

Наверное, эта фраза не предназначалась для ее ушей. Хенли снова оказался рядом и взял ее под руку.

– Я просто провожу тебя до пекарни, – предупредил он, и Вильма кивнула.

В чем она убедилась, так это в том, что маг не сможет просто стоять в стороне, если кому-то нужна помощь. Пусть эта помощь и нужна одной неугомонной соседке, упрямо влипающей в неприятности.

Дверь пекарни открылась, звякнул колокольчик, возвещающий об их приходе.

– Дядя, вы нашли Вильму! – радостно воскликнула Мори, раскладывая булочки по корзинам.

Пока ведьма геройствовала, ее товарки готовились к рабочему дню, и в воздухе витал чудесный аромат свежего хлеба.

– Ты меня искал? – с удивлением уточнила Вильма, повернувшись к магу.

– Просто удивился, что тебя нет на месте. Ты ведь ушла раньше обычного, – кашлянул в бороду Хенли и отпустил ее руку. – Мариша, присмотри за своей подопечной. Душехвостка плюнула ей в лицо.

– Да ты что! – всплеснула руками булочница.

Вильма больше ничего не успела сказать: ее взяли в оборот, осматривая и охая. Заставили положить на глаза тряпку с душистым отваром ромашки. Когда ведьма освободилась, в пекарне уже появились первые покупатели.

– Тебя кое-кто ждет, – шепнула ей Маришка, подменявшая ее за прилавком, появившись на кухне с хитрой улыбкой.

Хенли? Вильма сама не знала, почему первым делом подумала о нем, но ощутила смешанное чувство досады и любопытства – и зачем он прождал так долго? Мельком взглянула в начищенный до блеска поднос, цыкнув от досады. Хороша же она после встречи с душехвосткой! Плевок оставил на лице багровое пятно, а глаза покраснели, несмотря на все примочки.

Вильма выскочила в зал, и вместо мага увидела капитана Хагарда: мужчина стоял у прилавка, читая свежий номер местной газеты. Газету вместе с семьей и соседями выпускал отставной сержант, раздобывший печатный станок во время какой-то из войн на материке. Дело было хлопотное – бумагу приходилось закупать за морем, выручка редко покрывала расходы, но бывший солдат старался не за деньги, а из любви к искусству. Не сказать, чтобы в Иствере было много новостей, но все жители считали своим долгом исправно с ними знакомиться.

Капитан частенько заглядывал в пекарню, и до сих пор Вильма была свято уверена, что из-за приятельских отношений с хозяйкой: ведьма наблюдала их дружескую беседу и легкий, ни к чему не обязывающий флирт. Но сегодня он ждал ее, да и тон, каким о его визите сообщила Маришка…

Вильма обернулась и поймала смеющийся взгляд хозяйки пекарни. Та махнула ей рукой – мол, иди, общайся. Вернуться было равносильно признанию, что ждала другого. Вильма хмыкнула, поймав себя на мысли, что действительно ждала. Похоже, она окончательно отморозила себе мозги, раз позволила появиться теплым чувствам к магу! А может, просто соскучилась по обычному человеческому теплу и сейчас принимала желаемое за действительное? Вот бы и правда!

Ведьма вышла за прилавок, приветливо улыбнувшись капитану. Несколько мгновений Хагард рассматривал ее покрасневшее лицо, но быстро взял себя в руки.

– Вильма, я слышал, вы поранились, – произнес он, поставив на прилавок флакон из темного стекла. – Это пихтовое масло. Пахнет сильно, но зато помогает заживлению. Проверено на себе.

– Неужели и на вас плюнула душехвостка? – удивилась Вильма.

– Укусил снежный волк. У них ядовитая слюна. – Капитан приспустил перчатку, показывая длинный рваный шрам на левой ладони. Немного дальше, и капитан остался бы без пальца. – Да берите, не стесняйтесь. У меня еще есть.

– Спасибо. – Вильма забрала флакон. Интересно, он постоянно носил его в кармане или специально заходил домой, когда узнал о происшествии? – Как ваш брат? – спросила, чтобы разбавить молчание.

– Пару дней отходил после шторма, все чудилось, что рыболикие поджидают у дома. К счастью, он успокоился, как встал лед. Зимой мы обходимся почти без срывов, – признался Хагард, свернув газету и опершись о стойку. – Он частенько вас вспоминает. Заходите в гости! Уверен, Густав будет рад вас видеть. Да и я тоже. – Он бросил на нее быстрый взгляд, ожидая реакции.

– Не боитесь, что мой визит напомнит о шторме?

– Красивая женщина не может напоминать о плохом, – парировал Хагард, и Вильма не нашлась, что возразить.

Дверь снова распахнулась, и в пекарню заскочил Олли.

– Госпожа Сенгир, я принес мазь от дяди! – с порога закричал он, едва заметив Вильму. Затем перевел взгляд на капитана у прилавка. – Добрый день, капитан!

