Глава 6

Настоящее время. Маскарт

– Чтоб им всем провалиться! Трусы!

Кружка с глухим стуком ударилась о стену и разлетелась на мелкие осколки, наполнив комнату гостиницы кислым запахом эля. Невис вытер рот, тяжело дыша от переполнявшей его ярости. Днем он общался с последним свободным капитаном в порту и получил все тот же ответ: никто больше не выйдет в море. Все потому, что их плаванье, окончившееся сокрушительным провалом, обсуждали на каждом углу и посмеивались над незадачливыми моряками, решившими перехитрить Северного.

Гоблинов Элай! После встречи с глотателем суеверный капитан повернул шхуну на Маскарт, заявив, что если страж моря встал на границе, то сам Южный против этого путешествия. И никакие посулы не помогли. Невис попробовал угрожать, но Элай тут же отбросил маску добродушного толстяка и невозмутимо предупредил, что еще одно слово, и он прикажет людям выкинуть магов за борт. Пусть добираются до Иствера вплавь, раз так охота.

Маг ненавидел подчиняться, но посреди моря спорить с капитаном было глупо. Невис мог бы убить его, сжечь одним щелчком пальцев, но гильдия не оставила бы убийство без внимания. Одно дело ведьма или парочка бродяг – на подобное гильдия закрывала глаза, расценивая как неразумное превышение сил, – но если по вине Невиса пострадает известный капитан и часть команды, то проблем не избежать. Маг не рискнул. Они вернулись в порт, и больше в Маскарте желающих искушать судьбу не нашлось.

– Да успокойся ты! Не сейчас, так через пару месяцев, но в Иствер мы доберемся. И ведьму догоним, никуда она не денется. Она, знаешь ли, тоже по небу летать не умеет. – Брокк закончил перевязывать руку и со стоном натянул рубашку. – Или ты боишься, что она догадается о тайне фонаря?

– Это вряд ли, фонарь так просто себя не проявит. Но спустя два года поисков так бездарно его упустить! Бесит! – Невис глотнул прямо из ополовиненной бутылки, с трудом сдерживая желание швырнуть в стену и ее тоже. – Просто подумай, если бы у нас был фонарь! Глотатель не стал бы проблемой!

– Если бы у нас был фонарь, мы бы вообще не оказались на корабле, – заметил Брокк, разозлив Невиса еще сильнее.

Столько проблем из-за одной ошибки! Надо было сразу оглушить ведьму, чтобы пикнуть не успела, а не ждать у моря погоды. Девчонка умудрилась найти единственный путь улизнуть и наверняка посмеивалась над незадачливыми магами. Нет, не случайно гильдия пыталась контролировать этих хитрых бестий!

Не разделяя его злости, Брокк натянул перчатки и прошел к лежащему на соседней койке телу, накрытому простыней. Иногда Невису казалось, что коллеге плевать на фонарь. Он просто наслаждался охотой, погоней и возможностью реализовывать свои сумасшедшие порывы. Как сейчас, когда собирался восстановить гомункула по кускам.

– Что там со Свергом? – поинтересовался Невис, с трудом отвлекаясь от планов поймать ведьму.

– Попытаюсь починить, – коротко ответил Брокк и сдернул простыню.

Встреча с глотателем не прошла бесследно. Разбушевавшийся «малыш» еще какое-то время преследовал корабль, и в момент очередной атаки гомункул попал под удар хвоста. Свергу раздробило руку и ногу, но все же он оставался жив – если это можно назвать жизнью. Невис хотел отправить его на корм рыбам, но Брокк отговорил: легче было залатать эту игрушку, чем создавать новую. Разве что пришлось пройтись по трущобам, позаимствовать недостающие «элементы». Не сказать, чтобы последнее сильно расстроило Брокка, особенно когда ему под руку попалась парочка несговорчивых бродяг!

Из-за гомункула и принесенных «материалов» для починки в комнате стояла такая вонь, что распахнутые настежь окна не помогали. Как ни крути, а надо поскорее разобраться с делами, пока хозяин гостиницы не решил уточнить, чем же занимаются глубокоуважаемые гости.

– Не останешься? – хмыкнул Брокк, одним прикосновением сжигая лишние раздробленные конечности.

Запах магии и горелой плоти примешался к духу эля и трупному смраду, и у Невиса комок к горлу подкатил. Лучше бы маг пользовался обычной глиной, чем человеческим телом!

– Развлекайся сам. – Он предпочел не смотреть на лежащий у койки мешок и вышел на свежий воздух.

Сбежавшая ведьма не давала покоя. Невис не солгал – он не боялся, что она поймет, как работает фонарь. Скорее всего, попросту не рискнет снова его зажечь! Но вот выкинуть артефакт как источник бед может запросто.

Другой возможной проблемой становилась смерть самой ведьмы. Как ни прискорбно, а Невису она была нужна живой и желательно здоровой – кто знает, заработает ли фонарь в руках сумасшедшей? А маг не понаслышке знал о живущей на севере нечисти. Сожрут и не подавятся!

Попросить, что ли, местного мага за ней приглядеть? Не раскрывая деталей. Скажем, небольшое дружеское участие, о котором не стоит распространяться. Слава Южному, почтовые голуби летали в Иствер без перерывов на зиму! Невис ухмыльнулся, представив, какой «теплой» будет встреча «друзей», и направился к городской ратуше, чтобы отправить послание.

Настоящее время. Иствер

Как и обещал, Руди появился на следующий день после учиненного им дебоша. Зашел в булочную, нашел Вильму взглядом и робко улыбнулся, в неловком порыве сдвинув шапку на затылок. Ведьма десятки раз видела его таким и почти дословно знала сказанные после слова извинения.

Наверное, любого другого она сразу выгнала бы за порог и разговаривать не стала бы. Но Руди, недальновидный и порывистый, был частью ее жизни. И как бы много глупостей он ни совершал, она находила в себе силы его простить.

Впрочем, прощение не отменило длинной нотации по поводу его поведения, к концу которой Руди поминутно то краснел, то бледнел, боясь поднять глаза на присутствующих в лавке.

– И все же, думаю, тебе лучше съехать, – негромко произнес он, когда Вильма закончила его отчитывать. Оглянулся – Мори как раз ушла на кухню, и они остались наедине. – Не боишься, что маг узнает твою тайну? – добавил он шепотом.

