Глава 20

Теребонс ушел с занятий, так и не дождавшись конца лекции. Бездарно проведенное время, монотонное повторение прописных истин, элементарное отсутствие лектора являлись прямым оскорблением студентов и вызвали волну негодования у мага старой закалки.

– Это немыслимо! Куда смотрит сообщество магов?! – ворчал под нос старик.

В его времена все было иначе и дело не только в изменившейся моде и пренебрежении острыми шляпами. Этика, уважение, целесообразность применения магии. Когда все это стало пустым звуком? Ими многие пренебрегали и в молодости Теребонса, но никогда не показывали их отсутствие на публике!

– Куда катится мир? – восклицал Теребонс и люди, проходившие мимо, шарахались от безумного старика.

Он снова оказался на центральной площади. Новый друг ждал около фонтана, украдкой расчесывая сыпь на носу. Старый маг вздохнул. Может быть он и не передаст никому всех тайных знаний, но, как минимум, спасет одного бедолагу от безответной любви.

Наставления Теребонса были просты. Открывать перед дамой дверь и пропускать вперед. Отодвигать стул, когда та садится за стол. Подавать руку, чтобы помочь выйти из кареты. Именно в таких прописных истинах Нордо и нуждался. В культуре дворфов отсутствовали условности. Дворфийки могли заткнуть за пояс любого мужчину и старались ни в чем им не уступать. Равенство было основой отношений в семьях у горного народца. У людей и эльфов дела обстояли иначе.

– Понимаешь, мой визави, – разжевывал Теребонс, – во всех этих действах есть не только практическая сторона, но и определенный символизм. Ухаживая за дамой, ты оказываешь знаки внимания и позиционируешь себя как мужчину, способного о ней позаботиться. Именно поэтому я настаиваю на долгих ухаживаниях. Так дама увидит серьезность твоих намерений и надежность. И никогда, слышишь, никогда не стесняйся выделяться на чужом фоне.

– Это будет несложно, – грустно улыбнулся Нордо, – с того момента, как покинул Драхеит, я только и делаю, что выделяюсь.

– Позволь, показать тебе кое-что, – Теребонс подвел дворфа к прилавку с сувенирами.

Расписные тарелочки всех мастей были аккуратно расставлены по размерам, начиная с самого крохотного блюдца и заканчивая огромны блюдом. Не спрашивая разрешения продавца Теребонс взял блюдце и поменял его местами с одной из крупных тарелок.

– Зачем вы это сделали? – нахмурил брови лавочник.

– Эксперимент, не более. Подождите пару минут и я куплю у вас сувенир, – заверил Теребонс.

Покупатели не заставили себя долго ждать. К прилавку подошли две дамы, осмотрели товар и стали перешептываться, в попытке определиться с покупкой. Еще до того момента, как они приняли решение, Нордо уже знал, какие тарелки будут куплены в первую очередь.

Лавочник с нескрываемым удивлением отпустил покупательниц и повернулся к Теребонсу.

– Выбирайте любую тарелку. Будет подарок от заведения!

– Покорнейше благодарю!

Старик не стал отказываться от подарка. Вежливо распрощавшись с лавочником и, отойдя на приличное расстояние, Нордо заметил, как тот меняет тарелочки местами, желая повторить трюк.

– Держи, оно твое, – Теребонс протянул дворфу коробку с самым маленьким блюдцем, что было на прилавке, – пусть напоминает о наших прогулках и беседах.

– Почему у меня ощущение, что мы прощаемся? – спросил Нордо.

– Потому что так оно и есть, – грустно улыбнулся Теребонс.

– Но мне многое еще нужно узнать! У меня даже практики ухаживаний не было.

– Как же так? – удивился старик. – Неужели поблизости не нашлось ни одной дамы, чтобы попрактиковаться?

Нордо вспомнил, как вчера пытался пододвинуть стул Габи, но пока он обходил стол ведьма уселась сама. Попытка номер два тоже не увенчалась успехом, дворф так спешил первым открыть перед ведьмой дверь, что нечаянно врезал дверью другому посетителю. С комплиментами вообще вышло недоразумение. Бедолага краснел, бледнел и снова краснел, собираясь с мыслями.

