ГЛАВА 3
- В этом доме тетя Клава живет. Ну, в смысле Клавдия Константиновна. Говорят, в молодости она была самым лучшим в области специалистом по фольклору и славянской мифологии. Вроде бы даже какую-то диссертацию защитила.
- Здорово!
- Думаю, ей это было не сложно. Она ж ягиня.
- Ягиня?..
- Ну да. Это как баба Яга, только наоборот. Добрая, умеющая видеть сквозь время и пространство. Не удивлюсь, если она своих славян воочию рассмотреть сумела.
- А кто живет здесь?
- Тарас Петрович, погодник. Интересный старик, очень умный. Но настроение у него, как ветер. Постоянно меняется.
- Он умеет управлять погодой?
- Ага. Метеорологом раньше работал.
Марина вздохнула. Несмотря на яркое солнце, воздух по-прежнему оставался прохладным, а потому ее желание устроить коллективный заплыв, рисковало превратиться в мечту – близкую, но несбыточную. Гулять, впрочем, капризная погода не мешала, и лично меня это очень радовало.
Соседку-водяницу я встретила на улице почти сразу, как вышла из бабушкиного дома - после волшебного изгнания болезнетворного облака захотелось немного пройтись и заново собраться с мыслями.
Марина мгновенно обратила внимание на мой растерянный беспокойный взгляд, а узнав причину душевной тревоги (скрывать свое удивление по поводу последних событий я не видела никакого смысла), тут же предложила прогуляться по селу и посмотреть на его жителей с другой, особенной стороны.
- А это чей дом?
- О! – улыбнулась Марина. - Тут живет очень интересная пара – Ивашины Петр Иванович и Татьяна Павловна. Полевик и зеленушка.
- Полевики?.. А разве это не духи из славянских мифов?
- Славянские, может, и духи. А наши – живые люди. Хотя, конечно, правильнее будет назвать их магами земли. Видела, какой у них шикарный огород? Вот! Там даже тропические растения приживаются. Ивашины любят землю, а земля любит их. Так. Кто у нас следующий?
- Вон тот дом, с красной крышей.
- Тут Ирина Матвеевна отдыхает. Тоже дачница, как и я. Очень милая, симпатичная женщина. В городе семейным психологом работает.
- А кто она такая?
- Сирин.
Ээ…
- Женщина-птица, которая предсказывает несчастья?
- Вроде того. Крыльев у нее, правда, нет, но про беды, смерти и болезни столько может рассказать, что бессонница тебе будет гарантирована.
- И она психолог?..
- Да. А еще очень позитивный и оптимистичный человек.
Собственно, это и понятно. С таким-то даром недолго руки на себя наложить, наверняка, один только оптимизм от этого и спасает.
Прогулка наша получилась интересной и очень познавательной. Марина оказалась не просто знакома со всеми жителями Волховского, но и была осведомлена о некоторых аспектах их личной жизни. По крайней мере, род занятий и особенности каждого соседа знала на зубок.
Мы неторопливо шагали вдоль домов, вежливо здоровались с проходившими мимо людьми. При этом меня не покидало ощущение, будто я нахожусь не в знакомой деревне, а в странной волшебной сказке, которую какой-то чудак-доброхот придумал специально для взрослых скучающих людей.
Вот выходит из маленького сельского магазина старушка – кругленькая, в простом цветастом платье, в руках буханку хлеба несет. А Маринка в ухо шепчет: это обережница. Такую куклу-мотанку сделает, что ни один недруг в дом не войдет, а уж какие браслеты на удачу плетет – закачаешься!
Или, к примеру, косит сорняки у ворот мужчина - рыжий, веснушчатый, самый, казалось бы, обычный. И тут же выясняется, что обычного в нем не так уж много, ибо этот дядька в растянутых трениках – огневик, способный виртуозно обращаться с любым пламенем. Пожарным работает, ага.
Когда мы обошли все село, я окончательно уверилась в том, что поездка в Волховское была самой лучшей и полезной идеей, пришедшей мне в голову за эти месяцы.
Последним строением, которое мы миновали, стала избушка Зинаиды Семеновны. В отношении этой женщины разъяснять ничего не требовалось, а потому ее серый бревенчатый домик прошли быстро и без остановки.
Далее дорога свернула влево и превратилась в узкую тропинку, ведущую к озеру. Едва мы на нее ступили, как выяснилось, что хибарка бабы Зины последней вовсе не была. На противоположной стороне волховского водоема обнаружился красивый двухэтажный коттедж с высоким забором и коваными воротами. С другой стороны нашего берега, там, где располагались дома Марины и моей бабули, его видно не было – скрывали высокие деревья близлежащего леса, зато теперь он предстал перед нами во всей красе.
- А кто живет там? – спросила я у своей новоиспеченной приятельницы.
