Эпилог

Палец чесался.

Под кольцом.

Словно напоминая, что любые подарки нужно принимать осторожно, и что травяное колечко в любой момент может стать… не травяным. Лунное серебро, чтоб его.

Зачарованный металл.

Тот, который, если легендам верить, мог добыть лишь подгорный народец. И добывал, чтобы сотворить из него волшебные вещи.

Колечко волшебным не стало. Разве что самую малость.

— Покажи, — потребовала Тео в десятый раз. — Нет… узнаю барана безрукого! Не мог сплести чего-нибудь поизящнее. С цветочком там…

Колечко и вправду выглядело донельзя обыкновенно. Только реалистично очень, точно, и став серебряным, не лишилось оно жизни. Травинка с неровностью, легкой шероховатостью, сосудами и даже крохотным надрывом с краю. Это должно было бы мешать, но не мешало.

— Хотя, конечно, в этом что-то да есть… такой посконный примитивизм, граничащий с запредельной эстетикой бытия…

— Это у тебя токсикоз так проявляется? — осведомилась Лилиана, которая за подругой наблюдала с легкою насмешкой.

Свадьба.

К счастью не моя. Чую, что пока не моя, потому как сдамся… не может в живого человека столько тортов влезть, причем каждую неделю новые.

Мол, событие.

Готовиться надо загодя… а времени мало. Пусть я согласия не дала, но все одно мало… свадьбы лучше играть в начале лета, а до следующего начала лета времени всего ничего.

— Нет у меня токсикоза, — Тео обернулась к зеркалу. — Даже обидно.

— Почему? — удивилась я.

— Не знаю. Все страдают, героически превозмогают, а я вот…

Она стала боком.

На фигуре Тео беременность не сказалась, но это пока. Искра жизни внутри окрепла и стала ярче, и я даже знала, что девочка эта будет копией матери.

Внешностью.

А вот характером поспокойнее пойдет, в отца.

— И ты превозмогай, — Лилиана закинула ногу за ногу. — Героически…

— Она извинилась, — Тео поправила юбки. — Костина мама… так плакала… говорила, что не могла больше смотреть… они поругались. И Костику было плохо. Пришлось мирить. Теперь она все равно плачет, но говорит, что уже от счастья. А отец не приедет. Я звонила… и раньше, и вчера опять, он… он сказал, что это чушь и я еще пожалею. Что он хотел для меня, как лучше, а я вот не оценила… и проблемы начались. Пару контрактов разорвали. Да и…

Вздох.

— Не знаю, как оно дальше будет… и вправду на крематории придется… или вот на обустройство кладбищ. Хотя там свои люди сидят…

— Справитесь, — заверила Лилиана. — Мой… приедет. Позже.

— Да? — удивление и весьма искреннее.

— Сама удивлена. Думала, он будет возражать… но он сказал, что давно вам пора было. И заглянет. И что, вроде бы как, твоего Костика во дворец вызвать должны, представить к награде за заслуги…

Я тихонько вышла.

Странно так.

Неправильно.

Бывшая жена… будущего мужа? Её подруга.

Я.

Подруги? Нет пока. Возможно. Когда-нибудь в будущем, когда все это в голове уляжется. Зато… я подарок подготовила. Тот, который Тео просила. Ведьмин амулет с камушком змеиным. Надеюсь, понравится.

— Яна! — откуда выскочил Серега я так и не поняла, но в лицо мне привычно ткнули телефоном. — А вот и она, дорогие мои! Наша замечательная Яночка… и вы убедиться, что она жива и здорова…

— В прошлый раз убеждались, — не выдержала я. — И позапрошлый. И позапозапрошлый.

За прошедший месяц его подписчики убеждались в моей жизнеспособности раз этак десять.

— Люди волнуются, — Серега осклабился. Сегодня он был одет почти прилично, в костюм строгого кроя, и даже цилиндр напялил, правда, и костюм, и цилиндр были из атласа ярко-лилового оттенка, но… почему-то в контексте восприятия Сереги это смотрелось почти нормально. — А еще люди желают знать, когда же будет еще одна свадьба…

И бровями пошевелил, этак, превыразительно.

— Будет, — сказала я. — Когда-нибудь…

— Она согласилась! — возопил Серега. — Вы слышали⁈ Она согласилась! И теперь не отступится от своих слов, верно? Ведь мы все стали свидетелями…

А что мне оставалось делать.

Только кивнуть.

— Тогда мы будем ждать с нетерпением…

— Возможно, — я оглянулась, убеждаясь, что нас не подслушивают, и наклонившись к Сереге, сказала шепотом. — Сперва стоит дождаться другой свадьбы… все-таки князь заслуживает своего счастья. И если его избранница все же соизволит дать ответ…

Серега оскалился.

— Соизволит, — пообещал он. — Мы её уговорим. Как, дорогие мои⁈

Серега развернулся к камере.

— Сейчас, когда вершатся судьбы родной Упыревки, мы не можем, просто-напросто не имеем права оставаться преступно-равнодушными! Мы должны помочь всеми нами любимой госпоже Цисковской…

Про любимость это он слегка преувеличил.

Творчески.

Но…

Я осторожно отступила. Цисковскую стало жаль. Подписчиков у Сереги и вправду хватает, причем очень активных. Этак оглянуться не успеешь, как тебя вусмерть залайкают…

Так что я попятилась… тихонечко так…

—…а я тебе говорю, что не может взрослый серьезный мужчина вести себя подобным образом! — голос Цисковской, правда, младшей, донесся из бокового коридора. — Он сполна осознает…

— Ничего он не осознает! — возразила Свята. — Стужа, подтверди!

Мира потеряли.

Наверняка.