– Габи, давно хотел сказать, у тебя очень красивые волосы угольного оттенка. Такого… такого насыщенного оттенка… Влажного. То есть блестящего…

Ведьма смотрела на дворфа не моргая, а затем перегнулась через стол и потрогала его лоб.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она, внимательно осматривая Нордо.

Тот смутился еще больше. Дафниэль, заинтересовавшийся происходящим, присоединился к Габи и Нордо сбежал в уборную как мальчишка, не выдержав стыда.

Ухаживания явно не удались и на вопрос Теребонса дворф помотал головой.

– Эм, случая не представилось.

– Хорошо. – Теребонс резко остановился около большого здания с колоннами. – Театр. Вот отличное место, где кавалер может проявить всю учтивость, на которую способен. Что у нас сегодня идет?

Рядом висел стенд с афишами и старик с видом знатока стал рассматривать представления на ближайший вечер.

– «Загадочное умертвие» сразу нет, – бубнил под нос Теребонс, – «Семейка Бобинсов» возможно… О! «Маркиз Просад», что-то новенькое! Эту постановку я еще не видел. Пригласи на нее даму, а там все, как я учил.

– Д-да… Завтра увидимся на том же месте? Вдруг что-то пойдет не так…

– На завтра у меня были другие планы, мой визави, – вздохнул Теребонс, бросив быстрый взгляд в сторону Черной Башни, – но так и быть. Ради тебя я отложу их на другой день.

Нордо вернулся в таверну с двумя билетиками в кармане и с плохо скрываемым волнением ждал возвращения Габи. Дафниэль, видя странное поведение друга, старался лишний раз его не трогать, только изредка бросал исподлобья пристальные взгляды.

– Плохи дела, – влетела Габи, но тут же замолчала. Ведьма осмотрелась по сторонам. В «Волшебном стойле» царило послеобеденное затишье, – на башне висит сложное заклятье замкнутого пространства. Не имея нужной нашивки, я не могу подняться выше ученических этажей.

– В чем проблема эти нашивки «одолжить»? – спросил Дафниэль.

– Башня… Не знаю. Она странная, – Габи с досадой прикусила большой палец, – Слишком много неизвестных. Допустим, нашивки я найду, мы зайдем внутрь, но что дальше?

– На месте определимся, – предложил Нордо.

– Ты так говоришь, словно мы собираемся заскочить в соседний дом, а не в мистическое здание, напичканное заклятьями, рунами, магами и еще ведьмин хвост знает чем!

– Ты ведьма, что-нибудь придумаешь, как насчет контр заклятий?

– Чего?

– Ну есть атака, а есть контратака. У магов разве по-другому? – спросил дворф.

– Я сделаю вид, что не слышала.

– Нордо прав. Вариантов мало. Не бросать же Дагона, – вмешался Дафниэль.

Габи тяжело вздохнула.

– Нет, мы его вытащим. Но сначала я попробую прощупать почву через одного из магов. Пойти напролом мы всегда успеем.

– Значит, ждем? – спросил Нордо.

– Да, – кивнула ведьма.

– Раз так может сходим завтра в театр? Мне друг отдал билеты, жаль если пропадут, – выпалил Нордо отрепетированную речь.

– Прости, мне не до театров. Я не знаю во сколько вернусь из башни. Сходи с Дафниэлем, – отмахнулась Габи.

Нордо расстроился, но старался не подавать виду. Больше они к этому вопросу не возвращались. Когда ведьма ушла спать и они с Дафниэлем остались наедине, эльф похлопал друга по плечу.

– Жаль, что она отказала.

– Угу, – угрюмо поддакнул дворф.

– Я с удовольствием схожу с тобой на представление. Буквально сто лет не был в театре. Что там идет?

– Маркиз Просад.

– Знакомое название, но так сразу не припомню смотрел или нет, – Дафниэль откинул прядь шелковистых волос и задумался.

«Какая разница с кем идти?» – тем временем размышлял Нордо, не в силах оторвать взгляд от шевелюры эльфа, – «Потренируюсь на Дафниэле, он будет не против».

– Дафниэль…

– Да?

– А можно потрогать твои волосы?