- Еще один дачник, - как-то неохотно ответила она. – Купил за озером земельный участок и отгрохал эту домину.
- Давно?
- Пять или шесть лет назад, меня тут тогда еще не было.
Наверное, это его бабушка и дядя Игнат назвали заозерным богатеем.
- Знаешь, - продолжила Марина, - я ведь даже не знаю, как его зовут. О нем вообще мало что известно. В село он приходит редко, ни с кем не общается, в гости никого из местных не приглашает. Впрочем, никто с ним близкое знакомство свести и не стремится.
- Почему?
- Он… странный. Да, я знаю, в Волховском все жители с секретами, но этот – самый таинственный. Мрачный, нелюдимый. Приезжает сюда чуть ли не каждые три месяца и сидит один в своих хоромах.
- А кто он такой?
- Кошчак.
- Кто?
- Некромаг.
Мы с Мариной вздрогнули и дружно обернулись – позади нас стояла Зинаида Семеновна.
- Некромант? – удивленно переспросила я.
- Некромаг, - повторила старушка. – Некромант, девочки, как и кошчак, - это черный гадатель. Тот, кто через смерть или умерших людей будущее предсказывать может. Наш же соседушка такой ерундой не занимается, он больше по нежити да по покойникам специализируется.
Я бросила на свою спутницу вопросительный взгляд. Она утвердительно кивнула.
- У нас тут, Милочка, не только люди обитают, - заметила Семеновна. - К источнику много всякой дряни лезет – подпитаться на дармовщинку. Сосед же - наш парень серьезный, мимо него ни один анчутка не пройдет. Кстати. Вы-то здесь чего бродите?
- Гуляем, - пожала я плечами.
- Просто так или по делу какому?
О! Дело.
- Бабушке моей отворот-трава нужна, - вспомнился мне утренний разговор бабули с котом-оборотнем. – К нам в кладовку какой-то чудо-грызун бегает. Надо прогнать.
- Отворот-трава тут не поможет, - хмыкнула баба Зина. – Есть у меня составчик посерьезнее. Пойдем ко мне в избу, Милочка, я тебе его отсыплю. А ты, рыбка, тут подожди. У нас с тобой никаких общих дел нет. И никогда не будет.
Марина тут же схватила меня за локоть - испуганно и жестко.
- Не бойся, - усмехнулась Зинаида Семеновна. – Ничего плохого я ей не сделаю. Мне теперь пакостничать не с руки.
После ее слов пальцы водяницы сжались еще сильнее. Я же в ответ обернулась и заговорщицки ей подмигнула.
Действительно, что Семеновна может мне сделать? Проклятье наложит? Или в жертву принесет?
Наши с ней отношения пока еще ничем не испорчены, а потому и первое, и второе весьма сомнительно. К тому же (что греха таить?), поглядеть, как живет настоящая черная ведьма, лично мне было очень любопытно.
Марина несколько секунд недоверчиво смотрела мне в глаза, а потом медленно и неохотно отпустила мою руку.
- Только не задерживайся, - сказала она, демонстративно облокотившись спиной на старенькие доски бабы Зининого забора.
- Я мигом, - пообещала ей.
Семеновна усмехнулась еще раз и распахнула передо мной скрипучую калитку.
Мы прошли через узкий чистенький дворик, поднялись на крыльцо.
Скажу честно: перешагивая высокий порог ведьминого дома, на один короткий миг мне стало не по себе. Однако потом неприятное чувство прошло – оказалось, что жилище Зинаиды Семеновны практически ничем не отличается от любого другого деревенского дома.
Полутемные сени, в комнате крепкий советский буфет, стол с колченогим стулом, маленький диван, за ширмой аккуратно застеленная кровать, на стене чьи-то пожелтевшие фото. А еще терпкий запах сухих трав, пучками развешанных в небольшой кухне.
Ничего особенного.
- Проходи, не стой в дверях, - мягко подтолкнула меня вперед баба Зина. – Раз уж пришла, познакомлю тебя с Гансом.
- А кто это? – удивилась я.
Мне почему-то всегда казалось, что Зинаида Семеновна живет одна.
- Мой верный друг и надежный помощник, - улыбнулась старушка.
Заинтригованная, я сделала несколько шагов в глубину дома. Огляделась по сторонам, но не обнаружила ни одной живой души.
- Не туда смотришь, Милочка.
Она кивнула куда-то вправо. Я повернула голову и – оторопела.
На широкой жердочке у распахнутого окна сидел ворон. Большой, черный, с огромным клювом и мощными когтями.
Насколько мне известно, у всех жителей Волховского обитает та или иная живность – кошки там, собаки, куры, индюки… У бабы Зины домашнего зверья тоже хватает. По крайней мере, кудахтанье кур и ворчливые голоса гусей с ее заднего двора доносятся весьма и весьма отчетливо. Но ворон!..