– Я не собираюсь колдовать в Иствере, – так же тихо ответила Вильма, расставляя корзинки с выпечкой на прилавке. – Для Хенли я обычная горожанка, как и сотни других жителей.

– Не такая уж обычная. Слышал, он носил тебя на руках! – прищурился Руди.

Корзинка накренилась, и пирожки едва не посыпались на пол – Вильма едва успела ее выровнять.

– Это была случайность, – поспешно возразила ведьма, взяв следующую корзину с маковыми крендельками. – Я подвернула ногу, Хенли помог. Ты же не думаешь, что у меня роман с магом?

Судя по брошенному на нее взгляду, именно это Руди и подозревал. Вильма вздохнула и отставила корзину.

– Перестань! Весной я оставлю Иствер и все, с ним связанное. А пока просто хочу жить спокойно.

– В одном доме с магом?

– С ним безопаснее, – пожала плечами Вильма.

Однако если друг что-то втемяшил себе в голову, то убедить его в обратном было непросто. Идею с переездом он не оставил и на следующий день пришел подготовленным. Вильма с серьезным видом выслушала трогательный рассказ об одинокой пожилой соседке, которая будет только рада, если с ней поживет бойкая молодая женщина. Даже приплачивать за уход станет.

– Что скажешь, отличное ведь предложение? – с надеждой спросил Руди.

– Замечательное! А главное, так удачно, что она сразу согласилась! – Ведьма хлопнула в ладоши, а когда друг просиял, невзначай спросила: – И сколько она с тебя запросила?

– Пять золотых в месяц, – не задумываясь, ответил Руди. Застыл, осознав, что именно сказал, и виновато опустил взгляд под ухмылкой ведьмы. Она и не сомневалась, кто будет оплачивать за нее все расходы!

Еще два предложения поступили от него в течение недели: от переезда к капитану (тут уже возмутилась Вильма – за кого он ее принимает?!) до комнаты на чердаке в аптеке Сины. В аптеку ведьма действительно заглянула, но не ради переезда, а чтобы перекинуться с хозяйкой парой слов. Зашла не случайно: Сина места себе не находила из-за излишнего внимания Руди к подруге детства. Пришлось объяснить, что и ей это внимание в тягость, и попросить умерить пыл мужчины.

Слово за слово, и лед отчуждения между женщинами треснул. Вильма к аптекарше в душу не лезла и в подруги не навязывалась, надеясь, что удастся сохранить ровные отношения. Сина ей нравилась. Она не юлила и не пыталась обвинить Вильму во всех грехах. От Маришки ведьма знала, что Сина овдовела три года назад, мужа утащили рыболикие прямо у нее на глазах. Лекарским делом она занималась давно, и после смерти мужа аптека стала хорошим подспорьем. Только вот некоторые травы с хромой ногой достать было сложно. Так она с Руди и познакомилась. Хагард пристроил моряка к ней на постой – какая-никакая, а денежка, и Руди пытался помочь чем мог: сходить за редкими ингредиентами, наколоть дров, выставить пьяного покупателя из аптеки…

О Руди женщина говорила со смущенной улыбкой, преображающей обычно строгое лицо. Кажется, до сих пор боялась поверить, что тот в нее влюбился – тем более, так и не дождалась пылких признаний. Мальчишка, в свое время ухлестывавший за каждой юбкой, в этот раз втрескался по-настоящему, растерялся и не знал, как поступать. Честно сказать, после разговоров с аптекаршей у Вильмы возникло желание не пообщаться с другом на тему переезда, а напомнить, что не всегда молчание – золото.

А еще Вильма приобрела у Сины сонные капли. В последнее время она плохо спала: ей часто снился незнакомый лес, одинокая избушка, волк, крутящийся у ее ног – или не у ее? Добродушный мужской смех. И фонарь, который до ледяных гоблинов хотелось зажечь. Пару раз ведьма просыпалась именно с таким странным желанием. Вильма даже проверила артефакт, но тот преспокойно покоился на дне сундука, ничем не проявляя себя, и она немного успокоилась. Наверное, просто переутомилась, вот и снилась ерунда. Но капли купила.

Как и чем Сина уговорила Руди остановиться и прекратить донимать Вильму переездом, ведьма так и не узнала. Но друг по-прежнему заходил в булочную пару раз на неделе, просто по-приятельски поболтать, и каждый раз первым делом спрашивал, все ли в порядке. Словно ждал, когда подруга начнет жаловаться на жизнь. Но в последнее время жизнь Вильмы в Иствере текла спокойно, дни походили один на другой, и ей безумно нравилась эта передышка.

За генеральную уборку Вильма взялась после того, как в найденной в закромах банке облепихового варенья обнаружила толстый слой плесени, а в недавно приобретенной муке – мелких жучков. Морс она все-таки сварила, муку проморозила и просеяла, но ждать, где еще испортятся продукты, не стала. За несколько недель она убедилась, что Хенли ничуть не против ее самоуправства в доме, и осмелела: сняла с окон занавески, а с кровати – постельное белье и устроила большую стирку, выбила на снегу лежащую у камина шкуру, и достала немного золы, очистить потемневшие от времени котелки. Те заблестели как новенькие!

Вернувшийся с дежурства Хенли застал ее, балансирующей на табуретке, с подоткнутым подолом. Вильма вытирала пыль с верхних полок, мурлыча себе под нос прилипчивую песенку: на днях в пекарню заходил Густав и развлекал их северным фольклором.

Семга крутился рядом, заунывным мяуканьем выпрашивая, чтобы его погладили: Вильме с самого утра было не до кота. Решив, что без него происходит нечто интересное, раз хозяйка так долго не спускается на пол, Семга запрыгнул к ней на табуретку. Места для двоих не хватило, Вильма зашаталась, боясь ударить кота и свалиться сама, и охнула, когда Хенли пересек гостиную и придержал ее и табурет.

– Там ничего не хранится, зачем ты полезла наверх? – спросил он недовольным голосом, обнимая ее под коленками и не спеша отпускать руки.

– Ну почему же ничего? Там хранится пыль. А я предпочитаю дышать свежим воздухом, – парировала Вильма и оглушительно чихнула в подтверждение.

