Глава восьмая

Капелька пота скатилась с виска по щеке и уже с подбородка сорвалась на спину Яниру. Едва живая от усталости Анетте, не думая — на это уже не было сил, потянулась ее стереть и размазала одну из нарисованных там черных линий. Впрочем, это было уже не важно, ритуал закончился. Кажется, успешно.

Пальцы ее плавно и осторожно скользнули ему на шею и замерли над веной. Да, пульс есть. И кожа теплая и сухая, хотя все еще выглядит нездорово. Впрочем, теперь это лишь вопрос времени, причем очень и очень недолгого — восстановится светлый быстро.

Уже обеими руками она прошлась обратно: от шеи к плечам, а потом по спине, вдоль выпирающего хребта до самого конца, куда доставал рисунок, но сейчас делая это вполне сознательно — размазывая линии и словно перекрашивая кожу в однородно серый. Рисунок больше не нужен, и теперь будет лишь мешать целителю возвращать собственную силу, каналы которой она только что освободила от перекрывавшей их тьмы.

Да, у нее это получилось! Черт! Все-таки получилось!

Анетте вдруг поймала себя на том, что продолжает водить по спине мэтра, хотя необходимости в том давно не было. Лопатки, шея, плечи… Снова плечи… Худющие, конечно, но менее широкими они от этого не стали. И да, еще в той, прошлой жизни она ловила себя на мысли, что не прочь вот так пройтись по этим плечам, почувствовав ладошками их крепость… Но тогда не случилось, а сейчас…

Нечего там чувствовать, кроме мослов! И дурью маяться тоже нечего!

Отдернув руки она сварливо потребовала:

— Все, можешь вставать. И не придуривайся — знаю, что жив.

Реакции не было. Анет почти испугалась, когда вдруг сообразила — он ее не слышит, потому что спит! Эта немочь бледная уснула прямо тут, у нее под руками!

— Ах ты ж!!!

Вместо ответа немочь сладко причмокнула и попыталась повернуться на бочок, а она внезапно осознала, что именно увидит, если ему это удастся. В какой-то странной и малопонятной ей самой панике, Анетте заметалась глазами по комнате, разыскивая, чем его можно прикрыть, и наткнулась на очень пристальный взгляд Тибса.

— Ты? — удивилась она тому, что не услышала, как парень вернулся.

Странно, подкрадывался, что ли? Мало того что влез в окно, так еще и спрыгнул со второго этажа в хрустящий мусор даже не нашумев. Или это она настолько погрузилась в ритуал…

— Черт! — Анет, наконец, разглядела, чем тот занят, и поняла: ритуал ни при чем. Мальчишка спокойно, словно ничего не случилось, убирал нож обратно за голенище появившихся у него сапог. — Ты… Ты чего?

— Думал, ты его убила, — в глаза ей он не смотрел. — И собирался тебя тоже.

— Ага, — она словно наваждение сбросила и опять обрела привычное равновесие. — Мститель, значит. Карающий, можно сказать, меч Фемиды…

— Ведьма!

— Сам дурак!

Янир, над которым они друг на друга шипели на манер двух змеюк, вдруг хлюпнул носом, не просыпаясь одарил их какой-то детской, совершенно беззащитной улыбкой и… перевернулся-таки на бок.

— Черт, да прикрой же его чем-нибудь!

Вопила Анет шепотом, но явно от души и доходчиво. Парнишка заполошно пометался по комнате и тоже шепотом вякнув: «Я сейчас», подпрыгнул и каким-то чудом втянулся в дыру на второй этаж.

А она так и осталась стоять над целителем, теперь в одиночестве. И нет, не собиралась она смотреть на спящего! Вообще не собиралась. Но уже пару раз поймала себя на том, что приходится отводить от него взгляд.

— Вот! — Тибо сверзился сверху, в спешке едва не навернувшись, но притащив еще одну занавеску.

— Ну так прикрывай, чего стоишь?

Парень кивнул, осторожно укутал наставника и с умилением полюбовался, как тот возится, устраивая поудобнее и натягивая пыльный бархат до самого носа. А потом развернулся к Анет и… плюхнулся перед ней на колени.

