15. Доверие

Поначалу Саруз, как представился нам волк, недоверчиво осматривался. Но потом, глядя на уплетающего за обе щеки сына, тоже начал есть. Мы делали вид, что все так и должно быть, давая ему время успокоить свою тревогу. Да и видно было, что он действительно голоден. – А сегодня, представляешь, мы вот эти венки плели сами. Нас научила Лучана! Помнишь, мама рассказывала нам о празднике Луны? Так вот он настоящий, и как раз сегодня!.. Марко хватило лишь на несколько минут молчаливого поглощения пищи, а потом он снова взахлеб продолжал рассказывать отцу все, что не успел рассказать дорогой. – Я вам очень благодарен, – начал мужчина поднимаясь, – но, наверное, нам пора. – Да что же вы с ребенком в ночь? Скоро уже темнеть начнет. Оставайтесь уж, с утра и выдвинетесь. – Матушка вздохнула, и попросила мальчика в огород сбегать, принести веточку тижны, что очень понравилась волчонку. А потом снова обернулась к его отцу, опустившемуся обратно на лавку. – За мальчиком мы присмотрели в радость. Да и ему нравится тут. Можешь оставить ещё погостить, пока не решатся ваши проблемы. Ведь как мы поняли, прятали вы ребенка-то? – Что он рассказал? – хмуро спросил оборотень. – Да мы сами догадались. Он малыш сильный и смелый, зла мы ему не желаем. Можешь поделиться бедой. – Сына действительно прячем. Тут…– Саруз глубоко вздохнул, и резко выдохнув, продолжил. – В общем, ведьма одна охотится за ним. Поначалу нам удавалось скрывать его, выдавая за обычного человека. Жена прятала его ауру. Но нас однажды выследили, как мы бегали в ипостасях. Пришлось скрываться и уводить погоню. Я не думал, что Марко сможет так далеко уйти. Искать пришлось несколько дней. Но я очень рад, что он попал к вам. – Что-нибудь знаешь о нападениях оборотней-волков на людей? – наставница испытующе посмотрела в глаза мужчины. – Нет. Но…– он опустил взгляд. – Я догадываюсь, что это стая Рума Свирепого. Они немного свихнувшиеся от вседозволенности. – Что ты о них знаешь? – хмурясь, задал вопрос Марех. – Достоверно – не много. Когда-то я был в его стае, но потом жена помогла избавиться от привязки к альфе. Теперь я один. И сын вот. – Что же с сыном не создал привязку? Ему тяжело будет без стаи, – напряженно задал свой вопрос Марех. – Мы боялись, что ведьма сможет влиять на него через эту связь. Видите, даже без нее он слишком к нам с матерью тянется. – Зачем он ей? Марех, знавший о таком вот воздействии не понаслышке, старался дышать ровно. Но я видела, или же, скорее, чувствовала, как бьётся его сердце. Взволнованно. Скорее всего, он видит внутренним взором сейчас своего увядающего на глазах отца. – По слухам… у нее есть сын от Рума. Ему нужен донор, чтобы излечиться от какой-то смертельной болезни. Не знаю точно. – Лаура? – хрипло произнес ненавистное имя медведь. – Да. Ты знаешь ее? – тут же подобрался волк. – Знаю. – Сжатые кулаки оборотня побелели на костяшках. – С ней нужно что-то делать. Нельзя позволять ей использовать чужих ни в чем не повинных детей ради своих нужд. Скольких она ещё погубит, пока не поймет, что это бесполезно? – Вот! – от порога довольно воскликнул вернувшийся Марко. – Еле нашел. Папа, только понюхай. Пахнет мамой… правда? Его отец все же взял веточку травы в руки, и поднес к лицу. На губах мужчины показалась лёгкая нежная улыбка, но он быстро спрятал ее. – Ты прав. Похоже. Мама любит добавлять эту траву в отвар для волос. – Она у вас ведьма? – спросила наставница заинтересованно. – О, нет. Не ведьма. Но и не совсем