На табурет Хенли вместо ведьмы полез сам. Ему справляться было сподручнее: Вильма похихикала, дескать, он, с его-то ростом, мог и без табурета достать. Маг ворчал, но послушно протирал все указанные места. Сначала в гостиной, затем в спальнях. Вильма вступила в его святая святых с опасением быть тотчас выгнанной, но Хенли только махнул рукой: наводить порядок, так во всем доме.

Последней Вильма толкнула дверь в маленькую комнатушку между ее комнатой и спальней хозяина. Она редко сюда заходила: комната больше напоминала чулан, где хранились забытые и ненужные вещи. Две маленькие кровати стояли по разные стороны от окна, в углу заросло пылью трюмо. Здесь же Вильма нашла детские вещи, хотя в огромной шубе, которую Хенли носил подростком, ведьма при желании могла спрятаться!

– Бывшая детская. Я делил ее с сестрой, пока не подрос. А моя комната раньше была спальней родителей, – пояснил Хенли, зайдя следом за Вильмой. – Давненько я сюда не заглядывал.

– Оно и видно, – откликнулась ведьма. Даже не сразу нашлась, как подступиться к уборке.

Для начала занялись мебелью: Хенли складировал посередине комнаты все сломанное и не поддающееся починке. От подгнивших вещей решили избавиться сразу: сжечь в камине вместо дров, и все дела. Другие стулья можно было подновить, а Вильма неподдельно обрадовалась найденному тут же зеркалу.

Когда мебель разобрали, ведьма заметила стоящий в углу деревянный сундук. Под ветошью, бывшей некогда платьицами и мальчишескими камзолами, хранилась целая гора деревянных игрушек. От искусных поделок мага они отличались разительно: ощутимое напоминание, что мастерство резчика далось Хенли упорным трудом.

– Это кто? Кошка? – Вильма подняла фигурку с ушами-треугольниками. – А где хвост?

– Рысь, а не кошка, у нее хвост короткий. Вот, видишь? Маленький такой! – Хенли повернул игрушку спиной.

– А это собака? Морда у нее какая-то длинная. И хвост странный, как у ящерицы.

Мужчина смутился и отобрал игрушку.

– Что ты к хвостам привязалась? Это дракобака, его моя сестра придумала. Лучший друг и защитник. Надо же, я думал, Эмми его выбросила, а он до сих пор среди игрушек! – Хенли улыбнулся, разглядывая деревянное чудовище. – И свистульки тут, – перевел он взгляд на прочие поделки.

– Вы были дружны с сестрой? У меня нет братьев и сестер, а всегда хотелось, – призналась Вильма.

– Да не сказать, чтобы мы дружили. Я был старше, и она мне казалась мелкой приставучей колючкой. А когда не лезла ко мне, болела. Болела часто, каждый год с осени до поздней весны. Помню, я сильно ревновал маму, что она вечно с Эмми сидит, а на меня внимания не обращает. – Хенли как-то тяжело вздохнул и, присев на корточки, закрыл сундук. – А после во мне проснулась магия, и отец отправил меня учиться на материк. В Иствере для магов школ нет и наставника не найти – городской маг был вечно занят. Так что дома я стал бывать редко.

– Жалеешь?

– Не жалею, хорошее было время, – неожиданно признался Хенли. – И учеба мне нравилась, и короткие, но запоминающиеся поездки домой. Здорово было возвращаться, зная, что тебя ждут. Вот как сей… – Он вдруг оборвал себя и вскочил на ноги. – А может, мы тебе в комнату комод перенесем? – спросил он, резко переменив тему.

– И зачем мне комод? – удивилась Вильма, не представляя, как сама тогда будет умещаться в комнатушке.

– А ты посмотри, какие тут дверцы, ни одна моль не пролезет! – Маг распахнул дверцы, и вместе с ворохом пыли оттуда вылетела потревоженная летучая мышь.

– Главное, чтобы кто крупнее не поселился, – рассмеялась Вильма, отмахиваясь от крылатой твари, и Хенли, не выдержав, фыркнул следом.

– Виль, отнеси, пожалуйста, к западным воротам, госпоже Дорман, – в один из спокойных зимних дней окликнула ее хозяйка пекарни, поставив перед помощницей корзину с выпечкой. Из-под хлопковой салфетки одуряюще пахло пирожками с луком.

К госпоже Дорман ведьма заглядывала через день – склочная старушка, бодро бегающая по соседям за сплетнями, обожала пироги Маришки. Но идти за ними через полгорода не желала, предпочитая доплатить пару монет за посыльного. И все бы ничего, Вильма благополучно добиралась до нее в экипаже, но просто вручить пирожки и уйти никак не получалось. Старушка расспрашивала Вильму то о взаимоотношениях с Хенли, то когда же Маришка помирится с бургомистром. В прошлый раз Вильма задержалась у нее допоздна. Ужасно скучное времяпровождение, но отправлять к ней Мори было бы бесчеловечно. На обычных же посыльных госпожа Дорман обижалась: к «любимым покупателям», как она называла себя, и отношение должно быть соответствующее!

Вот и сегодня госпожа Дорман все никак не успокаивалась. В личную жизнь булочницы Вильма лезть не собиралась, собственными отношениями порадовать не могла. Госпожа Дорман слушала скупые ответы, на каждое слово вставляла своих двадцать, додумывая то, чего нет. Вильма с трудом отговорилась домашними делами, потеряв у болтливой старушки почти час времени!

Едва вышла, не успела до перекрестка дойти, как услышала тревожный гул горна. Гудок, второй, третий… В воздухе, поначалу едва ощутимый, все яснее ощущался запах паленой шерсти. В стороне ворот поднимался дым и слышались крики, лязг оружия и заковыристые ругательства. Из-за поворота выскочила женщина с окровавленными руками и бурыми пятнами по подолу платья, заозиралась, увидела Вильму.

– Слава Южному, ну хоть кто-то! Скорее, там мужчина кровью истекает!

Она подбежала и схватила ведьму за руку. Отказывать, когда кому-то нужна была помощь, Вильма не могла, хотя меньше всего хотела оказаться в гуще сражения!

Поворот, еще один. Вильма остановилась, тяжело дыша и взирая на открывшуюся картину боя. Ворота были нараспашку, а люди и белоснежные волки перемешались в кучу. В самом центре полыхнуло, разлился сладкий запах магии, и она увидела Хенли, отгородившего огненным кольцом сразу трех волков. Руди тоже был там, ловко орудуя тяжелым колуном. Охотники с пиками и рогатинами старались не подпустить тварей ближе. Ставшие бесполезными ружья валялись на снегу – в такой сумятице скорее в своего попадешь, чем в волка! Лишь в пятнадцати ярдах от схватки богато одетый человек лихорадочно забивал в ружье пулю.

