Глава 3

Совершенно не хотелось домой. В ту крохотную однушку, которую Дана называла громким словом «дом». Там было тесно и душно. Тётя Предслава несколько раз предлагала не платить за эту каморку чужому дяде и перебраться к ней на Басманную, где у неё была бы своя комната. Дана, поначалу оказавшаяся в Москве в полном одиночестве и совершенно не знавшая города, очень хотела уступить, но отец запретил. Сказал, что лучше возьмёт на работе лишние смены, лишь бы дочь не ютилась в университетском общежитии и не была обязана его невыносимой сестре. Теперь, когда тёти не стало, Дана уже не была столь уверена в его правоте.

Подслушанный обрывок разговора напугал её, но она твёрдо решила, что в кафе больше не вернётся, а когда вступит в наследство, просто продаст свою долю. Кому досталась квартира на Басманной, звонивший ей по поводу завещания юрист не сказал, а она не спросила. Слишком шокирована была. Наверняка Предслава отписала её какой-нибудь подруге или неизвестному дальнему родственнику, а то и вовсе подарила подозрительной эзотерической организации, созданной, чтобы дурить головы милым старушкам.

Уже неважно.

Тёти больше нет. А ей нужно задуматься о будущем. И начать зубрить к пересдаче в августе. Как раз есть шанс усвоить трудные темы.

Дана до сумерек гуляла в парке возле дома. Она сидела на лавочках, кормила белок, ела водянистое мороженое и снова бесцельно бродила по тропинкам до тех пор, пока не разошлись последние собаководы со своими питомцами, а комары не предприняли попытку загрызть её насмерть.

– Вот же вампиры, – прошипела Дана, прихлопнув очередного кровососа у себя на руке на пути к подъезду.

Но уже на лестнице ей стало не по себе. Будто она нырнула в холодную воду с головой. Секундное ощущение заставило её вздрогнуть и насторожиться. Наверное, на солнце перегрелась. Нужно сходить в душ и лечь спать пораньше.

Дана поднялась на несколько пролётов и почти добралась до собственного этажа, когда увидела перед собой молодую женщину лет тридцати.

Она сидела прямо на лестнице, уткнувшись в книгу. Её длинная яркая юбка из многослойного фатина расстелилась по ступеням зефирным облаком, из-под которого выглядывали коричневые сандалии на плоской подошве. На женщине была белая майка и ажурный вязаный кардиган кофейного цвета. Своим нарядом она напомнила Дане тётю Предславу, вот только украшений на ней оказалось не столь много: всего два браслета из разноцветных круглых камней, серьги-колечки и похожий на монету кулон. Но более всего в этой женщине поражал не наряд, а коса: пшенично-рыжая, толстая и длинная. Она была перекинута через плечо на грудь и доставала женщине до самой талии. Мелкие кудряшки выбивались из неё и обрамляли лицо маленькими завитками.

– Простите. – Дана попыталась протиснуться мимо так, чтобы не наступить на чужую юбку.

Женщина, кажется, только теперь опомнилась и, захлопнув книгу, подняла взгляд.

У неё были яркие бирюзовые глаза, длинные ресницы, чуть кругловатые румяные щёки и сияющая открытая улыбка, которая расцвела на её лице тотчас, как она увидела девушку.

– Богдана? – спросила незнакомка, поднимаясь.

– Дана, – механически поправила та.

– Дана, – женщина сунула книгу в плетёную сумку и направилась за ней на лестничную клетку.

Она была чуть ниже Даны и являла собой образец мягких женских форм, в меру пухлых и ещё не толстых.

– Я Людмила, подруга твоей тёти Предславы. – Она протянула руку и тут же перестала улыбаться. – Ох. Прости. Покойной тёти. Мои соболезнования.

Дана смерила её взглядом и руку не пожала. Принялась рыться в сумке в поисках ключей, чтобы побыстрее скрыться в квартире.

