14. Будни

Несколько дней все было тихо. Мужчины закончили с ремонтом сара… эм… мужского дома. Да. И принялись за забор. Мява с вороном следили, чтобы посторонние случайно не увидели лишнего, ведь у нас есть один медведь и один мальчик, а объяснять откуда взялись ещё мужик и волчонок, не хочется. Марко с детской непосредственностью отдавался работе, увлеченно помогая Мареху. Он твердо верил, что отец придет за ним, и эта уверенность заражала всех. Хотя дни шли, запах следа терялся, но наставница предположила, что если такую хорошую защиту использовали, то и след смогут отыскать. Ну а если и нет, то мальчик останется у нас. Я этому варианту только порадовалась бы, так как хоть и привыкла быть одна, но иметь братишку должно быть здорово. Нет, конечно, я хочу, чтобы родители нашлись, но кто же знает, как судьба распорядится? Думается, хранители просто так ничего не делают, и каждая встреча, каждая случайность к чему-то ведут. Все в жизни имеет свой смысл, просто нам он не всегда понятен. Вернее даже, чаще он открывается на финише. – И о чем ты опять замечталась, Лучана? – спросила наставница, слегка улыбнувшись. Она вообще последнее время стала часто улыбаться. Не то, что раньше. – О Марко. – Да, хороший мальчишка. Сильный и смелый. – И лешему понравился. Он ведь всех поначалу изводит, а его не трогает. Даже наоборот, когда мы ходили по ягоды, Марко попросился побегать волчонком, и Марех решил немного с ним поиграть. Так вот медведю ни разу не удалось догнать волчонка! Думается, это леший ему тропку стелил. – Интересно. Что же это, вредный пень размяк? Я хихикнула от слов матушки, и вспомнила точно такие же слова Мявы. В деревню я ходила ещё пару раз, так же, с сопровождением. Городской словно у окна караулил, выходил при моем появлении, и провожал, старательно развлекая разговорами. С одной стороны, мне даже интересно было общение с ним, но с другой, он казался навязчивым. Хотя не отрицаю, что это предостережения Мареха могли насторожить меня. В любом случае, когда мужчина уехал, мы все выдохнули с облегчением. Рагдана встретить не довелось больше, что нисколько не расстроило. Зато встретилась его матушка, которая и попросила за сына. Правда, она показалась мне немного рассеянной. – Лучана…– женщина вздохнула, и виновато посмотрела на меня. – Ты уж прости моего балбеса. Он ведь и сам не понимает, какое счастье упускает. Наверное испугался, ведь ты все же ведьмочка… – Постойте, госпожа Манишка, – я совершенно не поняла, о чем она говорит, – я не понимаю, о чем вы? – Так о Рагдане! – А-а-а… От икоты вылечить? – уточнила я, удивившись, что заговор всё ещё держится. – Да. Я уж пыталась вразумить его, объяснить, что лучше тебя и не сыскать невесты… – Какой невесты? – тут я совсем ничего не поняла. – Он сознался, что ты невестой его хочешь стать, а он отказал. Я-то понимаю, что ты будешь завидной жинкой, и муж мой понимает. А Рагдан… Но я ещё поговорю с ним, постараюсь убедить, что бояться нечего… Я молча выслушивала этот бред только потому, что у меня от возмущения дыхание перехватило. Это я-то хочу?! Невестой?! Он отказал? Вот же балабол безговоловый! Совсем гад не понимает… ни слов, ни силы. Думала уже, что в голос рычать начну. Но тут заметила проходящую мимо Ульку. Ту самую, что не бросает на предмет нашего с Манишкой разговора томных взглядов. Зато увидев нас, быстро отвернулась и ускорилась. Интересно, что случилось? – Госпожа Манишка, вы знаете, нет. Не буду я снимать с него икоту. – Но как же? Лучана, не люба ты ему… – А вы это моему разбитому сердечку объясните, – я даже ладони к груди прижала. Ну а что, сам захотел. – Хорошо, поговорю с ним ещё раз. – Уж поговорите, будьте добры. И предупредите, что ежели будет до свадьбы других девок… в невесты звать, так я на него и косоглазие нашлю. Женщина нахмурилась, закусила губу, а потом кивнула. – Хорошая жинка из тебя будет. Не забалуешь у такой. Поговорю. Я даже немного удивилась покладистости женщины. На обратном пути я выслушала грозное молчание своего медведя, возмущенного баснями сына лесничего. Зато Мявочка от души высказалась. После этого прошло ещё несколько дней. В деревне началась