Вильма впервые видела снежных волков: гораздо крупнее обычных, они умудрялись не проваливаться в снег, а их слюна вызывала онемение. Один глубокий укус мог свалить взрослого мужчину с ног. Но хуже всего была их способность растворяться в снежном тумане. Вот волк стоит в десятке ярдов – а через мгновение снежная дымка рядом с тобой обрастает когтями и зубами!

– Уходите! Здесь слишком опасно! – закричал на женщин один из охотников.

Бородатый здоровяк сидел на снегу чуть в стороне от сражения и зажимал рукой кровоточащую рану. Волк рванул ему бедро. Снег вокруг быстро пропитывался кровью, а сам мужчина так же стремительно бледнел.

Не обращая внимания на крики вокруг и ругань самого охотника, позвавшая Вильму горожанка подскочила к нему, вытащила какой-то флакон и заставила из него глотнуть. Судя по количеству потерянной крови, ждать лекаря не имело смысла – до его появления мужчина не протянул бы! Вильма сдернула с головы платок и плотно повязала им рану мужчины, чтобы остановить кровотечение. Из-за онемения охотник практически не чувствовал боли, но рана выглядела серьезной.

– Ну-ка, давай его поднимем. Останется на снегу, окоченеет, – сказала незнакомка.

Вместе они подняли мужчину, пошатнувшись под его весом.

– Давай туда, я там живу, – выдохнула женщина, кивая на ближайший дом.

Барабанить в дверь не пришлось, открыли сразу, подхватили раненого. Дома у горожанки оставались две молоденькие дочки-погодки, они дрожали от страха, но тут же развили вокруг охотника бурную деятельность. Пытались и Вильму с матерью задержать, увидев кровь на их руках и плащах.

– Кровь не моя.

– Дайте ему кроветворное зелье и проследите, чтобы все выпил, – отмахнулись обе и вернулись к воротам. Там еще было кому оказывать помощь.

В гуще сражения некогда было приглядываться, и из знакомых Вильма заметила только Хагарда да нескольких матросов с «Крачки», сражавшихся с ним плечом к плечу. Судя по тому, как слаженно моряки сдерживали атаку, к защите города им было не привыкать. Но снежные волки выглядели крупными хищниками даже рядом с таким здоровяком, как капитан шхуны.

Без потерь не обошлось. Снежный зверь впился Руди в плечо и, если б не зимняя одежда, вырвал бы вместо клока шубы кусок плоти. Однако и мазнувших по коже клыков оказалось довольно, чтобы рука онемела от яда и помощнику капитана пришлось уступить свое место другим охотникам.

Женщины закончили возиться со знакомым моряком с «Крачки», которому не иначе как благоволил Южный – глаз парня чудом не пострадал от волчьих когтей, и тут Вильму резко дернули за руку, заставив обернуться. Над ней стоял усталый и недовольный Хенли.

– Ты что здесь забыла? – хмуро спросил маг. Выглядел он еще хуже, чем с похмелья. Вымотанный, замерзший до посинения, он весь будто покрылся инеем, а ледяное прикосновение чувствовалось сквозь перчатку.

– Пришла помочь, – коротко ответила Вильма. На споры не было времени.

– Поможешь после боя. Здесь тебе делать нечего. – Маг прищурился и сильнее сжал ее кисть.

Холод, шедший от него, усилился, и ведьма шестым чувством ощутила надвигающуюся опасность. Не от мага. Воздух за спиной Хенли загустел.

– Сзади! – крикнула она, наблюдая, как из снежной дымки проступает силуэт волка. Хенли развернулся и одним точным ударом топорика прикончил нечисть.

– Считаешь, надо было оставить его живым? – Хенли поймал испуганный взгляд Вильмы. – Это Иствер. Здесь либо помогают, либо хотят сожрать. Третьего не дано.

– Учту, – кивнула Вильма. Знать бы только, в какую сторону склонится чаша весов для одной ведьмы?..

– Хочешь возиться с ранеными – помогай. Но в гущу не лезь. Еще пришибут ненароком, – предупредил маг и вернулся к охотникам, поняв, что не уговорит соседку отсидеться в безопасности.

Положение немного улучшилось. Оставшихся волков теснили обратно к воротам, а из города подоспело подкрепление. Десяток крепких моряков, вооруженных пиками и арбалетами, определили исход сражения. На помощь раненым пришли женщины из ближайших домов: дело пошло быстрее, к тому же самая пожилая и опытная из них принесла кроветворные зелья. А там и лекари подтянулись.

– Шла бы ты домой, уже заледенела от холода, – напутствовала ее та горожанка, что первая позвала на помощь. Она и сама едва держалась на ногах и кусала посиневшие губы, но упрямо промывала рану молоденькому охотнику, которому снежный волк прокусил запястье.

– Я могу еще…

– Не можешь! – Ее резко дернули за капюшон плаща, заставив подняться. – Мы уходим.

– Хенли, какого Северного ты творишь? – отшатнулась от него Вильма, от раздражения позабыв проявить хоть толику уважения к магу.

Вместо ответа он схватил ее за руку и потащил прочь. Вильма попробовала вырваться и закричать, но быстро сообразила, как их скандал будет выглядеть со стороны.

– Отпусти, я сама пойду, – недовольным, но спокойным голосом заявила она. – Куда ты меня ведешь?

– Не хочу чувствовать вину, если ты замерзнешь и заболеешь, – пояснил Хенли. – Побудешь со мной, пока я ворота зачарую, а потом домой пойдем.

Тяжелые дубовые ворота охранялись охотниками: тварей удалось отогнать, но кто знает, когда они решат повторить нападение? Уставшие после боя, вынужденные первыми нести вахту стражи сидели у самодельной печки и мрачно смотрели на каждого прохожего, но стоило появиться Хенли, как их лица просветлели.

– Отдохните пока. Я позову, – бросил им маг, и охотники поспешно покинули пост.

– Может, до завтра подождет? Выглядишь не ахти, чтобы колдовать, – с сомнением уточнила Вильма.