Хотя… Если верить сказкам, у каждой уважающей себя ведьмы должен быть какой-нибудь особенный зверь, который бы помогал ей в колдовских ритуалах и создавал в доме соответствующий антураж. Правда, в книгах этим зверем обычно являлется черный кот.
- Это ваш фамильяр? – поинтересовалась у Семеновны, с восхищением рассматривая красивую птицу.
Птица в ответ посмотрела на меня таким взглядом, что я почему-то почувствовала себя идиоткой.
- Ганс – друг, - повторила баба Зина. – Хотя, он, конечно, необычный ворон. Очень умный и способный. Как человек.
- Как же вам удалось его приручить?
- Никак. Мы просто однажды встретились, друг другу понравились и с тех пор больше не расставались.
Во взгляде ворона на мгновение скользнула настоящая нежность. Или мне показалось?..
- Это Мила, Ганс, - сказала птице ведьма. – Очень добрая и славная девочка. Она умеет превращать обычные слова в волшебные. Надеюсь, вы с ней подружитесь.
Ворон смерил меня долгим взором, а потом кивнул – совершенно по-человечески.
Я вздрогнула.
- Зинаида Семеновна, а Ганс, случайно, не оборотень?
- Нет, - ответила она и кивнула в сторону двери. – Пойдем, деточка, отсыплю тебе обережного порошка. Рыбка-то, небось, уже заждалась.
Из комнаты мы перешли в кухню. Баба Зина открыла один из шкафчиков, висевших на ее стене, загремела какими-то банками.
- Напитки предлагать не буду, - сказала она, извлекая на свет большую коричневую банку. – Не с руки мне тебя задерживать. Да ты и сама вряд ли согласишься попробовать мое угощение.
Я кивнула.
Семеновна вынула из шкафчика высокий узкий флакон и через пластиковую воронку щедро сыпанула в него какой-то буро-зеленой пыли.
- Забыла предупредить, Мила, - старушка оторвала от лежавшей на столе тряпки длинную полоску, свернула в несколько раз и ловко закупорила ею флакон. – Порошок-то мой не бесплатный.
- И сколько вы за него хотите? – поинтересовалась я.
Что ж, каждый зарабатывает, как умеет. Ничего особенного или зазорного в этом нет.
- Деньги мне не нужны, - покачала головой баба Зина. – Они мне уже ни к чему. Но я готова отдать тебе этот состав в обмен на обещание.
- Обещание? – переспросила я. – На какое же?
Старушка грустно улыбнулась.
- Я скоро умру, Мила. Совсем скоро. И очень беспокоюсь о том, что станется после моей кончины с Гансом. Птичник-то соседи разберут, да и с домом что-нибудь придумают, а вот он останется круглым сиротой. Ты – девочка хорошая и наверняка сумеешь найти с моим вороном общий язык. Позаботься о нем, пожалуйста. Поверь, много хлопот Ганс тебе не доставит - пищу добывает себе сам, клетка или вольер ему не нужны. А вот без общения он скоро зачахнет и пропадет.
- Зинаида Семеновна, - удивилась я, - почему вы решили, что скоро умрете? Плохо себя чувствуете? Так мы с бабушкой вам поможем. Я, правда, в лекарском деле новичок, однако, как выяснилось, кое-что все-таки умею.
Она покачала головой.
- Болячек у меня хватает, но лечить их нет никакого смысла. Просто подходит мое время, Мила. И с этим ничего не поделаешь, - она усмехнулась. – Твои бабушка и отец однажды здорово это время продлили. Я ведь должна была умереть еще тридцать лет назад, а Лекарцевы меня буквально с того света вытащили – организм здорово отмыли, целое ведро гнили из него выкачали. Эх… Жаль, что они умеют чистить только тело.
Несколько секунд мы молчали.
- Страшно мне умирать, Мила, ох как страшно, - тихо сказала баба Зина. – ТАМ с меня за каждый проступок спросят, а их за все эти годы накопилось столько – аж оторопь берет. Когда же я думаю о том, что из-за меня еще и птица страдать будет, совсем худо становится. Пожалей моего Ганса, девочка. Тогда уж мне уходить будет легче.
Вот что тут можно ответить?
- Я его не брошу, - пообещала ей. – Если действительно случится беда, позабочусь о вашем вороне.
- Спасибо, - Семеновна кивнула и протянула мне флакон. – Порошок этот бабушке отдай. Скажи, чтобы на закате им весь дом по периметру посыпала. Средство это сильное, поэтому пусть кидает понемногу – по щепотке на каждые три метра. Поняла?
- Да.
- И еще, Мила. Когда я отходить буду, не вздумай в избу мою приходить. И на похороны не иди. Ты сейчас, как котенок, - ни магичить, ни защищаться толком не умеешь. Мало ли что может случиться? Моя скверна должна уйти в землю вместе со мной.