– А ты все так же расторопен, – добродушно хмыкнул Хагард и снова повернулся к Вильме. – Не буду отвлекать. Обязательно помажьте ожог маслом. Негоже, чтобы на таком милом лице появились шрамы. – Он поймал руку Вильмы, слегка сжал ее пальцы, ободряя, и вышел из пекарни, оставив женщину в смятении. Кажется, капитан ухаживал за ней, и ведьма понятия не имела, что с этим делать.

Домой Вильма вернулась пораньше – Маришка отпустила, заметив, как сильно у помощницы покраснело лицо. Чудодейственное масло капитана не особо помогло убрать пятна, а ближе к вечеру от духоты на кухне кожа начала нещадно чесаться. Вильма стоически терпела и молчала, пока не поймала себя на том, что чуть не расчесала щеку до крови.

– Домой, домой, и если Хенли скажет, что завтра лечиться дома, – не приходи! – выставила ее за порог булочница.

Семга встретил ведьму у дверей, упал, задрав лапы и показывая пушистый живот. Вильма почесала его, раздумывая, где кот мог натворить дел. Не просто так ведь подлизывался! Опять превратил ее кровать в логово? Или раскидал рыбьи кости по коридору? Хенли как-то наступил на кость голой пяткой и с тех пор ходил дома в мокасинах.

Впрочем, маг не хуже Семги справлялся с наведением хаоса. Но если Хенли не ставил вещи на место по привычке, то поведение кота Вильма не могла объяснить ничем, кроме как местью за выдранный клок шерсти. Деревянные поделки хозяина дома и вовсе были камнем преткновения: кот каждый день сбивал их с камина, а Хенли утром расставлял обратно.

– Ну что, дружок, опять выбросил медведя? Сейчас проверю.

Вильма прошла в гостиную и со вздохом подняла уроненную с полки фигурку. Ну что за безобразие! Хотя по сравнению с прошлой неделей дом изменился к лучшему, и теперь его сложно было назвать некомфортным для жизни.

Хенли заперся в спальне и читал какой-то магический трактат – магией от книжки воняло на весь дом. Ведьма успела переодеться и умыться, но Хенли не торопился спускаться в гостиную. Ну, не к спеху, за ужином поблагодарит за помощь с душехвосткой и отправленную с Олли мазь. Повязав фартук и собрав волосы в пучок, Вильма занялась отработкой золотого – ел Хенли будь здоров, и похлебки в котелке осталось только на дне. Овощи можно было спассеровать и на суп, и на второе, с них Вильма и начала. В промежутке между пассеровкой и готовкой достала баночку с мазью. Ожог горел, а мазь должна была уменьшить жжение.

Ведьма как раз закончила наносить мазь на кожу, когда услышала яростный стук в дверь. И кому так не терпелось попасть к магу?

– Ви-и-ильма! Открой дверь! – Знакомый голос заставил ее замереть с крышкой в руках. – Ви-и-иль!

Женщина торопливо положила баночку на стол и пошла открывать. Руди стоял на пороге, и от него нещадно несло виски. Шапка где-то потерялась, или он попросту ее не надел, а лицо раскраснелось от мороза и алкоголя.

– Прости меня, пожалуйста! – душераздирающе простонал он, сделал шаг в дом и рухнул на колени.

– Ты что тут забыл? – наклонилась Вильма к другу, пытаясь поднять его с пола, пока картину, не приведи Южный, не увидели соседи или Хенли.

Руди обнял руками ее колени.

– Я ужасный друг! – с твердой уверенностью заявил он, и сейчас Вильма не стала бы с этим спорить. Позорил он ее знатно. – Бросил тебя одну в чужом городе без средств к существованию. Ты столько лет заботилась обо мне, а чем я отплатил? Черной неблагодарностью. – Он поднял голову и только сейчас увидел ее белое намазанное лицо. – Что с тобой случилось?!

– Это просто мазь, – с досадой ответила Вильма. Она не ожидала, что кто-то увидит ее в таком виде.

– Слава Южному! Я уж испугался, – выдохнул Руди, крепче обнимая ее колени.

– Что ты делаешь? – настойчиво повторила Вильма.

– Я… Я не заслуживаю твоей дружбы!

У этого здоровяка двух с лишним ярдов ростом глаза были на мокром месте, и он то и дело заикался.

– Что за ерунду ты городишь! Встань немедленно! – Вильма поспешно огляделась. Прохожих в этой части города было немного, но по закону подлости именно сейчас кто-нибудь появится на улице, и тогда сплетен не избежать. Их с Хенли совместное проживание и без того было поводом для обсуждений. Любовный треугольник – или квадрат? – тут точно до весны не забудут! – Опять напился до поросячьего визга! Куда только Сина смотрит?

– Сина… – Руди тяжело вздохнул. – Я не смог признаться, что встретил другую женщину. Боялся, что ты станешь ревновать.

– С чего бы? – Вильма не оставляла попыток отцепить его от юбки.

– Мы столько лет вместе! В Маскарте всегда говорили, что ты меня ждешь, – замялся Руди и покраснел.

Ведьма наконец сумела отцепить друга от своего подола и уставилась на него, сомневаясь – не послышалось ли?