Хенли едва держался на ногах, а ведь зачаровывать ворота – не в кости играть! Чтобы обезопасить жителей, маги использовали охранные заклятия – сложные, требующие огромного вливания силы, но оттого такие действенные. Видимо, со временем печати на воротах ослабли, вот волки и смогли пробить брешь и прорваться в город.

Ведьма провела пальцами по нарисованным на столбах оберегам, не ощутив ни капли исходящей от них силы. Атака снежных волков исчерпала защиту города досуха.

– Боюсь, этим тварям нет дела до моего состояния, – ответил маг, кивая на лес, откуда доносился протяжный вой. Большую часть стаи отогнали, но волки не уходили далеко. Приглядевшись, их можно было увидеть у опушки. – Отойди-ка и погрейся пока у печки, а я подновлю печати.

От знакомого запаха магии у ведьмы волосы на затылке зашевелились. Магическое плетение ожило, и от печатей в разные стороны устремилась колдовская сила, переплетаясь в плотную неразрывную сеть. Магии было столько, что стало тяжело дышать! А Хенли все вливал и вливал свою силу. Неладное Вильма почувствовала, когда посеребренная рыжая борода мага почти полностью побелела от инея. От инея же, а не окончательно поседела?..

– Кажется, на сегодня хватит. Хенли, ты меня слышишь? – Вильма потрясла его за плечо, и он словно очнулся. Растер руками заиндевевшие щеки и подбородок, возвращая бороде естественную рыжину.

– Что-то похолодало.

– Ты закончил? – уточнила ведьма, не спеша его отпускать.

– Да, – кивнул маг, и только после этого Вильма убрала руки.

– Тогда идем домой.

Она махнула охотникам, чтобы возвращались к охране. Магическая защита – это хорошо, но в первое время лучше перестраховаться.

Впервые за время жизни в Иствере Вильма обрадовалась звенящему ледяному воздуху: мороз скрадывал запахи. Пахло от нее и Хенли отвратительно. Одежда пропиталась чужой кровью, запахом горелой шерсти, а от мага еще разило треклятой мятой! Даже Семга сбежал, учуяв их на пороге, а ведь кот был непривередлив.

Вильма раздумывала, как бы деликатнее попросить хозяина дома уступить ей ванную комнату первой, но Хенли не спешил принимать водные процедуры. Не раздеваясь, прошел на кухню. Загремела дверца шкафчика, зазвенели бутылки. Похоже, он опять собирался напиться. Это его способ борьбы с напряжением?

Ведьма нахмурилась, поймав себя на мысли, что волнуется.

Да пусть делает что хочет! Одним магом меньше, ей будет легче дышать!

Она остановилась, не преодолев и половины лестницы, и со вздохом повернула назад.

Маг или нет, а Хенли не был плохим человеком. О городе и его жителях он волновался больше, чем о самом себе. Ничего удивительного, что так устал, – сначала сражался, а затем отдавал остатки магии на обновление печатей! И ведь не отступил, пока не доделал.

Вильма зашла на кухню, под любопытным взглядом Хенли отодвинула баночки со специями и поставила на стол собственноручно приготовленное снадобье. Сделала она его давно, но все повода не было вручить. А сегодня Хенли заслужил.

– Я думал, ты ушла в ванную, госпожа Снегирь.

– Ненадолго отвлеку. Это зелье от похмелья. Можешь принять завтра с утра.

– Спасибо за заботу. – Хенли поднял бутылку, уже успев хлебнуть, судя по повеселевшему виду. – Присоединишься?

– Не думаю, что это хорошая идея. – Очень хотелось эту бутылку отобрать, аж руки чесались.

– Что именно «плохая идея» – пригласить тебя составить компанию? – удивился он и глотнул прямо из горла, не утруждая себя стаканом. Бросил в камин огненный шар. Дрова вспыхнули и затрещали, и Вильма поспешно сняла котелок – она собиралась доварить похлебку позднее, а маг чуть все не испортил.

– Ты слишком много пьешь, – ответила она и тут же подумала, что лучше бы промолчала. Таким насмешливым стал взгляд мага.

– Неужели?

– Продолжишь в том же духе и закончишь жизнь в какой-нибудь канаве, замерзнув насмерть, – добавив в голос пугающих ноток, предсказала Вильма.

– Не помню, чтобы спрашивал чьего-либо совета, – хмыкнул маг, делая еще один глоток. – И вообще, не строй из себя святую. Я видел, как ты пила настойку у рыбаков. Или это другое дело?

У нее чуть котелок из рук не выпал.

– Я не напиваюсь каждый день! В тот раз я сильно продрогла и выпила, чтобы согреться!

– Так и я согреваюсь… – пожал плечами мужчина, разглядывая бутылку на свет. Виски в ней оставалось на самом дне. А ведь еще вчера была полной! – И вообще, это мое право, напиться или нет. Ты мне не жена, не подруга и не любовница, чтобы говорить, что делать.

Он взял с тарелки на столе грецкий орех. В пальцах мага крепкая скорлупа превратилась в труху, оставив целехонькой ядро.

– Поэтому давай поступим как добропорядочные соседи и не будем мешать друг другу.

– Значит, за меня можно решать, кому помогать и что делать. Но стоило слово поперек сказать, как сразу встал в позу! – Вильма со стуком поставила котелок на стол. Похлебка чуть не выплеснулась через край, но ведьму это мало волновало. – Я просто пытаюсь тебе помочь!

– Мне не нужно помогать. Или ты все-таки работаешь на Рейдара? Сколько он тебе платит, чтобы за мной присматривать?

Хлоп! Хенли схватился за щеку. Вильма дала хлесткую пощечину и теперь трясла рукой. У него голова из чугуна сделана, что ли?

– Да чтоб тебя от выпивки воротило! – в сердцах пожелала она и вышла из кухни, громко хлопнув дверью.

Желание оставаться дома пропало напрочь, и пропахший кровью плащ теперь раздражал меньше, чем сидевший на кухне маг. Вильма шла куда глаза глядят, больше думая, чтобы не упасть на раскатанном льду, нежели куда идти. Городские улочки сменяли одна другую, и ведьма замедлила шаг, только оказавшись на центральной площади. Позволила себе выдохнуть, пригладила встрепанные кудряшки. Рынок сегодня закрылся пораньше: сражение у западных ворот затронуло многих, и в Иствере было тише обычного.