– Сомневаюсь, – буркнула она. – Вы слишком молоды для её подруги. Простите.

Женщина свела вместе брови в печальной гримасе.

– Думаю, я ещё не до конца осознала, что её больше нет. – Она заправила за ухо короткую завивающуюся прядку, которая немедленно выскочила обратно. – Я только сегодня узнала о её смерти. В голове не укладывается. Меня не было в городе больше месяца, поэтому не была ни на похоронах, ни… на связи вообще.

Дана наконец отыскала ключ и попыталась попасть им в замочную скважину. Отчего-то он никак не слушался, и это страшно выводило из себя.

– Тётя мне ни про какую Людмилу никогда не рассказывала, – проворчала она.

– Не удивляюсь. – Женщина улыбнулась так тепло, что на круглых щеках появились ямочки. – Вы мало общались. Ей наверняка в те редкие встречи было не до разговоров про нас.

Дана прекратила бороться с замком и смерила Людмилу новым колючим взглядом.

– На что вы намекаете? – Она ткнула ключом так сильно, что вся связка выскользнула из её рук.

Женщина ловко поймала её на лету, несмотря на всю свою пышность, и невозмутимо протянула Дане.

– Она больше интересовалась тобой, чем говорила о себе. Это очень похоже на Предславу. – Людмила вздохнула. – Мне так жаль. Мне правда жаль. Нам всем будет её страшно не хватать. Зато, поверь, нам о тебе она рассказывала очень много.

– Сомневаюсь, – угрюмо повторила Дана.

Замок поддался, и дверь открылась.

– Я одна из трёх собственниц кофейни «Мур-мур».

Дана споткнулась о порог.

Людмила подхватила её за локоть, не позволив упасть, и вошла вместе с ней. Щёлкнула выключателем в прихожей. Огляделась по сторонам, изучая стандартно-аскетичную обстановку съёмного жилья.

– Миленько. Но простовато. – Она прикрыла за собой дверь без всяких церемоний. – Угостишь чаем?

– Не думаю. – Дана скрестила руки на груди. – Вам лучше уйти. Только если вы не захотите выкупить мою долю в кафе, когда я вступлю в наследство.

– Давай для начала поговорим? – Женщина лукаво прищурилась. – И может, всё-таки выпьем чаю?

Она скинула сандалии, бросила рядом сумку и прошла на крохотную кухоньку, которую было видно из коридора.

– Подождите, не ходите никуда! – запоздало воскликнула Дана.

Но Людмила, кажется, её не услышала. Она по-хозяйски налила воды в электрический чайник, включила, открыла шкафчик в поисках кружек и заварки.

– Пакетики? – Она вытащила пачку чая, на которой красовалось изображение гор, чайных листьев и лимонных долек. – Серьёзно? – Людмила вопросительно выгнула бровь. – Хоть сахар настоящий есть?

– Есть, но вам лучше уйти! – Дана мотнула головой.

– Уйду. Но сначала ты меня выслушаешь. – Людмила повернулась к ней, с двумя ярко-розовыми кружками. – Дана, пожалуйста. Ради Предславы. Обещаю, что много твоего времени не займу и грабить тебя не стану. – Она вдруг улыбнулась. – Но чашки у тебя очаровательные.

– Это не мои. Хозяйские.

– Неважно. А вот и сахар! Ой. Я тоже такой люблю. У него карамельный привкус, ты замечала?

– Замечала.

Девушка с подозрением наблюдала за суетливой, разговорчивой гостьей. Та выглядела слишком уж спокойной для потерявшего подругу человека. Это казалось странным. Впрочем, как и всё в этой женщине. Но если она и вправду одна из собственниц кафе-кондитерской, полезнее её выслушать, чем прогонять. Поэтому Дана сдалась.

– В холодильнике есть лимонный кекс. Сейчас.