– Только не говори, что ты свято верил в мою безответную любовь. Это была сказочка, чтобы отшить желающих пообщаться поближе. Конечно, я тебя люблю, но исключительно как друга. – Вильма прикрыла рот ладонью, скрывая смешок. – Смотреть на тебя как на мужчину? Да ни в жизнь! Или ты забыл, что сам же рассказывал мне о своих любовных похождениях? Думаешь, после такого я всерьез тобой заинтересовалась?

Зря она об этом напомнила. Самобичевание друга пошло по очередному кругу.

– Вот именно! Ты так давно меня знаешь, столько сделала! Ты меня даже от головорезов в Маскарте защищала! А я не помог, когда потребовалась помощь…

Вильма промолчала. Руди действительно предпочел переложить проблемы на чужие плечи. Снова. Она не удивлялась.

– Виль, пойдем со мной! – вдруг горячо начал он, схватив ее за руки. – Если бы ты знала, какие слухи бродят по городу из-за того, что ты здесь живешь! Твоя девичья честь…

– Моя девичья честь осталась в Маскарте лет десять тому назад, и я ничуть об этом не жалею, – фыркнула Вильма, сложив руки на груди. Она не знала, смеяться или злиться. Руди повзрослел? Ни капли! Просто теперь вместо нее о друге заботилась другая женщина.

– Но…

– Возвращайся к Сине, проспись. Если хочешь поговорить, приходи завтра на трезвую голову. Хорошо? – миролюбиво попросила она, из последних сил сдерживаясь, чтобы попросту не выгнать его на мороз.

Друг понуро кивнул.

– Может, ты хоть стукнешь меня пару раз? Ну, чтобы выпустить пар? И тебе легче, и мне малюсенькое прощение, – с надеждой спросил Руди.

Вильма закатила глаза.

– Исчезни. Иначе точно прибью!

Она порядком замерзла стоять на холодном ветру при открытой двери. И приглашать Руди домой не хотела – потом вообще не выгонишь, а объясняться с магом…

Впрочем, последнего избежать не удалось.

– Ого! Какие страсти тут разгорелись. Твой любовник? – вышел на шум Хенли. Похоже, громкие стенания Руди не оставили его равнодушным.

– Хуже. Лучший друг, – буркнула Вильма, готовясь сгореть со стыда вместо Руди. Интересно, как много Хенли услышал из их разговора?

– Тогда точно хуже. Любовника я бы спустил с лестницы, а этого придется приглашать в дом.

– Не придется, Руди уже уходит. Так ведь? – настойчиво повторила Вильма.

Но у того виски ударил в голову. Иначе с чего бы ему хватать ее за руку и с силой вести за собой? От неожиданности Вильма растерялась, и он выволок ее на крыльцо.

– Мы уходим, – заявил он, бросив насупленный взгляд на стоящего в прихожей хозяина дома.

– Да что с тобой?! Никуда я не пойду! – вырвалась Вильма и скрестила руки на груди.

Холодный ветер коснулся плеч.

– Ты не понимаешь. Он – маг, – громким шепотом сообщил ей Руди.

– Знаю, – спокойно ответила ведьма.

– И ты не боишься? После того, как тебя едва не похитили маги, а дом сожгли?

– Замолчи! – Вильма оглянулась. Хенли никуда не ушел, стоял в прихожей и слышал каждое слово. – Сегодня ты наговорил достаточно. Уходи.

– Ви-иль…

– Руди, пожалуйста! Не порти то, что еще осталось. – Она больше не улыбалась. Чего Вильме хотелось в последнюю очередь, так это вмешивать кого-то в свои дела. Тем более рассказывать магу, что сбежала от его коллег.

– Я приду завтра, – пообещал Руди и, пошатываясь, направился к калитке.

– Она открывается в другую сторону! – крикнула Вильма, пока он не выломал створку.

Совета Руди послушал и ушел, не оглядываясь. Вильма обернулась и поймала на себе задумчивый взгляд Хенли.

– Кажется, твой друг разозлился.

– Перебесится.

Она прошла мимо.

– Что за история со сгоревшим домом?

– Если я не отвечу, мне придется собирать вещи? – вопросом на вопрос ответила ведьма. Уходить не хотелось. Но она не была уверена, что Хенли встанет на ее сторону.

– Нет, ты же не обязана передо мной отчитываться, – пожал плечами маг. – К тому же будет жалко снова вернуться к пустой картошке из-за обычного любопытства. Кстати, что у нас на ужин?

– А что бы ты хотел? – смягчилась Вильма. К основному блюду она пока не приступала, но Хенли накупил столько продуктов, что от выбора глаза разбегались. Можно было и мясо потушить, и рыбу пожарить.

– Выбери на свой вкус. Мне нравится, как ты готовишь.

– Даже если это будет душехвостка в сырном соусе? – невинно уточнила Вильма.

– Ха-ха! Тогда оставь мне один соус, – скептически хмыкнул маг и ушел в гостиную дочитывать книгу.