«Спущусь к морю, посижу там немного и вернусь», – решила про себя Вильма, осторожно ступая по берегу, снег на котором давно превратился в раскатанный лед. Она нашла любимое местечко, где ей нравилось проводить свободные минутки, – перевернутую лодку с пробитым днищем. Оттуда ее никто не гнал – рыбу ловили подальше, и было достаточно спокойно. Вид на бескрайние льды умиротворял.

И почему ей стало так обидно, когда Хенли сказал о деньгах и бургомистре? Можно подумать, она не могла позаботиться о ком-то из добрых побуждений! Все-таки зря она влезла не в свое дело, только в очередной раз убедилась: с магами лучше не связываться.

Вильма пнула попавшуюся под ногу ледышку – у берега их было предостаточно, и тяжело вздохнула. Вторивший ей долгий протяжный вздох за спиной заставил подпрыгнуть и обернуться.

Волк стоял по ту сторону лодки. Здоровенный, ярда полтора в холке, он пытался удержаться на льду, но мощные когтистые лапы разъезжались в разные стороны. Белая шерсть местами была подпалена, а на правом боку побурела от крови.

Вильма заледенела, не в силах оторвать взгляд. Не просто волк. Снежный волк. Похоже, он сбежал от охотников и теперь бродил по Истверу, как у себя дома!

– Стой на месте, дружок. – Ведьма попятилась, выставив перед собой руку, и волк действительно замер, склонив голову набок и изучая ее с непонятной заинтересованностью. – Я тебя не трогаю, ты меня тоже. Договорились?

Видимо, нет, потому что волк исчез в тумане, но тут же возник рядом – и до крови прикусил ее ладонь. Затем лизнул. От кисти по руке поползло онемение, и от страха отнялся голос. Вильма поспешно отдернула руку и стала отступать к морю, пока лед не хрустнул под ногами. Обычно он был крепким у берега, но, видимо, Вильме «повезло» попасть на место с сильным подводным течением. Волк шел следом, изредка порыкивая и клацая зубами.

Идти дальше? Как далеко она сможет зайти?

Она все-таки сделала несколько шагов и одной ногой провалилась под лед. Ее тут же сковало холодом, а волк и не думал уходить. Даже когда на руках Вильмы вспыхнул магический огонек – слабенький, дрожащий, и ведьма залепила им волку в нос, он обиженно заскулил, неловко прыгнул в сторону, но не убежал, лишь укоризненно посмотрел на ведьму.

«Пожалуйста, уйди!» – мысленно взмолилась Вильма, чувствуя, что замерзает все сильнее.

В следующую минуту ее обдало жаром, и огненная волна прошла у самой кромки, отрезая Вильму от нечисти. Волк, напугавшись, отпрыгнул еще дальше и, напоследок тоненько взвыв, растаял туманом.

Хенли стоял на горке, и огонь в его руках еще горел.

«Сейчас он и меня сожжет за компанию», – подумала Вильма, но не попыталась бежать: слишком испугалась снежного волка и слишком замерзла.

Вместо того чтобы сжечь ведьму, маг торопливо спустился к воде.

– Ты не ранена? – обеспокоенно спросил он. От него все еще пахло алкоголем, но не настолько сильно. Морозная погода здорово помогала трезветь.

– Он меня укусил, – с трудом выговорила Вильма.

Ей было так страшно, что она почти перестала себя контролировать. Вцепилась в намокшую юбку, тяжело дыша. В голову лезли разные глупости вроде беспокойства о новеньком шерстяном платье, дошитом на днях, или о промокшем сапоге – как бы нитки не испортились! Поймав себя на мысли, что раздумывает об одежде, в то время как чудом избежала смерти, Вильма рассмеялась.

– Только истерики не хватало. Так, иди-ка сюда, тебе нужно в тепло. – Хенли помог ей выбраться из воды.

Но на суше теплее не стало. Ноги сковало судорогой, и ведьма едва не упала. На глазах выступили слезы – как больно давался каждый шаг!

– Куда он тебя укусил?

– Рука. – Вильма показала ему ладонь.

Он осторожно взял руку, заставил сжать пальцы. Они двигались с трудом, но все же сжимались.

– Оцарапал, все пройдет. Сильно испугалась?

– А сам как думаешь? – Вильма потихоньку приходила в себя. – Надо предупредить бургомистра, что в городе снежный волк. Пусть собирает охотников, – стуча зубами, выговорила она.

– Сначала высохни, иначе сляжешь с простудой. Никуда Рейдар не денется. В худшем случае заглянем к нему домой. – Маг положил руки ей на плечи, и Вильму окутал мятный аромат вместе с теплым потоком воздуха.

– Не надо. Ты же сам сказал, чтобы мы как добрые соседи не лезли друг к другу, – возразила она, но вырываться не стала. Было слишком хорошо стоять рядом с Хенли в тепле и чувствовать себя в безопасности.

Сообщение бургомистра о снежном волке разбудило весь Иствер: протяжный гудок из огромного горна, многократно усиленный магией, был способен поднять мертвого, а не только предупредить об опасности. Один гудок означал, что в городе замечена нечисть и нельзя выпускать детей одних, два – что нужно закрыться дома, три – всеобщая мобилизация.

Несколько групп охотников по приказу Рейдара отправились прочесывать улочки. Хенли тоже собирался присоединиться к ним, но чуть позже, когда проводит Вильму: ее разморило у жаркого камина в кабинете бургомистра, пришлось вызывать экипаж.

Дом встретил легкой прохладой и упавшим под ноги Семгой, показавшим рыжий живот. Голодным кот не выглядел, в доме было предостаточно мышей, чтобы обеспечить ему пропитание, да и Вильма не забывала его кормить. Похоже, он попросту соскучился.

– Иди в ванную и не забудь обработать ранку. И не экономь кристаллы, чтобы нагреть воду, – бросил Хенли, снимая шарф. Вид у него был какой-то задумчивый.

Иного приглашения не потребовалось. Вильма торопливо скинула сапожки и поднялась на второй этаж. Заскочила в спальню за полотенцем и сменной одеждой и, не оттягивая, направилась в ванную комнату. Глубокая чугунная ванна наполнялась ледяной водой, но встроенные в кран кристаллы творили чудеса – стоило к ним прикоснуться, и от холодной воды шел пар. Как замечательно, что у Хенли была нормальная ванна! В антикварной лавке тетка расщедрилась только на бадейку для умывания, а вот у бабушки хранились магические кристаллы, но она терпеть не могла, когда внучка или невестка ими пользовались. «Хотите горячей воды – идите в городские бани!» – кричала она, и понежиться в воде Вильме удавалось крайне редко.