— Какого?.. — попыталась отскочить та, но не успела — была ловко схвачена за лодыжки, отчего едва не загремела на пол.

— Ведьма, прости! — он шептал это, задрав к ней лицо, побелевшими губами, которые дрожали так, словно парень вот-вот заплачет. — За то, что убить хотел. Не надо мне мстить — не отбирай меня у него! Я знаю, ты можешь, я тебе обещание дал, но не делай этого, ладно?

— Встань! — в себя Анет пришла еще стремительнее, чем растерялась. — Встань, кому сказала, манипулятор чертов!

— Матерись как хочешь, но…

— Тьфу на тебя, — не выдержала она такого издевательства над здравым смыслом, — а ну поднимайся, неуч, пока я чего похуже не придумала!

— Так не заберешь? — вставая, он все равно не сводил с нее глаз.

— Нах… Зачем мне такая радость? Засыпать я и сама умею. И он, кстати, теперь тоже.

Почему-то последнюю фразу Тибс счел за дурной знак и опять насупился:

— Если потребуешь уйти к тебе — я нарушу обещание, так и знай. И плевать, что оно на крови! Все равно лучше сдохнуть, чем к темным.

— Как же вы меня достали! — простонала она, закатив глаза. — Оба! Паладины света, итить вашу! Ты мне платье принес?

— Нет, — захлопал тот ресницами, ошарашенный сменой темы. Но увидев, как Анетте начинает свирепеть, зачастил: — Юбку принес. Две. И рубаху. И онучи еще…

— И к ним лапти, ага, — перебила она эту скороговорку. — Тулупчик, надеюсь, не прихватил?

— А нужно было? — всерьез озадачился тот. — Лето ж почти?

— Боги, дайте мне терпения!

— Зачем тебе боги, ты ж ведьма? Сама возьми! — хмыкнул Тибс и едва увернулся от подзатыльника.

— Я им лучше тебя сдам! На опыты!

— На что? — то ли не понял, то ли не поверил тот.

— На то! Одежду неси, пока с тебя ее не стянула.

Пересмотрев все, что притащил-таки парень, Анетте в целом осталась довольна — могло быть и хуже. Белая полотняная рубаха, явно парадная, потому как с яркими вышитыми цветочками по вороту и на рукавах, оказалась ей явно широка. Но да мелочи — юбкой можно утянуть. Вернее, юбками. Нижняя красная, тоже из полотна, верхняя суконная, темная. То ли зеленая, то ли коричневая — в полутьме за так и не открытыми ставнями не видно. К длинным лентам из полотна, которые полагалось наматывать на ноги вместо чулок (тем самым онучам), прилагались, слава всем богам, не лапти, а короткие сапожки. Или высокие башмаки? Впрочем, не суть, главное, что сели они вполне удобно, тут глазомер Тибса не подвел.

Белья ожидаемо не оказалось, но у нее и свое было, единственное, его срочно требовалось постирать. Да и самой ополоснуться тоже хотелось уже нестерпимо, даже больше, чем поесть — проведенный ритуал выжал ее так, что красная плюшевая кофточка на спине до сих пор была мокрой.

— Юноша, а ты когда возвращался, никого поблизости не видел? — поинтересовалась она все так же шепотом, не желая «будить лихо» раньше времени. Спит — и замечательно.

— Не было никого, — откликнулся тот тоже тихонько. — Специально проверил.

— И на хвосте за собой никого не приволок?

— Ну я ж не совсем дурак, проверился пару раз, когда возвращался.

— Ладно, поверю, — Анетте оттянула ворот кофточки, принюхалась и скривилась. — Тогда ты тут эту спящую красавицу сторожи, а я к ручью схожу.

— Ага, — тот понял ее совершенно правильно. — Я там чуть ниже по течению подходящий затончик видел, поглубже, чем здесь будет. А если выше пойдешь — там родник есть. Но холоднючий, аж зубы ломит. Впрочем, ручей тоже еще не прогрелся…

Анет его уже не слушала, вдруг сообразив, что зверски хочет пить:

— А ты не… — начала она, непонятно на что надеясь.

— Принес, ага. Там ковшик из бересты кто-то положил, вот в него и набрал, — парень уже приоткрыл входную дверь и втаскивал через порог оставленную на крыльце корзину, от которой одуряюще потянуло едой, и наполненный доверху небольшой ковшик. Последний она сразу перехватила обеими руками, тут же сделав несколько больших глотков.