…Из дома волховской ведьмы я выходила, снова чувствуя некоторое душевное смятение. Господи, когда же кончится этот долгий невероятный день?!
- Я уже хотела идти за тобой, – сказала мне Марина, когда я закрыла за собой калитку. – Что вы так долго делали?
- Ничего, - ответила ей. – Совсем ничего.
***
Они приехали рано утром. Постучали в дверь как раз в тот момент, когда соседский петух возвестил Волховское о том, что солнце уже показалось из-за горизонта.
Открывать мы с бабушкой пошли вместе. Она к этому моменту встала и собралась готовить завтрак, а я только-только выбралась из постели.
На самом деле, то, что сон покинул меня вместе с первыми петухами, в очередной раз здорово порадовало. Вчера мы с бабулей снова засиделись допоздна. Сначала до самой темноты посыпали отмостку дома бурой пылью, которую мне вручила Зинаида Семеновна, потом долго пили чай и разговаривали.
- Так значит баба Зина серьезно заболела, и вы с папой ее вылечили?
- Да, - кивнула Лекарцева-старшая.
- И что же это оказался за недуг?
- Рак прямой кишки. У Семеновны с пищеварением всегда были проблемы, поэтому, когда появились симптомы, она на них и внимания-то особого не обратила. А зря. Рак – гадость хитрая, маскируется под другие болезни, а себя раскрывает только тогда, когда без оперативного вмешательства уже не обойтись. Вот Зина его и запустила. Спасибо, Саша увидел, что у нее опухоль растет, до того, как эта дрянь метастазы пустила, - бабуля вздохнула. – Долго мы ее чистили, в три приема.
- Так ты можешь вылечить рак? – восхитилась я.
- Могу, - снова кивнула она. – Если, конечно, он находится не в последней стадии – в этом случае нужно больные ткани здоровыми заменять, а я этого не умею.
Я вздохнула.
- Баба Зина сказала, что скоро умрет.
- Глупости, - отмахнулась бабуля. – Я ее сегодня видела и не заметила ничего подозрительного. Она еще лет десять проживет, а то и больше. Разве что руки на себя наложит. Но это вряд ли, с психическим здоровьем у нее тоже все нормально.
…Когда раздался тихий нерешительный стук, моя Валентина Петровна тут же оставила все дела и почти бегом бросилась ко входной двери.
- Ты кого-то ждешь? – удивилась я, двинувшись за ней.
- Такие гости всегда появляются внезапно, - ответила бабушка. – И впускать их нужно незамедлительно.
Люди, которые обнаружились на пороге, лично мне были совершенно не знакомы - невысокая полная женщина с усталым затравленным взглядом, крепкий лысоватый мужчина и худенький мальчик лет восьми, которого этот самый мужчина держал на руках. Впрочем, с первого взгляда стало понятно, что эти трое – семья.
Бабуле данное семейство также известно не было, потому как при виде визитеров она вежливо улыбнулась и сказала:
- Здравствуйте. Чем мы можем вам помочь?
- Доброе утро, - с виноватой улыбкой ответила ей женщина. – Ради Бога, простите что так рано подняли вас с кровати. Нам нужна помощь, очень-очень нужна.
Судя по всему, эти люди приехали издалека. В пути им явно пришлось провести ночь, потому как выглядели они уставшими и какими-то затравленными. Впрочем, ребенок, в отличие от своих родителей, был сравнительно бодр и с живым любопытством осматривался по сторонам.
- Что ж, входите.
Бабушка провела их в зал. Там мужчина осторожно усадил сына на диван, сел рядом с ним. Я было хотела уйти в кухню и заняться-таки приготовлением завтрака, но бабуля остановила меня жестом руки, кивнула на одно из соседних кресел.
- Рассказывайте, что у вас за беда, - потребовала она, после того, как все гости удобно устроились на диване.
- Ребенок у нас болеет, - сказала женщина. – Два года назад он очень неудачно сломал ногу, врачи ее тогда по кусочкам собирали. Пришлось сделать несколько операций, потом был курс реабилитации. Сейчас вроде все хорошо – кость срослась, можно ходить и даже бегать. А Павлик не может. Когда на ноги встает, кричит от боли и падает. Даже на костылях держаться не способен. Доктора говорят – боли у него психосоматические, на самом деле не должно там ничего болеть. Так это или нет, а ребенок наш теперь неходячий. Что мы только не делали! По больницам ездили, с психологами общались, а все без толку, - в ее глазах появилась мольба. – Пожалуйста, помогите! Нам сказали, вы любой недуг сумеете прогнать. Мы денег не пожалеем, сколько угодно заплатим, только бы Павлик снова стал здоровым.
Пока она говорила, я внимательно рассматривала ее сына. Бабушка оказалась права – стоило немного напрячься, как взору теперь открывалось много интересного.