Она не вытерпела, пока ванна наберется целиком, и забралась в нее, как только вода достигла середины. Вымыла волосы, избавляясь от въевшегося запаха гари, откинула голову на край и глубоко вздохнула. Не хватало ее любимых ароматических притирок, пары капель эфирного масла и…

Вильма широко раскрыла глаза, сообразив, что запах мяты вокруг совсем ее не беспокоит. Подтянула к себе колени, положила на них подбородок. Вот уж точно, дурында каких поискать! В доме все пропахло магией, а она ни капли не волновалась. Она должна была опасаться Хенли. Не стоило забывать, что он такой же маг, как остальные. Пусть пока он к ней добр, но неизвестно, чем обернется его доброта, если раскроется правда о ведьмовском даре.

Липким воспоминанием вернулась встреча с магами, пришедшими за фонарем: собственная беспомощность и невозможность сделать вдох, когда чужие руки сжали горло. Настроение нежиться в горячей воде пропало, и она торопливо закончила водные процедуры. Оделась. Укус на руке ныл, но почти незаметно, да и кровь давно остановилась.

Вильма собрала волосы в пучок и тут услышала, как в гостиной что-то с грохотом упало. «Если Семга опять что-то расколошматил, Хенли в таком настроении его точно прикончит», – пронеслось в голове, и ведьма бросилась вниз.

Вот только большой вопрос, кто кого прикончит. В гостиной Вильма увидела неподвижно лежащего мага, а Семга боязливо обходил его по дуге. Мятой пахло так, что захотелось раскрыть окна нараспашку – наколдовал Хенли знатно. Вдоль стен вилось причудливое плетение. Вильма видела такое однажды у ростовщика: жадный до медяка торговец выложил магам круглую сумму за мощное охранное заклинание, которое посчитал выгодным приобретением.

– А ну брысь отсюда! – шикнула Вильма на кота и опустилась на корточки.

Хенли едва дышал. Одежда покрылась изморозью, ресницы и борода тоже побелели от инея, и даже губы были синими от холода. Он что, в сугробе все это время просидел, пока она мылась?

– Эй, очнись! Тебе нужно проснуться. Хенли! – Вильма потрясла его, и маг приоткрыл глаза.

– Холодно, – едва слышно проговорил он и снова выпал в беспамятство.

– С ума сойти, да что вообще происходит! – простонала Вильма, бросив взгляд на незажженный камин.

От прикосновения ведьмовской силы пламя вспыхнуло, жадно пожирая полешки, а сама ведьма попыталась подтянуть мага к камину. Хенли был тяжелым, недаром выглядел таким здоровяком!

– Сколько же ты весишь?! – пыхтела Вильма, с трудом подтягивая его по полу. – Я тебя больше не буду кормить.

Наконец маг оказался на ковре у камина, и ведьма расстегнула на нем покрытую ледяной коркой рубашку, попутно растирая заледеневшее тело ладонями. Взгляд упал на стоящую на столике бутылку виски – кажется, маг собирался выпить, но не успел, и ведьма без раздумий использовала спиртное как растирку. От рубашки пришлось избавиться – женщина отбросила ее поближе к камину, туда же полетели сапоги, штаны и портки.

Снимать заледеневшую одежду оказалось тем еще удовольствием! Вильма взмокла, пока справилась. Стыдиться было некогда и нечего: голых мужчин она видела, а Хенли сейчас интересовал ее исключительно как нуждающийся в помощи человек.

Неизвестно, что помогло больше – интенсивные растирания, шепоток с каплей ведьмовской силы или тепло от камина, но постепенно под руками Вильмы одеревенелые мышцы расслабились, дыхание мага стало глубже. Жаль, аромат магии нельзя было выветрить, как обычный запах, – тогда Вильма избавилась бы от него прежде, чем маг открыл глаза!

Она в очередной раз взглянула на его лицо и поймала взгляд голубых как лед глаз – Хенли будто пытался понять, что происходит, и сопоставить с тем, что видит и чувствует.

– Руками можешь пошевелить? Попробуй, согни пальцы, – попросила Вильма, не дав ему опомниться, и маг, не раздумывая, сжал ладонь.

– Отлично, тогда дальше сам. Если нужна помощь, я на кухне. Твоя одежда у камина, но, скорее всего, не просохла.

Она сунула ему наполовину опустошенную бутыль с виски и, пошатываясь, поднялась с колен. Сама не заметила, как затекли ноги, а руки теперь горели огнем! И чего мылась? Только вспотела и пропахла алкоголем!

– Если надумаешь повторить превращение в ледяную статую, предупреди заранее. – Вильма обернулась на пороге. Выспрашивать у него секреты гильдии она не собиралась, но хотелось знать, не повторится ли приступ.

Хенли как раз поднялся на ноги, шатаясь от слабости.

– Я… предупрежу… – выговорил он.

Сейчас ничто не мешало рассмотреть его целиком. Что ж, с фигурой у него все было в порядке, во всех местах. Если в следующий раз чего-нибудь не отморозит на магических экспериментах!

«Сумасшедшая! Она всерьез пялится на него в таком виде?» – обожгла мысль. Вильма развернулась и ушла на кухню, больше не сказав ни слова.

Маг появился не скоро: она успела перемыть половину посуды, почистить рыбу на завтрашний обед и почесать Семгу: кот, наевшись потрохов, привычно растянулся у ее ног. Вильма уже поругала себя, что вообще сунулась к магу, но в итоге с прискорбием признала, что в любом случае не оставила бы его в беде. Не после того, как Хенли столько раз спасал ее и весь город. Да и защиту на дом он поставил не ради себя: обходился же без этого раньше! Хенли решил уберечь соседку от опасностей. Несложно было сопоставить ее приезд, случай с волком и работу мага.

Вот только и ее колдовство дало о себе знать, и нечего было надеяться, что маг не почувствует силу ведьмы. Этому их учили в гильдии, наверняка Хенли уловил отголоски магии и теперь размышляет, что делать с неожиданной проблемой.

Интересно, такое вообще возможно, чтобы маг и ведьма жили под одной крышей? Если бы за ведьмами не охотились, а учили, как и магов, была бы от них польза? Вильма так задумалась, что чуть не упустила отвар и ойкнула, отдернув руку, когда тот брызнул во все стороны.