подготовка к празднику Луны, на котором незамужние девушки плетут венки, вплетая в них всевозможные травы и цветы. И чем больше трав, тем больше счастья луна подарит своей дочери. Всю ночь девушки веселятся, танцуют и заигрывают с парнями, а те в свою очередь старательно развлекают их, чтобы на рассвете сделать выбор, и попросить венок у понравившейся зазнобы. Если отдаст, значит симпатия взаимна, и девушка доверяет свое счастье в руки парня. Он, в свою очередь, благодарит Луну за дочь, опускает венок в озеро, и умывается, зачерпывая воду ладонями прямо через плетёный травяной круг. А замужним венки плетут, как умеют, мужья, и надевают на головы. И чем крепче сплетен тот венок, тем крепче чувства мужнины. Я же ещё ни разу не участвовала в этом празднике, хотя наблюдала не раз. Так же, как и за праздником Солнца, который отмечается зимой. Вот на него парни хвастают своей удалью и силой, показывая себя во всей красе. Участвуют в состязаниях, испытывают себя на ловкость и сообразительность. А девушки присматриваются, шутят и угощают их пряниками в виде солнц, что напекли своими руками. Тоже очень интересно, но все же мне больше нравится летний праздник. Холодно зимой, а я тепло люблю. Хотя с горки прокатиться не откажусь никогда! Бывало, кто-нибудь поднимется в гору, да отвлечется, а я под шалью отводящей глаза осторожно усядусь и… Ну а нечего сплетни ветру науськивать! И вообще, ветер тоже с горы кататься любит. Да-да! Я точно знаю, ведь чувствую и его восторг, когда сани несут на скорости вниз. А он со смехом бросается снежинками, колко целующими мои щеки. Или это мой смех? "Хи-хи!" Я хихикнула, вспомнив, как визжала, впервые летя на чужих санках. От матушки тогда получила нагоняй, но только лишь за то, что эмоции не сдержала, и из-за визга меня увидели. Ну и за то, что сбежала без разрешения. Но оно того стоило! – Интересный праздник. А в городе его не отмечают. А может, я просто никогда не слышал раньше. Марех сидел на соседней ветке раскидистого дуба, с которого мы наблюдали за девушками, собирающими цветы на лугу. Марко вскарабкался ещё выше, сказав, что совершенно не боится высоты, и вообще, отец учил его правильно слазить. – А я слышал, – шепнул парнишка, вспомнив что-то. – Мама рассказывала как-то о нем. Говорила, что в этот праздник звёзды опускаются на землю. А те пары, что луна побалует… Нет, то есть благодар…эм. Как же это слово называется? Мальчик закусил губу и нахмурил белесые бровки. Зато тёмно-серые глаза блеснули решимостью вспомнить. – Может, благословит? – решила я помочь. – Точно! Вот им луна подарит свой цветок. Редкий. Мама говорила, что из него можно приготовить такое!.. – ребенок подумал немного, потом вздохнул, и наконец махнул рукой. – А, ладно, потом спрошу у нее, и тогда расскажу. А я задумалась: это выходит, его мама из деревенских? И если знает о зельях, то ведьма? Или из этого цветка что-то ещё варят?.. Ух, сколько вопросов! Как же хочется познакомиться с его мамой… – Я вниз. Марко спустился за несколько секунд. А оборотень проводил его задумчивым взглядом. – Интересно, вроде волчонок, а по деревьям лазит как медведь, – и немного помолчав, добавил:– Лучик, а ты венок плела когда-нибудь? – Вообще плела, конечно. Но в празднике не участвовала. А что? Хочешь, научу? – улыбнулась я. – А хочу! – Идём! Мы спустились следом за волчком, но не так шустро. Прямо тут и начали собирать травы. Я срывала понравившиеся стебельки, и зачем-то объясняла оборотням, что это за растения. Да, Марко тоже изъявил желание попробовать, причем успевал комментировать запахи этих трав. Например, ему очень понравился аромат песочника полевого, и совершенно не понравился запах красиво цветущего лута. В чем его поддержал и медведь, кстати. Постепенно собирая и вплетая стебелёк за стебельком, мы приблизились к озеру, на глади которого уже виднелась макушка с рыжей прядкой, заплетенной в тонкую косичку. Я хотела было поздороваться, но вовремя заметила, как Ная приложила палец к губам. Прислушалась. Со стороны высоких кустов донесся тихий, красивый голос, поющий печальную песню. – Интересно, кто это может быть? – шепотом удивилась я, не понимая, кто