человек. – Она особенная, – гордо улыбаясь, добавил Марко, – как вот Лучана, например. С ней тоже всегда тепло. На меня обернулись все, а я почему-то смутилась. Да нет во мне особенного ничего. Ну да, немного светлая из меня вышла ведьма. Но ведь ведьма! – Ведьма я. И совсем не особенная. – Я же вижу, что особенная. Чувствую это. Я умею. – Думаю, спорить нет смысла, госпожа. Мой сын упрям. И если он решил, что вы особенная, значит так и есть. Я перехватила теплый взгляд, и смирилась с участью неправильной ведьмы. Действительно, не спорить же с ребенком. Вести разговоры о нападениях да и самой ведьме, мы не стали при ребенке. Поэтому доели под его болтовню остатки трапезы, и отправились во двор. Марко подробно рассказал, что и как они с Марехом делали в "мужском" доме. С гордостью похвастался, чему научился. А потом, вспомнив об омутных, тихонько подошёл ко мне, и попросился к ним, чтобы познакомить Наю с отцом. Уже на озере Саруз опустился на корточки у самой воды и глубоко вдохнул влажный вечерний воздух. Омутных видно не было, поэтому я собралась позвать Наю. Только не успела. Мужчина осторожно опустил ладонь к воде, и едва касаясь, начал рисовать круги. Потом поднял руку, наблюдая, как капли срываются вниз, оставляя на поверхности разбегающиеся кольца. Ная вынырнула первой, а следом и ещё несколько зеленоватых голов с любопытными глазками. Оборотень чуть дрогнул, но тут же приложил мокрую ладонь ко лбу, потом к груди, и поклонился. – Что это было? Тут же спросила я, не понимая, неужели он знает об омутных? Хотя рассматривает их, словно впервые видит… – Когда-то я подарил жене серьги с маленькими перламутровыми чешуйками-подвесками. На жемчуг не хватило денег, а эти стоили втрое дешевле. Она тогда посмеялась, что торговец сам не понял, что упустил, ведь эти украшения должны стоить дороже жемчуга, и поведала о них, – мужчина кивнул в сторону озёрных жителей. – Я и сам думал, что чешуя принадлежала какой-нибудь заморской крупной рыбе, так как у нас не встречал такую, а купил потому, что цвет очень напоминал глаза любимой. Вот тогда я узнал о малочисленном народе, обитающем в глубоких омутах озёр. Прекрасней чьих песен нет. Сам, правда, не слышал никогда, но она научила меня звать их. Просить о помощи, и просить пощады. Последнее на случай, если попаду вдруг под их игривое настроение. Я, признаться, и не верил, что когда-нибудь действительно встречу омутных. – А почему мама мне не рассказывала? – удивлённо спросил Марко. – Тогда ты был ещё мал, а потом, возможно, не было случая. – А она? Откуда про омутных знает она, если не ведьма? Ох, как мне захотелось познакомиться с мамой Марко! Что же это за женщина, что знает и умеет такие вещи? Прав волчонок – особенная. – Говорю же, она не совсем человек. Лишь наполовину. А вы тоже из олеа́сс? – на меня пристально посмотрели стальные глаза. Я моргнула, заполошно вспоминая, что слышала об олеассах. Да, когда матушка рассказывала о нечисти, она упоминала, что раньше встречались такие девы. Они жили в единении с природой, умели говорить и с деревьями и с животными. Могли хоть и медленно, но влиять на саму суть природы. Например, убедить дерево, что оно должно расти не вверх, а вбок, и что внутри него обязательно нужно незаметное, но так необходимое для какой-нибудь птицы дупло. Кровь этих дев не красная, а розовая. Фигура тонкая, изящная. Волосы светлые. Глаза зелёные. И всегда нежный и тихий голос, который успокаивает. А ещё, несмотря на то, что они относились к нечисти за