– Все-таки ты не умеешь быть осторожной, – раздался голос от дверей, и она едва не уронила котелок. Но сумела поместить его на подставку и только после повернулась к магу.

К магии Хенли не прибегал, зато переоделся в чистую сухую одежду, а вот борода и волосы по-прежнему были немного влажными и всклокоченными.

Не говоря ни слова, Вильма налила ему отвар и пододвинула кружку с горячим напитком. Может, Хенли и привык к виски, но она алкоголем «лечить» не собиралась. А согреться и чаем можно, особенно если добавить специи в нужных пропорциях.

– Тебе лучше? – спросила она чуть напряженным голосом, не сводя с него настороженного взгляда. Она не боялась, что Хенли причинит ей вред, но понятия не имела, чего ждать от разговора.

– Да, спасибо! – Он сделал большой глоток, прикрыл глаза, поморщившись: в напитке было много хвои. Кажется, он был растерян не меньше нее. – Только одна просьба, мне бы не хотелось, чтобы случившееся стало известно кому-то еще.

– Это не в моих интересах, – с нервным смешком выдала она, и Хенли понимающе кивнул.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет.

– Почему? Ты меня боишься?

– Ты – маг. А маги не любят ведьм.

– Моя сестра была ведьмой, – опередил ее Хенли, прежде чем Вильма продолжила объяснения.

Неожиданное признание выбило из колеи.

– Эмми, мать Олли и Мори? – на всякий случай уточнила она.

– Да, у меня одна сестра. Наши родители умерли, когда я учился в академии, а Эмми уже вышла замуж. – Хенли допил отвар и сам встал за добавкой. Удивительно, что не полез к бутылке, обычно он не стеснялся, но сейчас выпивке предпочел горький травяной напиток. – Все еще считаешь, что я стану плохо к тебе относиться?

– Я так не считала, – честно ответила Вильма. Не верилось, что он мог причинить ей вред. – Но почему ведьма, а не маг?

– Видимо, это в вашей женской природе, – пожал плечами Хенли. – Я знал всего одну женщину-мага, и она была достаточно сурова, чтобы сравняться с мужчиной по характеру. А ты добрая. Мягкая, хоть и пытаешься казаться колючей. – Он улыбнулся, не отводя взгляда, и Вильма смутилась. Разозлилась на себя, сжала пальцы в кулаки, чтобы успокоить забившееся быстрее сердце. – Моя сестра была такой же. И Мори однажды станет.

– Мори? Она – ведьма?

– Ты не почувствовала? Я рад, похоже, она держит обещание. – Хенли усмехнулся в бороду. – Мори старается не использовать силу, но в детстве я ловил ее пару раз, когда она баловалась колдовством.

– А Олли знает?

– Конечно. У него и самого есть хиленькие способности, но их недостаточно, чтобы идти в гильдию. Когда он подрастет, я сам обучу его основам, этого будет довольно.

– Зная Олли, предполагаю, одними основами он не ограничится, – слабо улыбнулась Вильма.

Интуиция подсказывала, что мальчишке дай волю и он на одном упрямстве каплю силы превратит в виртуозный инструмент.

– Если у него хватит терпения, я буду только рад, – на удивление спокойно отреагировал Хенли. – На севере с магией проще, чем без нее. По крайней мере, мне будет спокойнее, если Олли сможет себя защитить.

– Это из-за твоей сестры? Будет слишком личным спросить, что с ней случилось? Олли говорил, она умерла, когда они были маленькими. – Вильма испытующе посмотрела на Хенли, но тот качнул головой.

– Тут нет никакой тайны. И нет, здесь не замешана нечисть, если ты об этом. Это была обычная лихорадка. – Хенли помрачнел, глядя на кружку, словно на дне можно было увидеть те дни. – Эмми всегда была довольно слабой и болезненной, а в тот год стоял особенно лютый холод. Тогда я еще учился в гильдии и редко бывал дома. Мы не были близки с сестрой – может быть, из-за колдовства? Я все время боялся, что кто-нибудь узнает ее тайну и это повлияет на меня тоже. Лишь изредка мы обменивались письмами. А когда она вышла замуж за обычного рыбака, и вовсе прекратили общение. Гоблиново тщеславие! Мне казалось, что она может спрятать свой дар и найти кого-то более состоятельного и образованного, чем обычный рыбак! Я надеялся, что она образумится, если поживет с ним в бедности, работая каждый день. Был готов взять на себя заботы о близнецах, если Эмми решит вернуться в семью! Но она ни разу не попросила меня о помощи и до последнего пыталась справиться сама. Я узнал о ее смерти, когда вернулся в Иствер, и к тому времени она уже полгода как была мертва. А Мори ослепла…

– Почему? Несчастный случай?

– Можно и так сказать. Это снежная слепота. Слышала о такой? – пристально посмотрел на нее Хенли.

– Слышала. Мама часто рассказывала о севере, – не стала отрицать ведьма. – Но ведь снежную слепоту можно вылечить!

– Мы пробовали, – тяжело вздохнул мужчина. – Я привозил лекарей с континента, магов, все впустую. Там не просто болезнь, все немного сложнее.

– Может, если ты поделишься со мной подробностями…

– Думаешь, ведьма справится с тем, что магам не под силу? – прервал ее Хенли. – Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить!

– Не попробуешь – не узнаешь, – парировала Вильма, упрямо посмотрев на него.

Несколько мгновений Хенли рассматривал ее, затем поднял ладони.

– Хорошо. Но на сегодня с тебя хватит историй, а мне еще к охотникам идти.

Он отставил пустую кружку и встал из-за стола. Помедлил, подошел к Вильме. Его рука коснулась ее волос, убирая растрепавшиеся влажные пряди, опустилась на затылок, заставив приподнять голову. В таком положении, нависший над ней, он казался еще крупнее, но страшно не было ни капли!

– Что ты…

– Не будь такой доброй. Ты заставляешь меня влюбляться.

Он нагнулся, и сердце предательски ухнуло, но вовсе не от испуга. Отстраняться Вильма не стала. Поцелуй вышел немного неловким: от ее растерянности, от неудобной позы. И что самое странное, колючая борода мага с непривычки мешала ведьме больше, чем исходящий от него аромат мяты.