***

Весь последующий день дворф провел как на иголках. Он несколько раз почистил сапоги, сменил рубашку, расчесал бороду, хорошенько наточил свой топор. Последнее чтобы успокоить нервы. Теребонс строго настрого запретил брать с собой оружие.

В назначенное время он стоял напротив двери Дафниэля и не решался постучать. Носы ботинок блестели. Цветок, сорванный с клумбы, прикрывал дырку на рубашке и придавал образу дворфа торжественный вид.

– О, ты уже ждешь, – сказал Дафниэль, выходя из комнаты, – отлично, придем пораньше, проникнемся театральной атмосферой. Хозяин таверны сказал, что там прекрасная роспись на потолке. Хотелось бы полюбоваться ей перед представлением.

– Да, – кивнул дворф, – постой!

Нордо поспешил вперед, чтобы придержать перед Дафниэлем дверь.

– Любезно с твоей стороны, – кивнул тот, не заметив в этом жесте ничего необычного.

Дафниэль был прежде всего эльфом, а эльфы воспринимали прислуживания как дело само собой разумеющееся.

– Я давно с тобой хотел поговорить насчет Габи, – продолжил он.

– Угу, – ответил Нордо, пытаясь вспомнить с какой стороны от дамы положено идти.

– Она безусловно красивая девушка, а ты достойный представитель дворфийского народа.

– Принц будет точнее.

– Да, принц, но мне кажется твои ухаживания не увенчаются успехом.

– Почему? – нахмурился Нордо.

– Ее сердце занято.

– Правда? А кем? – заинтересовался дворф.

Так же как эльфы любили умничать, дворфы любили по-доброму посплетничать о личной жизни знакомых и друзей.

– Святое Пролесье! Разве не очевидно? Дагоном.

– Ох ты ж!

– Говорю тебе, они влюблены друг в друга! Помнишь, как Дагон нес ее на руках? Не перекинул через плечо, что было бы в разы удобнее, не попросил у нас помощи, а сам нес. Габи тоже ведет себя нетипично для ведьмы. Обычно им дела нет до мужчин. А в ее случае что? Она ищет способ спасти Дагона и готова рискнуть всем.

– Ну тут все просто, Габи чувствует себя обязанной за спасение.

– Нордо, я достаточно долго живу и хорошо знаю людей. Все идет к свадьбе, – тоном деревенской свахи заверил Дафниэль.

– Хорошо бы, – улыбнулся дворф, чем немало озадачил эльфа.

В театре Горифэла царил аншлаг. Люди как безумные кидались к счастливчикам, купившим билеты заранее, и предлагали выкупить их за баснословные деньги. Нордо и Дафниэль с трудом нашли свои места и принялись ждать начала представления. Дамы бросали любопытные взгляды на странную парочку. Дафниэль рассматривал потолок. Нордо наоборот старался смотреть на блестящие носы ботинок.

– Люди такие бесстыдники, – проворчал дворф.

– Это искусство, – снисходительно улыбнулся эльф, – смотри, две центральные фигуры это Мельпомена и Талия, музы трагедии и комедии соответственно.

Нордо покраснел. На его вкус музам не хватало одежды, впрочем художник решил эту проблему с помощью пары виноградных листочков. Прозвучал звонок. Освещение погасло и ярким пятном в темноте вспыхнула сцена. Поднялся занавес. В зале воцарилась благоговейная тишина.

С открытым ртом Нордо наблюдал за сменой декораций и актеров. Точнее актрис. Актер в постановке участвовал всего один, он играл главную роль маркиза Просада.

– Дафниэль, а это тоже искусство? – с сомнением спросил дворф.

– Д-да, – неуверенно ответил Эльф и смущенно отвел глаза от сцены.

– Простите госпожа, не могли бы вы немного опуститься в кресле, из-за ваших ушей я ничего не вижу, – прошептал сзади еще один «ценитель искусства».

– Тише! – прошипел сосед слева. Он явно не желал пропускать ни единого возгласа, доносившегося со сцены.

Домой возвращались молча. Не сговариваясь эльф и дворф ушли сразу, как только объявили антракт. Вечерний воздух приятно холодил горящие от стыда щеки и уши.

– А все-таки хорошо, что Габи не смогла пойти, – сказал Дафниэль.

Нордо ничего не ответил. Он был расстроен тем, что не смог отработать необходимые навыки.