Сбежал от большого личного счастья. Мне Лют вот сказал, что Мирослав очень уж в отпуск просился. В дальние края. Года этак на три. Мол, Зар вернулся, ему уже ничего не грозит, в том числе и скоропостижный брак, потому что невеста учиться уезжает, а за это время мало ли, что произойдет.

Может, еще влюбится и осчастливит собою кого-нибудь другого.

Нет, я-то знала, что не осчастливит…

А Мир пока прятался.

—…а вы должны понимать, — голос у Позднякова был на редкость занудным. — Что в вашем положении следует проявлять особую осторожность…

— Я просто в сад выглянуть хочу! — Мария Игнатьева давно уже не походила на умирающую. Наоборот, и отеки сошли, и цвет лица выправился. — Мне ведь можно в сад?

— Я могу отвезти!

— На инвалидной коляске⁈

— Так безопаснее…

— Мне сказали, что нужно гулять понемногу.

— Я отвезу и будете гулять.

— Три шага по тропинке?

— Между прочим, я злой и страшный некромант, рядом с которым нормальные люди находиться не могут. Я вас угнетать должен! И ввергать в ужас! А вы тут со мной спорите!

— А я просто беременная женщина, и в ужас меня ввергает перспектива предстоящих родов, — проворчала Игнатьева. — Вы же просто брюзжите без конца. Никакого угнетания, одно лишь сплошное занудство…

— Я не занудный!

— Когда не брюзжите, то нет…

Я тихонько отступила. Разберутся. Уже разобрались, наверное, и потому Поздняков вдруг вспомнил, что не отдыхал последние лет двадцать. И что здоровье у него слабое. А еще, что нужен он Цисковской на случай, если вдруг случится откат… и не только Цисковской, но новому некроманту, ведь рождаются они редко… и значит…

— Прячешься? — Лют поймал меня.

— Платье помнешь… между прочим, Тео его сама…

Я запнулась.

Шила?

Сомневаюсь. Создала? Скорее всего. И для меня, и для Лилианы, и для всех-то, кто решился откликнуться на приглашение.

Немногие.

Пусть князь предложил свой особняк для организации свадьбы. Пусть приехала вся семья, точнее должна приехать, и мне еще предстоит с ними познакомиться, но все одно очевидно, что свадьба эта многим пришлась не по нраву.

И плевать.

— Она счастлива. И Лилиана… не знаю, почему, но счастлива… мне вот пожелала удачи. И сказала, что если я и сейчас все просру, то буду сам дурак.

— Так и выразилась?

— И я в шоке.

— Кстати, — я вытащила из сумочки ключ. — Вот…

— Зачем?

— Осень скоро. Холодает. Окна на ночь закрывать придется. А лучше вовсе… переезжай.

Ключ простой.

Никакого лунного серебра или там…

— Ремонт делать надо, — говорю. — А я в этом ничего не понимаю. Спальню Наины переоборудовать, лабораторию там… остальное все.

— Может, лучше ты к нам…

— Я не самоубийца, оставаться с Цисковской под одной крышей.

Меня от этой мысли даже передернуло. Пусть она и целитель чудесный, и я ей жизнью обязана, и вообще… но не уживемся.

Две ведьмы в одном доме — это чересчур. Даже в очень и очень большом доме.

— Спасибо, — ключ Лют принял. — Знаешь, у меня тут кое-какие мысли появились по поводу разведки. Дед пока против, но я дожму… если город раскопать, то это будет открытие…

Внизу громко хлопнула дверь, прерывая речь.

— Значит, так⁈ Ты… вот так теперь уйдешь? После того, как мы…

…была ведь Ведьмина ночь. Наша. И та, другая, которая для всех. С кострами на берегу, с шашлыками и танцами. Хороводами. Поисками папоротникова цвета… с конкурсами.

Прыжками через огонь.

И лесом, принявшим многих… наутро Ульяна вернулась не одна. И даже успела поверить, что теперь-то все, но…

— Что ж… не надо! Хватит! Я устала притворяться, что ничего не понимаю и не замечаю, что ты от меня бегаешь. И быть дурой тоже… я сама уйду! Уеду… в Африку…

— Погоди, — я придержала Люта.

—…волонтером! Давно зовут… опасно? Ничего страшного. Опасности укрепляют силу духа. А практика там будет отменная…

Все-таки терпения у нее меньше.

—…а ты сиди тут и храни гордое свое одиночество!

— Что? — в коридор выглянула Тео. — Ругаются?

Мы кивнули.

— Это ничего… я тоже на Костика вот постоянно… — она мечтательно прищурилась. — Надо будет коллекцию создать… ты не против? В таком же стиле… лунное серебро, конечно, я не достану, но если попробовать белое золото и платину… что-то простое такое, стильное. Да, определенно…

Внизу снова хлопнула дверь.

— Да чтоб тебя! — раздался возмущенный голос Мирослава. — Все беды от…

— Время, — сказал Лют. — Пора уже…

Что сказать. Свадьба красивой получилась, а что невесту к алтарю вел не отец, но князь, так… бывает. Ничего страшного.

А вот Константин оказался невысоким мужчиной с раннею лысиной и оттопыренными ушами. Вот только держался он спокойно, да и взгляд был таким… в общем, надежный он.

И крематории ли дизайнерские, кладбища ли, кольца ли с украшениями, — он все, что угодно поддержит.

А остальное — так ли важно…

— В Африку она собралась… — до меня донеслось ворчание Мирослава, который всю церемонию тишком наблюдал за Цисковской-младшей, а та делала вид, что сама на него не смотрит. — В Африку, значит… в Африке я не бывал… какая разница, если так, где отпуск проводить…

Действительно.

Конец

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/291219