Ноги мальчика действительно были в порядке. По крайней мере, никаких темных сущностей или черной гнили я на них не заметила. Между тем, левая нога явно подвергалась разного рода вмешательствам, ибо казалась едва ли не сплошь укутанной тонкими полупрозрачными ниточками. Впрочем, это было далеко не самое интересное – воздух вокруг поврежденной ноги почему-то виделся мне гуще и плотнее, чем в других частях комнаты, а потому означенная конечность будто бы находилась в узком прозрачном панцире.
Как интересно…
- Про деньги разговаривать рано, - сказала между тем моя бабушка. – Без завтрака, на голодный желудок дела делать нельзя. Давайте-ка мы сначала поедим, а уж потом и полечимся маленько. Ты, милая, помоги мне каши на всех наварить, а муж твой пусть в кухне электрическую розетку посмотрит – она со вчерашнего дня искрит. Павлика своего тут оставьте, его внучка моя до завтрака развлечет. Присмотришь за мальчиком, Люда?
- Присмотрю, - кивнула я.
Гости недоуменно переглянулись, но потом послушно встали и последовали за бабушкой на кухню. Павлик проводил их чуть растерянным взглядом, а потом с любопытством уставился на меня. Я улыбнулась и пересела к нему на диван.
- Ты тоже колдунья? – поинтересовался мальчик.
- Ага, - подтвердила я. – Самая настоящая.
- Значит, ты тоже будешь меня лечить?
- Неа, - покачала головой. – Не буду.
- Почему?
- Потому что тебя лечить не нужно. Ты здоров.
- А вот и нет, - возразил Павлик. – У меня ноги не ходят. Больные они.
- И вовсе нет. Они не больные, а ленивые.
- То есть как? – удивился ребенок.
- А так. Им понравилось отдыхать и теперь они делают вид, что не могут двигаться.
- Разве так бывает?
- Сплошь и рядом, - вздохнула я. – Тебе нужно договориться со своими ногами, чтобы они опять начали ходить. Ты ведь этого хочешь?
- Конечно, - кивнул Павлик. – И в футбол хочу играть, и на самокате ездить, и машинки с горки спускать.
Ну да, машинки – это хорошо.
- Знаешь, - вспомнила я, - у меня здесь есть одна машинка. Старая, правда, ею еще мой папа играл. Мы с бабушкой вчера убирали в кладовке и случайно ее нашли. Она хорошая, с большими колесами. Если хочешь, мы могли бы с тобой немного поиграть. У нашего забора лежат ненужные доски, из них получится классная горка. С трамплином.
- Ого, - глазки мальчишки радостно загорелись. – Было бы круто. Но ведь у меня не ходят ноги. Придется папу просить, чтобы он вынес меня во двор.
- Папа сейчас занят, - заметила я. – Ты лучше договорись со своими ногами, чтобы они перестали баловаться и начали трудиться.
- А как?
- Не знаю, - пожала плечами. – Это же твои ноги. Ты им хозяин, вот и прикажи встать и пойти. Да построже! А то совсем разленились. Я же пока в кладовку схожу, за машинкой.
Лицо Павлика стало задумчивым.
Перед тем, как выйти из комнаты, еще раз бросила взгляд на его левую ножку. Воздушный панцирь теперь казался тонким и едва заметным.
Нарочито неторопливо я прошла через коридор в кладовку, взяла с полки металлическую копию карьерного самосвала и также не спеша вернулась обратно.
Маленький гость по-прежнему сидел на диване.
- Вот, смотри, - я снова села рядом с ним и протянула принесенную игрушку.
- Какая-то она покоцанная, - заметил ребенок. – Колеса-то у нее хоть крутятся?
- Сейчас проверим.
Я наклонилась и легко пустила машинку в сторону двери.
- Крутятся, - удовлетворенно кивнул Павлик.
- И очень неплохо, - согласилась я. – Бери ее и пошли играть.
Прозрачный панцирь лопнул, как мыльный пузырь - мальчик тут же соскочил с дивана и резво потопал к двери. Поднял машинку, еще раз критически осмотрел.
- А она ничего, симпатичная, - сказал мне он.
- Ага, - теперь я улыбалась во весь рот. – Иди к маме и спроси можно ли тебе пойти со мной на улицу.
Павлик кивнул и скрылся за дверью. Через пару секунд из кухни донесся громкий возглас, потом изумленные охи, а вслед за ними надрывный женский плач.
Хм.
Похоже, я немного поторопилась. Надо было потянуть время хотя бы до завтрака. Или до обеда.
Впрочем, пусть. Я ведь еще не волшебница, а только учусь.
…Кашу, к слову сказать, наши гости есть не стали. Оно и понятно: до еды ли будет, когда практически на глазах случилось самое настоящее чудо?