Она сполоснула руки в кухонной раковине, вытерла их о висевшее рядом полотенце и достала нехитрое угощение из местного супермаркета, посыпанное сахарной пудрой. Пока девушка разрезала кекс и выкладывала его на тарелочку, Людмила споро заварила чай и добавила в него сахар: совсем немножко, как любила Дана.

Они сели за маленький стол друг напротив друга. С минуту просто молчали. Потом Дана повторила своё предложение:

– Вы можете выкупить мою долю в кофейне и квартиру над ней тоже, если пришли именно за этим.

Новая улыбка Людмилы оказалась грустной.

– Значит, тётя тебе совсем ничего не рассказывала? Ну, про наше кафе и всё такое? – Она перекинула косу за спину, чтобы та не мешалась.

– Нет. Я о его существовании вообще узнала из завещания.

Губы Людмилы округлились.

– Ох, даже так. Это всё усложняет.

– Именно об этом я и говорю. Видите ли, – Дана поёрзала, – мне не нужно ни кафе, ни связанные с ним проблемы. А проблем у меня хватает и без того…

– Ты сказала отцу, что тётя оставила всё тебе? – перебила Людмила.

– Нет. Мне показалось странным, что в завещании она папу не упомянула вовсе.

– Ничего странного. – Женщина поджала губы и взяла чайную ложечку, чтобы помешать чай. – Иван знать её не хотел. Называл полоумной. А когда забрал тебя и увёз на другой конец страны, Предслава страшно на него обиделась. Она очень тебя любила.

– Не знаю, мы с ней почти не общались. – Дана задумчиво коснулась горячей кружки кончиками пальцев.

– Почему же ты ему не сказала? – мягко спросила Людмила.

– Потому что он будет нервничать, сразу всё бросит и примчится сюда, чтобы помочь мне избавиться от этого ненужного наследства. А я не хочу подкидывать ему забот. Думаю, справлюсь сама.

– Не сомневаюсь. – Женщина сделала крошечный глоток горячего чая, а потом добавила: – Предслава тоже никогда не говорила, что оставит свою долю именно тебе. На самом деле мы её завещание никогда не обсуждали. Да и к чему? Твоя тётя была здорова и полна сил. Умирать она не собиралась. Любому из нас бы фору дала.

– Соглашусь.

Дана недоверчиво прищурилась.

– А где, вы говорите, находились две недели назад?

– Озеро Пясино знаешь? Рядом с Норильском. Вот там. Ну да неважно.

Но Дана подумала, что это очень даже важно. Потому что кто-то должен был бы подтвердить её слова при необходимости.

– Далековато забрались, – осторожно заметила девушка, отпивая горячий чай.

– Да… по службе пришлось уехать.

– Встречались с поставщиками?

– Вроде того.

Людмила отщипнула кусочек покупного кекса. Судя по выражению лица, она осталась недовольна, но всё-таки проглотила и запила чаем. А Дана невольно задумалась о поставщиках под Норильском.

Что оттуда можно привезти в кафе? Уж точно не кофе. Она бы меньше удивилась, если бы услышала о некоем колумбийском импортёре с подозрительным товаром вместо сахара. Эта активная и нагловатая женщина явно могла втереться в доверие к кому угодно. Дана, например, только что впустила в дом совершенно незнакомого человека и чувствовала себя в безопасности. Ничто не кричало о том, что гостья опасна. Напротив, хотелось назвать её «Людой» или «Милой» и спросить, как она добралась.

– А откуда вы узнали мой адрес? – спохватилась Дана.

– Нотариус дал, когда до меня дозвонился и сообщил о случившемся. Сказал про завещание. Твоя тётя оставила мне кое-что. Потом упомянул, что ты следующая совладелица. Твой адрес он давать не хотел. Упирался. Правда, я умею быть настойчивой. Но это всё ерунда. Я, знаешь, до сих пор не могу поверить. С поезда сразу на кладбище побежала, прямо с чемоданом. Надеялась, что это какая-то чудовищная ошибка.