свое влияние на природу, были очень мирными и ласковыми. – Нет, я не она. То есть, я человек, совсем. Просто немного из другого мира, – пожав плечами, я улыбнулась. – Но, – он бросил взгляд в сторону прислушивающихся омутных, – вы же с ними общаетесь? Тут я решилась вкратце объяснить. В конце концов, мужчина доверился, и рассказал о своей жене. Возможно, конечно, не заподозри он во мне олеассу, промолчал бы, но все же… – Не совсем. Я познакомилась с Наей случайно, и мы подружились. Но песен их я не понимаю. К сожалению. Здесь, скорее, моя ведьминская сила повинна. Она немного странная… – Не странная, а особенная! – поддакнул Марко. – Хорошо, особенная, – улыбнулась я сорванцу. – Она светлая. Матушка говорит, что в этом мире не встречала такой. В общем, пыталась я темное что-нибудь колдовать, но… всегда шло полнейшее искажение. Так что мне подвластны простенькие нейтральные заклятья, и целительские. И то, чаще они немного сбой дают. А в этот мир я попала ребенком. Меня в родной деревне из-за цвета волос считали приносящей несчастья, и решили избавиться… Я вкратце рассказала историю, позволив Мяве исполнить и свою миссию по просвещению о появлении этого мира. Волк был очень удивлен, но как мне показалось, поверил каждому слову. Мы настолько увлеклись разговорами, что не заметили, как Марко куда-то пропал. Немного покричав его и не дозвавшись, мужчины решили принять вторую ипостась. Саруз, как бы достойно не держался, но то, что он переживает за своего волчонка, видно. – Со связью было бы проще…– начал было Марех, но сразу оборвал себя. Ведь верно, проще было бы и спокойнее отцу, но… вся эта ситуация с ведьмой даже меня начинает злить. Ну почему Хранители позволяют таким тварям существовать и калечить чужие жизни?.. Понимаю, что глупый вопрос, ведь миров очень много, а Хранителей мало. Но все равно обидно! – Следы ведут тудау. Наверное, решил посмотреть на праздник, – предположила Мява, выходя из прибрежных зарослей. – Возможно. Он ведь и правда хотел посмотреть на него, – я вспомнила, как ребенок просился хоть ненадолго и издали посмотреть. Мы пошли по следу, и действительно, нашли его на дереве рядом с поляной, где горят праздничные костры. Мальчик с открытым ртом наблюдает, как украшенные венками девушки водят хороводы. Поют песни и веселятся. И так волчонок при этом выглядит, что первый порыв отца – отругать, улёгся. Саруз с облегчением выдохнул, и привалился спиной к стволу этого же дерева. – Маленький он ещё, любопытный очень, – шепнула я, чтобы услышали только оборотни. – Я тоже убегать любила в детстве. – Да ты и сейчаус любишь это заняутие, – поддела меня Мява. – Да я понимаю. Дома же он практически все время под присмотром. Никакой свободы. – Ему бы здесь лучше было, на просторах. И лес рядом, и луг, и озеро. Свобода. Я бы тоже хотел провести детство в таком месте, вместо городских стен, с вечно суетящимися людьми. – Да, согласен. Красиво тут у вас. Наверное, даже остался бы, только жена моя… – А вы возвращайтесь вместе! Марко можете пока у нас оставить, здесь ему будет безопасно. Матушка у меня сильная ведьма. – Хорошо. Я подумаю над этим. К утру, пожалуй, решу по поводу сына, его в любом случае нужно прятать. А любимая, думаю, будет даже рада оставить город. Она для него всегда была слишком чистой и мягкой. Я даже чуть в ладоши не захлопала, радуясь, что Марко, возможно, останется здесь. А ещё и шанс есть познакомиться с олеассой! В порыве даже решила на дерево влезть, чтобы сообщить волчонку