Едва родители осознали, что их ребенок явился к ним на своих ногах, в нашем доме начался настоящий бедлам – с воплями, рёвом и попытками членовредительства (нас с бабушкой по очереди пытались задушить в объятиях). Потом Павликова мама, размазывая по лицу слезы, совала мне в руки какие-то деньги, а ее муж изо всех сил прижимал к себе возмущенно пищащего мальчика, словно боясь поверить, что сын теперь окончательно выздоровел.
- Как считаешь, ба, не совершила ли я глупость? – спросила я у Лекарцевой-старшей, когда маленький автомобиль визитеров отъехал от нашего забора. – Они ведь приедут домой и станут о чудесном исцелении Павлика рассказывать всем родственникам и друзьям. Не будет ли у нас после этого проблем?
- Не бери в голову, звездочка, - усмехнулась бабушка. – Им все равно никто не поверит.
- Думаешь?
- Конечно. Ты сама бы поверила в то, что в какой-то глухой деревне инвалидов за полчаса на ноги ставят?
- Нет, не поверила. Я бы решила, что это подействовали ранее принимаемые лекарства. Или что организм просто пришел в норму сам по себе.
- Вот! – бабуля наставительно подняла вверх указательный палец. – Их родственники и друзья тоже придумают случившемуся какое-нибудь простое понятное объяснение. Знахарок-лекарок вроде меня в каждом регионе пруд пруди и, что же, всех считать волшебницами?
Хм.
А что? Получается очень удобно: шарлатанов сейчас действительно много, и настоящим целителям и колдунам затеряться среди них не проблема.
- И часто к тебе обращаются такие «пациенты»? – поинтересовалась я.
- Часто, - кивнула бабушка. – Если я в силах помочь, помогаю. Однако, бывают такие случаи, когда толку от моего целительства мало. Как сегодня, например. Я ведь лечу только тело, Люсенька, а тут врачевать надо было душу. Повезло ребятам, что ты у меня гостишь, - она ласково поцеловала меня в щеку. – Как ты, кстати, мальчонку-то вылечила?
- А я его и не лечила, - пожала плечами. – Просто убедила в том, что он не болен. Вот и все.
Бабуля чмокнула меня еще раз.
- Моя умничка. Только знаешь, Люда, у нас теперь появилась новая проблема. Куда мы столько каши-то денем?..
***
- Дядя Тарас!
- Нет.
- Ну пожалуйста!
- Я сказал – нет.
- Ну что вам стоит-то? Я, между прочим, прогноз погоды сегодня смотрела – солнце и тепло только через неделю обещают.
- Ну и хорошо.
- Что ж хорошего?! Через десять дней Иван Купала!
- И?
- Вода прогреться не успеет! Ни искупаться людям, ни венок по-человечески отпустить.
- Подумаешь, проблема! Никто еще не умер от того, что лишний раз в речке не посидел. А венки - это вообще ерунда. Ты, Маринка, к слову сказать, замужем, а значит все равно никаких цветов пускать не будешь.
У водяницы от возмущения дернулся глаз.
- Я, может, и не буду, - сказала она. – А вот Люся будет. Ей надо, у нее даже жениха нет.
- Смотри, заботливая какая! - Тарас Петрович – сосед-погодник скептически покачал головой. – Марина, рыбка моя, погода – это не платье, которое можно каждый день менять по собственному желанию – сегодня желтое, а завтра зеленое. Это сложная система, состоящая из множества взаимосвязанных элементов. Ну подвину я сейчас циклон. Думаешь, он пропадет? Рассеется в воздухе? Нет! Он уйдет в другое место, где ему могут быть совсем не рады. Последствия, к слову, окажутся катастрофическими! В климат просто так вторгаться нельзя.
- Не преувеличивай, Тарас, - вмешалась в разговор бабушка, шлепая соседу в тарелку половник горячей овсянки. – Можно подумать, это не ты для своих помидоров каждый день облака разгоняешь.
- Так они же без солнца не растут, - возмутился погодник. – И гнить с космической скоростью начинают. К тому же, Валюша, мои помидоры все село потом ест, а от их Ивана Купалы пользы – ноль.
- Кому ноль, а кому наоборот, - заметила бабуля. – Ты ведь знаешь, Тарас, что наша Клава в этот праздник в соседней Степановке каждый год народные гуляния организует? С соблюдением обычаев и обрядов ее любимых славян. Весь район туда на Ивана Купалу съезжается, через костры прыгает и в реке плещется. Представляешь, как Клава расстроится, если часть обрядов придется отменить?
Тарас Петрович задумчиво пригладил свои длинные седоватые усы. Мы с Маринкой напряглись. Неужели напрасно мы нашего переменчивого соседа полдня на улице стерегли, а потом к бабушке на обед заманивали?..