Она умолкла, опустила голову и поправила на плечах кардиган.

– Прости, что меня не было на похоронах. Всё так совпало. Будто… нарочно.

Когда она снова подняла взгляд на Дану, в нём не было ни сочувствия, ни печали, лишь один пытливый интерес. Людмила всё меньше походила на скорбящего человека. Ни следа слёз в глазах. Ни даже лёгкой красноты.

– Ты уверена, что Предслава тебе никогда не рассказывала ни про кафе, ни про нас всех? – осторожно спросила она.

Дана покачала головой. От неё не укрылось то, что Людмила как бы невзначай коснулась своей монетки на шее. Подвеска была похожа на старинный оберег с рунами, как бывает в фильмах. По тому, как женщина свела вместе брови, Дана решила, что та ей не верит.

– И что ты планируешь делать дальше? – Людмила откинулась на спинку стула и обвела жестом скромную кухоньку, в которой даже штор не было. – Я имею в виду не наследство, а вообще. В перспективе. Какие у тебя планы?

Дана усмехнулась уголком губ. Хватит на сегодня откровений перед человеком, которого она встретила минут пятнадцать назад. Хватит!

– Не знаю, – уклончиво ответила она, пожав плечами. – Но свою долю в кафе я точно продам. Всё равно ничего в подобных делах не смыслю, да и деньги мне нужнее. – Дана уперлась локтями в стол и подалась вперёд. – Поэтому, если вы желаете мою долю выкупить, я с радостью уступлю её вам. Женщина вы хваткая. Это видно.

Вместо прямого ответа Людмила закатила глаза.

– Я услышала тебя ещё в первый раз. – Она вздохнула долго и задумчиво. – Не спеши. Поразмысли хорошо. А ещё лучше приходи завтра в кофейню к двенадцати часам.

– В кофейню? В «Мур-мур»? – Дана часто заморгала. Это было последнее место, куда она хотела бы вернуться, если не считать пересдачи в университете. – Может, обойдёмся без этого?

Людмила залпом допила чай и встала.

– Нет-нет. Приходи. Я соберу всех наших. Там и поговорим. Думаю, без этого не обойтись никак. – Она одёрнула юбку. – Не бойся. Тебя никто не укусит, я прослежу. – Людмила издала искренний смешок, будто и вправду нашла что-то забавное в своих словах. – А кекс этот выброси. Одна химия.

– Подожди…те! – запоздало опомнилась Дана и заспешила в коридор за ней. – Я не…

Она осеклась.

На светлом полу в прихожей она отчётливо различила тени Людмилы. Их было две. И вторая никуда не исчезла, даже когда Дана моргнула. Трижды.

Людмила ловко обулась и подхватила свою плетёную сумку. Пока она двигалась, вторая тень переменила очертания и слилась с первой.

Дана икнула.

– Так что? Придёшь завтра в полдень? – невозмутимо спросила гостья.

– Да. – Дана мотнула головой, отгоняя наваждение. – Я приду.

Она решила, что просто переутомилась, оттого ей и померещилось. А ещё её не покидало навязчивое ощущение: всё неправильно. Хотя бы то, что невозможно столь спокойно относиться к кончине подруги. Что, если эта Людмила темнит? Быть может, она замешана во внезапной смерти Предславы и просто пытается убедиться, что ниточки к ней не ведут, поэтому не пожелала выкупить долю сразу? Стоило выяснить правду, и Дана согласилась на приглашение.

– Договорились. – Людмила сдержанно улыбнулась и окинула её сочувствующим взглядом на прощание. – Закрывайся. Мало ли кто в вашем районе шастает по ночам.

Она сама прикрыла за собой дверь. Дана машинально протянула руку и щёлкнула замком.

Стало так тихо, что она расслышала удаляющиеся вниз по лестнице шаги.