новости, но стоило поднять лицо в поисках удобной ветки, как венок свалился в головы. – Ой! Тут же обернулась, и столкнулась нос к носу с Марехом, который, кажется, поймал мою потерю на лету. Вот это реакция! – отметила я краешком сознания, не в силах оторвать взгляд от янтарных искорок в его зрачках. Щеки почему-то запылали, а сердце забилось пойманной птицей. Кажется, именно этот взгляд я видела много раз во снах. Продолжая смотреть в глаза мужчины, потянулась, в попытке забрать венок, но почувствовала под пальцами горячую руку оборотня, и тут же отдернула свою. Марех Прикосновение обожгло кожу, но свою добычу я не выпустил. Хотел было сам надеть венок на Огонька, но чуть замешкался. Утонул в глубине ее глаз, в которых отражался блеск луны. И готов поклясться, что в глазах Лучаны правительница ночи намного прекраснее, чем в небе. – Ух ты! Марех, тебе Лучана свой венок подарила? – ворвался в сознание счастливый голос Марко, тут же перешедший на шепот. – Как здорово! Сейчас тебе нужно его в озеро опустить, а потом через него умыться. А ещё это… слова сказать… – Точно? Не наоборот? – улыбнулся сыну Саруз. Лучик окончательно смутилась, почти сравнявшись цветом щёчек с огнем волос, и отвернулась. Но я заметил, что она улыбнулась, и это словно толкнуло меня к действию. Раз уж она не против, то почему бы и не попробовать показать мальчишке ритуал в действии? – Точно-точно! Правда, на поляне девушки ещё не дарят, но луна уже полная в небе. – Хорошо. Надеюсь, ты верно запомнил, – кивнул я мальцу, и отправился к озеру, стараясь не шуметь. Марко было спрыгнул с дерева и направился следом, но его отец задержал, и парень расстроенно опустил плечи. – Слова-то какие надо говорить? – уточнил я обернувшись, чтобы отвлечь его. – А, это нужно благодарность матушке-Луне за дочь, и что беречь будешь, и… – Понял. Благодарю, Марко. А то ветер у меня из головы все вынес. – Могу с тобой…– снова начал парнишка, но отец опять одернул. – Отпусти его, Саруз, подскажет, ежели что. Лучана только хихикнула, воспринимая ситуацию как игру, наверное. А вот я уже начал в этом сомневаться, с каждым шагом приближаясь к воде. На душе почему-то становилось все волнительнее, а сердце начало отдаваться в ушах. Голос волчонка доносился до меня как сквозь вату. –…даже хорошо, нас никто и не заметит… …главное не перепутай… …представь, что ты… Остановившись у кромки воды, я на миг задумался. Слов точных Огонек не говорила, значит нужно своими. – Ну, давай, произноси благодарность, – поторопил меня парнишка. – Ладно, я уши закрыл. Давай. Он действительно прикрыл ладошками уши, хотя я сомневаюсь, что ему это помешает подслушать. – Ну что же… Матушка-Луна, я хочу поблагодарить тебя за дочь твою, – произнес я слегка наиграно, и вдруг подумал, что хочу действительно сказать за нее спасибо. Следующие слова сами собой зазвучали, словно идя изнутри. – Огонек, самая невероятная из твоих дочерей. И даже несмотря на то, что родом из другого мира, я уверен, что именно здесь она должна была оказаться. Ведь она спасла меня, и не раз. Сначала остановила мой бег, заставив осесть в Медвежьем лесу. Потом вытащила из болота и выходила, несмотря ни на что. Поделилась теплом и верой в людей. И, наверное, это она наполняет меня силами. Всех. Она, словно солнышко, согревает всех, кто достоин. Но…– вспомнился этот наглец Рагдан, – и те, кто не достоин, тоже хотят ее тепла. Так вот, я обещаю оберегать ее, защищать и… любить. Всем своим медвежьим сердцем. Сам не ожидал, что