мог забраться сюда. "…Ой вслед за солнышком Да взлетит пёрышко И унесет с собой Все мое горюшко… Растреплет волосы В косы плетенные Высушит слезоньки Вольный ветерок А Матушка Луна Одарит счастьем впрок…" Я прислушалась к знакомым словам. Песня о девушке, которую предал любимый, выбрав другую. Но Луна сжалилась над ней, и подарила новую, ещё более сильную любовь. А вот голос не могу узнать. Хм… Знакомый, но в то же время нет. И омутным приглянулся, вон сколько макушек над водой замерло. Прислушиваются. Значит, любят они не только сами петь, но и других послушать. Попросила оставшихся в стороне оборотней посидеть тихо, а сама ещё немного приблизилась, и решила посмотреть магическим зрением. Заметила, как линии силы чуть изменяются вблизи источника звука. Они словно становятся более мягкими и тёплыми. А вот сам источник… А вернее, источники? Девушка ждёт ребёночка! Я не удержалась, и выглянула из-за пышного куста. Ох… Да это же Улька… Но как же это она, ведь не невестилась даже, а уже… За разбегающимися мыслями чуть не упустила момент, когда девушка вошла в воду, уже завершив песню. Паника накрыла меня, а сердце похолодело от ужаса. Неужели она решила утопиться? – Стой! – вскрикнула я, бросаясь через кусты к девушке. – А-а-а! Взвизгнула не ожидавшая свидетелей Улька. А омутные с громкими бульками ушли под воду. – Улечка, не смей топиться! Нельзя, – начала успокаивать я, уже беря несостоявшуюся утопленницу за руку, и выводя на берег. – Из-за ребёночка? Так о нем и подумай, глупая, ведь счастье это, Луной посланное. А ты топиться… Девушка, наконец, перевела ошалелый взгляд с поверхности воды на меня, и моргнула, нахмурив бровки. – Топиться? Я искупаться просто… А там кто-то есть…– в сторону, где недавно были омутные, был брошен быстрый взгляд. – А ты… – Я Лучана. Ведьма я. Дочка ведьмы Аглайи. – Н-невеста Рагдана? – спросила она. – Упаси Великая Ехидна! Нет. Ведьма я, говорю. – Но я видела вас, слышала как госпожа Манишка говорила… – У-у-у… Нет. Этот стрекотун напридумал все, и наплел матери с три короба. Постой, – остановилась я, заметив как девушка расслабилась после моих слов. – Ты что, тоже влюблена в него? Поэтому?.. – Да искупаться я хотела, правда. А тут ты. А там… Я перехватила ещё один испуганный взгляд на воду, и решила утихомирить опасения Ульки. – Омутные там. Хочешь, познакомлю? – улыбнулась я обеим девушкам. – Ная, а ты хочешь? На мои вопросы обе осторожно кивнули. Ная с интересом, а вот Уля с сомнением в глазах. – Они не опасны? – Для меня нет. А вот если бы ты одна была, то не берусь ответить. Но, кажется, им понравилась твоя песня. Ная тут же кивнула, подплыв ближе. Я их представила друг другу. Уля круглыми глазами разглядывала новую знакомую, пока не обратила внимание на рыжую косичку. – Это как у тебя? – Да, это мои. У нас знакомство выдалось интересным, – я приподняла упавшие на лицо волосы, показывая чешуйки. – Так что мы дружим. А вот посторонних они не всегда принимают спокойно. Любят рыбку речную, живую… – Как необычно. А можно, я иногда буду приходить? – А не боишься? – Ну, ты ведь нас познакомила. А тебя, кстати, я как будто знаю, но вроде раньше не замечала. – Я пряталась. А сейчас у меня защитник есть. Вот и не прячусь больше. – А ты правда ведьма? Зачем тебе тогда защитник? – Ведьма. Просто ещё молодая, – грустно признала я, и тут же поправилась. – Но никому не говори. Пусть боятся! – Интересная ты. А я думала, что ведьмы все очень противные… То есть… – Да ладно. Всякие бывают. Лучше скажи, отец у ребёночка кто? Женихаться собирается? На меня посмотрели с недоумением. – Какого ребёночка? Это же только песня была. – Так ты не знаешь ещё? Девушка открыла рот, потом закрыла. Помолчала. – Я что, беременная? – на карих глазах тут же выступили слезы, а руки сами собой потянулись к животику, который ещё не скоро будет видно. – Да, Уль. Крепкий малыш будет, ярко светится. Кто он? – спросила я ещё раз. – Рагдан, – прозвучал обречённый ответ. – Ох ты ж гад пронырливый! И тут успел. – Я не…– Уля сглотнула ком в горле, а по щекам покатились крупные капли. Ная, которая продолжала оставаться рядом, медленно протянула руку, аккуратно