***

Габи обвела взглядом магов, собравшихся после рабочего дня в «Волшебном стойле». Канингем, Альфонсо, Мортимэр. Или Морис? Габи так и не поняла почему все обращаются к нему по-разному.

– Зачем мы сюда пришли? У меня в лаборатории дел непочатый край, – недовольно заметил Мортимэр.

– Сколько можно работать? Отдохни немного, – подмигнул Альфонсо, – тем более с нами дама, в кои-то веки.

– Это правда, что ведьмы на шабаше голышом танцуют? – встрепенулся Канингем.

– Да что мы все обо мне да обо мне, – сказала Габи, с трудом пряча злость под натянутой улыбкой, – расскажите лучше как прошел ваш день. Как дела в лаборатории?

– Зелья варятся, подопытные растут, маэстро нетерпелив и хочет поскорее получить свою а…

– Альфонсо! – повысил голос Мортимэр. – Хочешь чтобы тебя снова на нижние этажи перевели?!

– Ой, тут все свои! – отмахнулся он.

– Мортимэр прав. Я всего-лишь ученица, – грустно вздохнула Габи, —На подопытных смотреть нельзя, лабораторию посетить нельзя. А я может всю жизнь мечтала увидеть место, где работают настоящие профессиональные маги-алхимики.

Мужчины переглянулись. Давненько их никто так не называл. Бездари – вот все, что обычно они слышали в свой адрес.

– Думаю ничего страшного не случится, если мы покажем младшему ученику пару зверушек, – выдал Мортимэр, чем немало удивил остальных магов.

Альфонсо хмыкнул, на это он и рассчитывал, когда приглашал любимого пса маэстро с ними поужинать. Думал, посидит старина Морти рядом с женщиной, растает и согласится на все. Единственное, не ожидал, что тот проявит инициативу. Даже просить не пришлось.

– Отлично, – сразу ухватилась за эту возможность Габи, – покажете мне клетки с подопытными прямо сейчас?

– Мы ведь только из башни, давай хотя бы поужинаем, – подал голос Канингем.

– В чем проблема? Оставайся ужинать, а мы прогуляемся. Я лично не голоден, – предложил Мортимэр.

Альфонсо с подозрением посмотрел на мага, но возражать не стал. Тот явно что-то задумал, только вот что? Втроем они вернулись в башню. Не скрываясь, Мортимэр уверенным шагом направлялся к святая святых. Он отрывисто кивал коллегам, которых довелось встретить по пути и ни у кого не возникло желания спросить, зачем он ведет за собой новенькую ведьму.

Сердце Габи бешено колотилось. Ладони вспотели. Консилиум из ведьмовского чутья, женской интуиции и здравого смысла утверждал, что она идет прямо в ловушку, но пути назад уже не было.

Лаборатория представляла из себя огромное помещение с множеством алхимических столов, металлических камер и огромных стеклянных резервуаров, наполненных мутной жидкостью.

– Подойди поближе, – предложил Мортимэр и остановился около одного из них.

Габи сделала неуверенный шаг.

– Вы производите зелья в таком объеме. Зачем?

– Это не зелья. Сосуд, что ты видишь, не перегонный аппарат или колба для смешивания ингредиентов, – объяснил Альфонсо.

Габи приблизила лицо к стеклу. В зеленоватой жидкости мелькали тени. Когда чья-то худая ладонь коснулась обратной стороны стекла, ведьма с криком отпрянула назад и наткнулась на Альфонсо. Тот приобнял ее за полечи.

– Проктопулус назвал это «инкубатор».

– Что это за магия, – Габи пробила мелкая дрожь.

– Настоящая, та которая недоступна ведьмам, – улыбнулся Мортимэр, – помнится, ты хотела увидеть клетки с подопытными.

– Мне пора домой, – Габи высвободилась из рук Альфонсо, и растерянно огляделась по сторонам.

«Боги, откуда я пришла?» – в панике подумала ведьма. Дверь, через которую они вошли в лабораторию, исчезла.

– Ладно, Морти, хватит ее пугать. Пошли, нас ждет ужин в «Волшебном стойле», – нахмурился Альфонсо.