произнесу это вслух. Но какое же облегчение и счастье в душе поселились. Словно сказал именно то, что должен был. Признал то, о чем боялся подумать. Люблю… Люблю? Мне нравится смотреть на нее, слушать, разговаривать и даже молчать с ней. И я готов защищать ее от всех напастей, даже несмотря на то, что считает меня лишь фамильяром. Люблю. – Давай, хватит лыбиться, умывайся уже, пока никого нет. Марко дёрнул меня за руку и вырвал из размышлений. Действительно, нашел место для дум. Опустил венок на воду, и поймав в колодце из трав отражение луны, умылся. – Все, идём. Пора. Лучана – Лучау, посмотри. – Мява лежала на толстой ветви дерева, свесив хвост вниз. – Неужто Уляу решилась предложить свой венок Рагдану? Я немного пробралась вперёд, и выглянула из-за кустов. Так… Улю вижу. Действительно, сидит с венком, который уже доплела и закрепляет. Ни на кого не смотрит, слегла прячась в тени дерева. Интересно, правда решится подать ему венок сама? А упомянутый активно красуется перед Ладкой, что как всегда выставила напоказ свои пышные "булочки". Я даже хихикнула, вспомнив, как вынюхивала их когда-то. – А почему и не предложить, если она любит его? Раздался над ухом тихий голос волка, заставивший меня слегка вздрогнуть. – Ой, простите. Не подумал, – виновато отступил Саруз. – Да ничего, сама виновата. Нечего расслабляться, – и немного подумав, добавила:– Она девушка хорошая, и вроде бы любит. Да только он не достоин ее. Ни одной же юбки не пропускает, гад. Вон, как раз рядом с ними и трётся. – А если поговорить?.. – Не понимает он. Твердолобый. – Хитростью? Я задумалась. Хитростью, конечно, можно. Только нужно так сделать, чтобы не догадался никто. И что же такое сделать? Пока размышляла, Ладка уже и венок протянула парню. – Э-э-э, нет. Рука сама поднялась, посылая в ее сторону заклятье. Холеная ручка девушки дрогнула, и прижалась к пышной груди вместе с плетёной травой. Да только этот балбес и сам не торопился принимать дар, изобразив резкую хромоту. Что же, выходит в жинки не хочет брать, а вот гулять так запросто?! Тем временем, Рагдан пошел по поляне, стреляя глазками по сторонам. А к нам вернулись Марех с Марко. Один задумчивый, а другой счастливый. – Это так интересно! Обязательно расскажу маме, что видел настоящий обряд! Я же проследил, Лучана, ты не переживай, он не ошибся нигде. Я лишь улыбнулась, радуясь за волчонка. Значит хорошо Марех отыграл. И значит, запомнил, что я говорила. – Лучана, посмотри-ка, каков, – Мява даже зашипела от негодования. А на поляне вдруг стало интереснее. Рагдан, с важным видом подошёл уже к другой девушке, и замер в ожидании. Та, бросив взгляд на Ладку, снова посмотрела на "женишка" и… вдруг прижала венок к груди. Я лишь улыбнулась, наблюдая за растерянностью обоих. Только если девушка смотрела на свои руки чуть испуганно, то Рагдан с подозрением глянув на Ладку, сообразил, что не так уж и торопятся девицы вручить ему свои прелести. Ну… в смысле, венки. Да. – Ой, что-то парню не везёт, – поскреб затылок Марко, сидящий рядом с кошкой. – Он что, не знает, что надо подходить к той, которую любишь? Зачем идёт ко всем по очереди? – Может, он сердце слушает, к какой оно отзовётся… – ответил ему отец. – Ага. Сердце, – припечатал Марех, и сплюнул в сторону. В это время Рагдан уже более напряженно, хотя и старательно улыбаясь девушкам, направился к самой улыбчивой. Потом к другой, и к следующей… – Ой дура-а-ак, – протянул волчонок. – Он что, не слышал поговорку "за двумя зайцами погонишься – голодным останешься"? А меж тем парень наконец увидел Улю, и победно улыбнувшись, направился к ней. Видимо, подумал, что вот она-то точно не откажет. Я замерла в нерешительности, и вроде бы не хочется такого …"Такого!" Уле, но выбор ей делать. И я опустила руку, с грустью наблюдая за парочкой. Марех, словно почувствовав, придвинулся ближе и обнял за плечи. Легонько, давая возможность отодвинуться. Но мне вдруг стало так приятно и тепло на душе, что переживания за Улю отступили. На поляне было тихо. Молодой и, признаю, красивый коз…э, мужчина замер перед девушкой, что медленно поднялась с бревна, на которых все сидели. Она не торопилась протягивать свое плетение, о чем-то думая. Но потом все же подняла венок двумя руками, и только дождалась, когда возлюбленный соберётся взять, метнула его в сторону. – Ой, потеряла… – улыбаясь, повторил для меня слова девушки Марко. Да, слух оборотней все же тоньше, чем человеческий. А меня начало потряхивать. Нет, не от эмоций. Хотя, признаюсь, Уля приятно удивила и порадовала. А от еле сдерживаемого смеха медведя, уткнувшегося в мои волосы. На поляне тем временем хихикали практически все. Кто-то злорадно, кто-то мстительно, кто-то просто веселясь. Последних было меньше, и то, это те парочки, которые сразу же определились, не особо интересуясь происходящим вокруг. Но Рагдан умудрился своей самоуверенностью развеселить всех. – Яу, пожалуй, пойду послушаю поближе, – довольно сообщила кошка, и спрыгнула в темноту. А вот на поляне появились новые лица. Кьен, младший брат Рагдана, с ребятами чуть помладше присутствующих женихов, пришли, наверное, из любопытства. А может быть и с самого начала, как и мы, подглядывали, что больше похоже на правду. Ведь сейчас парень нес венок прямо Уле. Остановился рядом с ней, смущённо что-то сказал, дождался кивка девушки и пошел к воде. Я обернулась к своему маленькому переводчику, ожидая пояснений. – Он сказал, что ему сама Луна надела венок на голову, и что он просит разрешения завершить обряд. Вот это да… Лучан, представляешь, сама Луна! Да уж, оказывается, не только я пыталась помочь Уле, но и Матушка оберегает дочь. Лишь бы эта дочь сама сейчас не испортила все, а то вон, в лице поменялась, и следом направилась. Видать, о ребеночке вспомнила. Так сейчас, может, заклятьем расслабляющим кинуть? А если упадет от неожиданности? Как же с беременными сложно! Навредить-то не хочется маленькому. – Успокойся, там Мява, – шепнул на ухо Марех, догадавшийся о моих переживаниях. А Мява уже стояла перед Улей, заставив ту присесть на корточки, и что-то говорила. Девушка кивала в ответ, не обращая внимания ни на кого, только иногда стирала со щек слезинки. Пока я переживала за Улю, Рагдан было направился за братом. Уж не знаю, чего он удумал, но не понравилось мне его недовольное лицо. В общем, каюсь… хотя и не очень! Но послала ему очищающее кишечник заклятье. Простенькое, и даже полезненькое. Но вполне ощутимое, чтобы мо́лодец наш остановился, напрягся, и сменил направление. Интересно, он вообще исправится когда-нибудь? Помнится, матушка говорила однажды, что измениться человек способен только когда сам захочет этого, ради какой-то цели. Или любви. Настоящей. А не вот этого разгульства. Так может быть, когда он встретит именно ту – свою единственную, изменится? Хотя… зная его, не каждая сможет поверить и принять. Ну да и Хранители с ним! Когда вернулся довольный, хоть и немного растерянный Кьен, Улечка не поднимая взгляда, протянула ему руку, приглашая