- Ну, если расстроится… Ладно, черт с вами. Организую и тепло, и солнце. Но только для того, чтобы ягинюшка наша довольной осталась.
- Мы Клавдии Константиновне расскажем о вашей поступке, - вставила я. – Она его обязательно оценит.
- Думаете? - недоверчиво спросил погодник.
Мы с Мариной дружно кивнули.
Не знаю как подруге, а лично мне так сильно хотелось вместо опостылевших джинсов и ветровки хотя бы на пару дней надеть босоножки и сарафан, что я бы не только рассказала ягине о том, как дядя Тарас добр и отзывчив, но и убедила ее выйти за него замуж (Маринка по секрету сообщила, что у него к ученой волховской даме давно имеется глубокое неразделенное чувство).
К счастью, прибегать к столь крайним мерам оказалось не нужно.
После обеда погода действительно стала налаживаться – воздух ощутимо потеплел, небо засверкало ослепительной лазурью, а в бабушкином палисадники внезапно обнаружились бабочки.
Вечером Марина с категорической настойчивостью потащила меня к озеру.
Пока она радостно плескалась на глубине, я неспешно прогуливалась босиком вдоль кромки воды, всей душой наслаждаясь мягким ласковым ветром и одуряющим запахом пионов, раскрывших свои головки в чьем-то саду.
На противоположной стороне озера мохнатой стеной зеленел лес, и мне подумалось, что через пару-тройку дней было бы неплохо сходить туда за земляникой. При условии, конечно, что Тарас Петрович не вернет Волховское в зону уже осточертевшего циклона и обозначенная ягода успеет созреть.
В какой-то момент удобная прибрежная полоса закончилась и на моем пути вырос пригорок, поросший густыми уходящими вдаль кустами, между которыми виднелась широкая утоптанная тропинка. Марина по-прежнему самозабвенно ныряла вместе с местными карасями, поэтому я решила не прерывать свою приятную прогулку и двинулась дальше. На ноги, правда, пришлось надеть балетки, ибо появилось подозрение, что данная тропка ведет прямиком в лес.
В своей правоте я убедилась уже через несколько минут – когда на меня с радостным писком набросились комары. Возвращаться обратно совершенно не хотелось, поэтому я просто подняла с земли ветку, оторванную когда-то порывом ветра, и, обмахиваясь ею, как веером, зашагала дальше.
Пару раз выныривала из кустов на открытые проплешины берега и с чувством необыкновенного восторга рассматривала причудливые алые ленты, появившиеся в небе у горизонта.
Волховское озеро особенной шириной не отличалось, так что совсем скоро тропинка вильнула в сторону и пропала среди широких древесных стволов.
Комаров, между тем, становилось все больше, а пользы от моего «оружия» - меньше. Когда же один особенно наглый и голодный кровосос едва не залетел мне в глаз, я решила, что пора возвращаться домой.
Однако стоило повернуть в обратную сторону, как звенящую от комариного писка тишину прорезал странный звук – тихий, очень похожий на чей-то всхлип.
Я замерла. Прислушалась.
В течение нескольких секунд до меня доносились только шелест листьев и пение пресловутых кровососов. А потом звук повторился – уже громче и отчетливее.
За деревьями совершенно определенно кто-то плакал.
Я тут же развернулась и практически бегом бросилась к лесу. С каждым моим шагом плач становился все громче и жалостливее. Но едва за спиной сомкнулся первый ряд высоких старых деревьев, пришлось сбавить шаг и внимательно смотреть по сторонам – небо начало стремительно темнеть, а оборудовать здесь уличное освещение, к сожалению, никто не догадался.
Впрочем, далеко идти не пришлось, буквально через пять минут среди кустов мелькнуло белое пятно, и мне навстречу вышла маленькая худенькая девочка. Она была одета в широкое старое платье, висевшее на ней мешком, ее длинные рыжеватые волосы сбились на голове колтуном, а подбородок опущенного лица мелко подрагивал.
Откуда она здесь взялась?! Да еще одна, без родителей?
- Эй, - тихо позвала я. – Ты заблудилась?
Девочка снова всхлипнула и испуганно сжалась.
Наверняка она пришла сюда из Степановки, эта деревня находится как раз на другом конце леса. Скорее всего малышка отбилась от родных и весь день плутала между деревьями. Да еще замерзла – вон как дрожит.
- Не бойся, - ласково сказала я. – Иди ко мне, я помогу тебе вернуться к маме и папе.
Ребенок мне почему-то не поверил. Девочка сжалась еще сильнее и медленно попятилась назад.
- Куда же ты? Не убегай. Я тебя не обижу, честное слово.
Она сделала еще один шаг к лесной чаще и жалобно заплакала.
Я двинулась за ней, чувствуя, как внутри зарождается странное беспокойство.
- Меня не нужно бояться. Бедняжка, ты вся продрогла… И домой, наверное, хочешь, да?