— Эй, ведьма, ему тоже оставь!

— В смысле, не для меня нес? — оторвалась она от посудины, не допив примерно половину. Вода действительно оказалась страшно холодной и очень вкусной.

— В смысле, не одной тебе надо, — буркнут тот, отбирая у нее ковш и, похоже, не зная, что делать — будить наставника или подождать, когда сам проснется.

— Буди, — разрешила она его сомнения, угадав их на раз. — Напиться ему сейчас нужнее, чем выспаться.

И не в силах больше ждать, прихватила цветочную рубаху и выскользнула за порог, пробравшись сквозь закрывавшие дверь низкие ветви теперь уже наружу. Пару секунд постояла в задумчивости, решая, куда двинуть, но в итоге выбрала затончик — родник был слишком уж холодным, а вода и в ручье выглядела чистой.

Как и сказал Тибс, далеко идти не пришлось — только до первого поворота вниз по течению. Место оказалось идеальным: кроме чистой и довольно глубокой воды, нашелся еще и пологий спуск к ней, а так же тростники, с двух сторон, словно кулисами прикрывавшие эту своеобразную купальню от взглядов с противоположного берега. Правда, отсюда защиты не было совсем, если не считать редких кустов, но Анет решила быть последовательной — поверить Тибсу и в том, что поблизости никто не крутится.

Раздевшись, она первым делом устроила себе постирушки, выполоскав в том числе и плюшевый костюмчик (мало ли на что сгодится?) и лишь потом полезла в ручей сама.

— Х-холодная, — зайдя в воду чуть выше колена, она поняла, что дальше не двинется, пока хорошенько не соберется с силами. — З-зараза!

И едва не скакнула на глубину, да еще и с визгом, услышав, как за спиной ворохнулись кусты. Вот, ей боги, будь вода хоть капельку теплее — прыгнула бы, не удержалась. А так лишь всхлипнула и застыла оцепеневшим сусликом. Только сердце колотилось.

С минуту не происходило ничего, если не считать ощущения пристального, неотрывного взгляда между лопатками и… не только, а затем зашухтело уже чуть подальше — тот, кто пялился на нее уходил.

Анетте вдруг хмыкнула, сообразив, кто это был.

— Что ж, один — один, вуайерист чертов. Будем считать, что мы в расчете.

И, выдохнув от облегчения, сделала маленький шажок вперед… разом провалившись в воду по грудь! Не заорала она лишь потому, что воздух из легких словно вышибло, а набрать новый никак не получалось. Бестолково побарахтавшись и пару раз хватанув воды открытым ртом, она вдруг поняла, что потихоньку привыкает. И даже начинает получать удовольствие от такого экстремального купания. По крайней мере, бодрость вода вливала в нее рекордными темпами, и сейчас это оказалось более, чем кстати. Рискнуть, что ли, и волосы хорошенько прополоскать?..

Вернувшись, Анет застала в домике идиллическую картинку — занавески с сундука убрали, верх хорошенько протерли и сейчас расставляли на столе найденные где-то в его недрах миски и раскладывали ложки.

— Ага, явилась, — обернулся к ней Тибо с видом сварливой жены, дождавшейся благоверного в полтретьего ночи.

А вот целитель, двигавшийся теперь вполне уверенно и даже ловко, глаз от посуды не поднимал, словно то ли боялся, то ли не хотел на нее смотреть. Анетте пожала плечами и решила, что это его дело, и разговаривать продолжила с парнем:

— Передай своему шефу, что ванна освободилась. А лезть за стол грязным и с грязными руками — дурной тон.

— Ведьма! — оскорбился за наставника Тибс. — Он к роднику ходил. Так что почище тебя будет!

— Тем лучше, — не стала та вдаваться в подробности. — Тогда быстро тащи сюда свою корзину и начинай восхвалять мою предусмотрительность. Сейчас посмотришь, как этот твой поборник гигиены жрать будет. Я, пожалуй, даже отсяду на всякий случай. Вон туда.

— Ведьма!

— Угу. А у тебя где-то заело.