за собой. И то верно, чего сидеть там, если выбор они сделали? Пусть прогуляются, и, наверное, все же поговорят. – Ну что, может, тоже пойдем прогуляемся? – позвал шепотом Марех, продолжая обнимать. Сделала шаг в сторону, и поняла, что медведь-то как тот костер – горячий. А вот от озера тянет прохладой. Передёрнула плечиками от пробежавшего по ним озноба, и позволила снова себя обнять. Ну, фамильяр ведь и должен беречь хозяйку? Саруз с Марко направились следом за нами, тихо переговариваясь, обсуждая, как же маме будет интересно услышать рассказ о празднике. А вот мне почему-то не хотелось говорить. Оказывается, это так приятно, когда мужчина… то есть, конечно, фамильяр, заботится о тебе. Да! Ведь мужчине я бы точно не позволила себя обнять! И матушка не одобрила бы такого поведения. А Марех… Он же не какой-то там мужчина – он мой медведь. Даже ободряюще кивнула сама себе, в подтверждение слов. Опомнилась, что рядом свидетели, и оглянулась. Оказывается, волки прилично отстали, и их голоса еле слышались. А вот медведь мой улыбается. Кажется, заметил… – Я просто задумалась, – начала было оправдываться. – О чем? – А-а-а… Тут-то я совсем растерялась. Что же, сказать ему, что считаю его моим медведем, и ни разу не мужчиной? Язык отчего-то прирос к нёбу, а в ушах послышался грохот сердца. Сказать? Вот прямо сейчас? – Ну-у, если это страшный ведьминский секрет, то можешь не говорить, – ответил Марех, с затлевшими в глазах угольками. – Хотя… я умею хранить секреты. И таким бархатным шепотом он это произнес, что по моей коже побежали мурашки. А этот медведь стоит и улыбается. То есть мужчина. То есть… Вот леший! – Тамака эта, Луча, дела-а, – неожиданно раздался скрипучий голос упомянутого, заставив меня вздрогнуть и залиться краской. – Тьфу ты, леший! Что случилось? – спросила я у хранителя леса, и поняла, что оказалась на расстоянии вытянутой руки от Мареха. Странно. Даже не заметила, как отпрыгнула. – Вот ведьма вродеть как, а чеготось пуглива така? – Ты по делу говори, какие такие "дела-а" привели тебя на чужую территорию? – вмешался мой попутчик, с которым у лешего отношения не очень сложились. Тот было хотел огрызнуться, но лишь фыркнул, и продолжил: – Волки тамкась. – Так Саруз это, отец Марко, – пояснила я. – Так ать этих я чую. А те чужие. Двое рядом с топью кружат. Двое у меня гостят. И оттуда волчатиной тянет, – тонкая веточка-палец указала в направлении озера, откуда мы пришли. – Уверен? – уже серьезно спросил мой фамильяр. – В моих словах сомневаесси, косолапый? – Там же праздник отмечают! Я похолодела, поняв, что если это действительно чужие волки, то деревенские в опасности. А волки могли явиться по следу Саруза. – Саруз? – вслух спросила у Мареха. – Возможно и его выследили. – Скорее всего, – вклинился Саруз, в долю секунды оказавшийся рядом, как понимаю, не без помощи лешего. – Где-то я упустил хвост. Волк виновато посмотрел на сына, и я поняла, что сейчас мальчишке снова скомандуют бежать. – Марко, срочно предупреди матушку! И проследи, чтобы калитка работала как нужно! Последнее слово я выделила интонацией, чтобы волчонок понял. Как-то я показала ему, как она работает на нежеланных гостей. И мы вместе придумали, как ее может активировать он, без помощи меня. Так что мальчишка понял всю серьезность происходящего, мельком глянул на отца, и сказав "маме точно понравится", умчался. – Проводи, – попросила лешего, и получила кивок в ответ. – Ты бы тоже… – Нет. Я останусь с вами, Саруз. Это моя деревня.