собрала несколько слезинок на пальчик. Потом омутная зачем-то поднесла его к лицу, и провела дорожку от глаза вниз. Заметившая ее действие Улька даже забыла о слезах, внимательно наблюдая. – А что это она делает? – У них нет слез. Она не понимает, что это. – А как же? А когда им больно? Я вспомнила, как они пели, когда переживали за молодую мамочку. – Они поют. Так поют, что душу выворачивает, хотя ты и не понимаешь ни слова. Это не передать. – А ты слышала? – Да, я и у них была, – кивнув на воду, похвасталась я, чтобы отвлечь девушку от печальных мыслей. Только вот они все равно настигнут. А мне она понравилась… Эх, что бы придумать, как бы помочь ей?.. – Лучана, – выглянул из-за куста Марко, – а вот эта трава как зовётся? Уля от неожиданности подалась в сторону, и чуть не упала. Благо Ная поддержала ее. Хотя… с какой стороны посмотреть? Омутная не удержалась, и протянула руку к волосам девушки. – Ная, нет! Нужно спросить разрешения. Подруга вздохнула, и печально опустила ладонь. А я быстро обернулась к волчонку, и назвала растение, сказав, что в венке оно будет не лишним. Тот довольно кивнув, убежал к Мареху. – Что она хотела? – Выдернуть прядь волос, – я виновато улыбнулась, как будто это я хотела их вырвать. – А мне не жалко, правда! Ты ведь позволила. На меня выжидающе посмотрели две пары глаз. Нет, я понимаю Наю. Ей хочется волосы иметь. Но Уля… – Это больно, – предупредила я, понимая, что все равно помогу облегчить эту боль. Да и почему нет? Девушка не имеет подруг, а тут такая вот, необычная правда, появилась. Ная исполнила задуманное, и вскоре красовалась ещё одной, уже темно-русой прядкой. А на виске Ули, под самыми волосами, поблескивала зеленоватая чешуйка. Но главное, они обе были довольны, и я спокойно оставила девушку на озере. Венки мы с мальчиками доплели, причем очень даже красивые! – Ну вот, хоть на праздник иди! – довольно улыбаясь, выпалил мальчишка. – Так это девушки венки плетут на празднике, Марко, – ответила я. Волчонок вздохнул и надел свое творение на голову. Медведь, глядя на него, тоже натянул венок, и обернувшись ко мне, пошевелил бровью. Мол – смотри, какой я красивый! Не удержавшись, я рассмеялась. Мы были уже на полпути к дому, когда на дорогу вышел волк. То, что это отец Марко, я сообразила не сразу. Первое, что всплыло в памяти, это мое первое посещение Медвежьего леса и нападение серого монстра. Этот оказался даже чуточку крупнее, и мое сердце испуганно ударилось о ребра. Марех тут же спокойно заступил мне дорогу, прикрыв собой от хищника. А вот Марко, взвизгнув, бросился вперёд с криком "папа!". И действительно, окрас шкуры точно такой же, как у нашего найденыша, редкий для волков. Зверь глухо рыкнув, обнюхал ребенка, лизнул в щеку, а потом развернулся к лесу. Марко остался стоять на месте, нахмурив личико. – Нет, пап, подожди. Я хочу познакомить вас. Эти люди…– нас обвели взглядом, – они помогли мне. Я не могу так уйти. Волк остановился, подумал, и склонив голову ткнулся носом в грудь сына. – Идёмте к нам, там есть одежда. Да и госпожа Аглайя была бы рада встретиться с вами, – произнес Марех, настороженно, но в то же время спокойно глядя на волка. Или уверенно… В общем, поймала себя на мысли, что мне как-то так спокойно от его голоса стало. Хороший всё-таки фамильяр мне достался. Марко шагал впереди, рассказывая о своих приключениях. Что он делал здесь, чем занимался. На новость, что рядом находится ещё один оборотень, волк на миг замер, а потом продолжил идти. А дома нас встретила наставница, ожидающая прямо на крыльце. Марех не останавливаясь прошел в мужской дом, позвав волка за собой. И через пару минут перед нами стоял высокий, несмотря на худобу крепкий мужчина, с белыми как снег волосами. Первое, что он сделал, это крепко прижал к груди сына, вдыхая с жадностью его запах. Сразу видно, что скучал и волновался все это время. – Проходите в дом, – матушка открыла двери, и входя, не дрогнув повернулась спиной к гостю. – Присаживайтесь. Лучана, накрывай на стол. Я без разговоров начала составлять уже готовую снедь на стол, а мужчина молча коситься на Мареха. Интересно, что он мог такого сказать ему?