– Конечно, – закивал маг, – но клетки по пути. Неужто ты думаешь мы запрем тебя, словно одну из подопытных?

Габи натянуто улыбнулась. Именно так она и подумала.

– Не обращай внимания. Он всегда был немного странный. Слишком много дышит алхимическими парами, – прошептал Альфонсо, когда Мортимэр соизволил идти дальше, – ничего не бойся. Рядом со мной ты в безопасности.

Ведьма кивнула, но не в ее правилах было доверять магам.

– А вот и наши клетки. Милости прошу, – Мортимэр жестом предложил Альфонсо и Габи пройти вперед, – примечательно, что все камеры с подопытными расположены по кругу, а в центре находятся самые редкие и ценные образцы для экспериментов.

Маг говорил что-то еще, но ведьма его не слушала. Из клеток на нее смотрели мистические существа, некоторые из них считались вымершими много лет. Виверны, грифоны, мантикоры, единороги томились за решеткой, как цирковые животные, и изнывали от тоски по воле. Ком подобрался к горлу. «Ничего святого», – подумала Габи и была права. Если Проктопулус чему и научил своих последователей, так это отсутствию моральных принципов.

– А здесь наш любимый экспонат. Эй, Дагон, как тебе последняя порция зелий?

– Иди к черту Мортимэр.

– Дагон, – прошептала Габи, но никто ее не расслышал.

Его держали в клетке, наравне с другими животными. В тюремных камерах имелось хоть какое-то подобие окна, койка с матрасом. Дагон же сидел на каменном полу в совершенно пустом помещении, даже окно под потолком и то неумело заколотили.

Закрыв глаза, он не обращал внимания на магов, словно находился где-то далеко-далеко.

– Повернись лицом, пусть наша гостья оценит мастерство Проктопулуса, – приказал Мортимэр и обращаясь к Габи, – первая удачно созданная химера. В его жилах течет кровь человека и последней из гидр.

Глаза Дагона и Габи встретились. Испуг, удивление, тревога разом отразились на лице пленника. То, чего он больше всего боялся произошло. Ведьма пришла его спасать, даже не догадываясь, что за чудовище живет внутри башни.

Габи побледнела. Они отобрали у него маску с перчаткой и ничто не прикрывало чешуйчатую кожу на левой руке и лице. Дагон резко отвернулся, пытаясь спрятать уродство, и сердце ведьмы защемило. Волна негодования и гнева вот-вот должна была захлестнуть сознание ведьмы, но звонкий щелчок на запястьях все изменил.

– Что это?! – возмутилась Габи, на ее руках успели застегнуть самые настоящие кандалы.

– Морти, это переходит все границы! – воскликнул Альфонсо. – Отдай немедленно от них ключи.

– Ну нет, я сама их заберу, – прошипела ведьма и послала злое проклятье наглецу, – что б тебя Мортимэр!

Ее звонкий голос эхом разнесся по коридорам. Ничего не произошло.

– Последнее изобретение маэстро. Браслеты блокируют магические импульсы, – объяснил маг, – а теперь иди в соседнюю камеру.

– Что все это значит! – Альфонсо схватил его за воротник.

– Я выполняю приказ Проктопулуса. Советую подумать дважды, прежде чем распускать руки. Маэстро подозревает ведьму в шпионаже. Вы подозрительно быстро сблизились, Альфонсо. Как бы у учителя не появились к тебе вопросы.

Пальцы Альфонсо разжались. Он растерянно посмотрел на Габи, затем снова на Мортимэра и сделал очевидный, правильный выбор.

– Значит шпионка… – буркнул Альфонсо и отошел в сторону.

– Вы ответите за зло, которое причинили и продолжаете причинять живым существам! – выпалила Габи заходя в клетку.

Металлическая дверь захлопнулась сама. Изнутри механизмов замка послышался лязг.

– Вы за все ответите! – крикнула она вслед двум магам, но те проигнорировали ее слова.

– Ответят ли? – едва слышно прозвучал голос Дагона из соседней камеры.

Габи хотела со всем жаром убедить его в том, что да, непременно! Добро победит зло, и зло расплатится сполна за все свои прегрешения, но шаги стихли. Она осталась в клетке одна. Где-то жалобно заскулила мантикора. Уверенность Габи сошла на нет.