Что-то с этой малявкой было не так. В подтверждение тому моя интуиция буквально возопила, что нужно немедленно разворачиваться и бежать обратно в село.
Словно ощутив мою тревогу, девочка перестала плакать, остановилась и трогательно протянула ко мне руки.
Я тут же отпрянула в сторону – на ее тощих крючковатых пальцах блеснули острые нечеловеческие когти. Увидев такую реакцию, малышка резко подняла голову.
К моему горлу мгновенно подкатил самый настоящий ужас – лицо ребенка было бледным и сухим, а вместо глаз зияли два черных провала.
Нежить.
- Ах ты ж погань! – возмутилась я, жутко рассердившись на свою глупую беспечность - баба Зина предупреждала, что возле Волховского много всякой шушеры водится. – Проголодалась, дрянь? А ну пошла отсюда!
«Девочка» дернулась, как от пощечины, но осталась стоять на месте. А мой страх вдруг сменился злостью.
- Ты глухая? Я сказала – прочь! Уходи! Убирайся отсюда!
Она снова дернулась и отступила назад. Ее губы при этом обнажили ряд мелких острых зубов, а из горла вырвалось змеиное шипение.
- Поговори у меня! – крикнула я. – Возвращайся туда, откуда пришла! Прочь!
Нежить мелко затряслась, силясь сделать ко мне хотя бы шаг, однако, ничего у нее не получалось.
- Уходи! Немедленно! Вон!
Продолжая злобно шипеть, она отступила еще на пару шагов, а потом вдруг застыла, охнула и – растворилась в воздухе.
- Хорошая попытка.
Я вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от меня стоял высокий незнакомый мужчина. Он был молод (на вид я дала бы ему не больше тридцати пяти лет), худощав и темноволос. В сгущающихся сумерках рассмотреть черты его лица было непросто, однако я успела отметить, что наружность у незнакомца достаточно приятная. При этом, особенно примечательными оказались его глаза, это стало понятно даже в темноте. Они были насыщенного серого цвета, а от их взгляда, глубокого и пронзительного, по моей спине мгновенно побежали мурашки.
- Добрый вечер, - вежливо сказал мне мужчина.
- Здравствуйте, - кивнула я. – Это вы ее прогнали?
- Да.
- Кто же это был?
- Навка, - он пожал плечами. – Самая обыкновенная. Их тут много. На закате они всегда на охоту выползают.
Навка. Понятно.
- А вы неплохо держались, - заметил незнакомец. – Дали такой решительный отпор! В какой-то момент мне даже показалось, что нежить послушается и уйдет. Но в лес в такое время явились все-таки зря. Вы дачница? Я вас здесь раньше не видел.
- Я приехала в гости к бабушке, - ответила ему. – Живу в Волховском уже несколько дней. Вас, кстати, в селе тоже не встречала.
- Я обитаю на отшибе, - усмехнулся мужчина, – и на людях появляюсь редко.
- Спасибо за помощь, - улыбнулась я. – Я ведь совсем не ожидала встретить тут нежить, решила, что это потерявшаяся девочка из соседней деревни.
- Навки на это и рассчитывают. На первый взгляд они действительно выглядят, как обычные люди. Не будь у вас магического дара, вы никогда бы не догадались, что столкнулись с мертвушкой. Разве что увидели б ее со спины.
- А что с ее спиной?
- Она у нее отсутствует.
Это заявление несколько обескуражило. Удивление, появившееся в моих глазах, мужчину явно повеселило.
- Меня зовут Вячеслав, - вдруг с улыбкой сказал он.
- А я – Людмила. Приятно познакомиться.
- Взаимно. Идемте, Людмила, я выведу вас из леса. Скоро совсем стемнеет.
…Он проводил меня до озера и, кивнув на прощание головой, тихо исчез в зарослях. Я же быстро пробежала по тропинке и через несколько минут буквально столкнулась с обеспокоенной Мариной.
- Ты где была? – воскликнула водяница. – Я тебя уже полчаса ищу! Вышла на берег, а там никого нет.
- Я гуляла в лесу, - честно призналась ей.
- С ума сошла? – вытаращила глаза подруга. – Кто ж ходит в лес на ночь глядя? Там в это время просыпается нежить!
- Теперь я тоже это знаю.
- С навками что ли пообщалась? – усмехнулась Марина.
- Ага. А еще с Вячеславом.
- С кем?
- С Вячеславом. Ты наверняка его знаешь - высокий такой, симпатичный. И глаза у него глубокие и пронзительные, будто в душу смотрят.
Лицо Марины стало серьезным.
- Так вот, значит, как его зовут, - пробормотала она. – Поздравляю, Люся. Вот ты и познакомилась с нашим заозерным некромагом. Как он тебе? Понравился?
Я бросила взгляд на противоположный берег озера.
- Парень как парень.