Глава 27

Клебо сделал несколько шагов вперёд и остановился у лежавшего на земле Акрена. Он пнул его носком своего сапога и презрительно усмехнулся.

— Каким бы ты ни был гениальным, поддельный бог, ты всё равно умер, — протянул он. — Поздравляю, Анаис, ты со всем справилась замечательно.

Девушка ошеломлённо взглянула на мужчину.

— Что? — ахнула она. — С чем я справилась замечательно?

— Отравила его, конечно же, — пожал плечами Клебо. — А разве ты думала, что я дал тебе эту помаду для того, чтобы ты успешно вышла за него замуж?

Он опустился на колени рядом с Акреном и дёрнул воротник его рубашки, потянул за цепочку и разочарованно скривился, увидев, что на ней висел всего лишь золотой медальон. Мужчине неоткуда было знать, что этот артефакт, возможно, гораздо могущественнее всего того, с чем он когда-либо в своей жизни сталкивался, он презрительно сжал его в руке, а потом отбросил в сторону, позволяя украшению так и продолжить висеть на шее у бездыханного Акрена.

Мартен не мог заставить себя сдвинуться с места. Ему казалось, что он всё ещё спит, и умирающий Акрен ему лишь чудится. Как будто это было не слишком удачной постановкой, чьим-то глупым розыгрышем, и сейчас должен был появиться некто, обладающий правом заявить — это всего лишь шутка, оказавшаяся не слишком смешной. Все живы. Всё ещё можно исправить. Этот мир не растворится в воздухе только потому, что советник Шантьи не выжил, у него не родились ни сын, ни дочь, и Рангорн так и остался страной, не знающей магии.

Клебо же несколько разочарованно посмотрел на Акрена и ещё раз толкнул рукой его в плечо, а потом выпрямился, но несколько запоздало. Иллюзия сползала с него, как некачественная позолота с обыкновенного, ржавеющего железа. Образ молодого артефактора, прибывшего в Вархву для того, чтобы познать новые границы магии, смазывался так стремительно, словно уставший художник большими мазками бежево-серой краски затирал то, что создал ранее.

Прошло всего несколько секунд, и от личины, скрывавшей истинное лицо Клебо от окружающих, не осталось ни следа. Молодую кожу испещрили морщины, глаза погасли и стали светлее, а пылающий в них научный интерес сменился обыкновенной человеческой жадностью, не менее отвратительной, чем сам её обладатель.

Вместо артефактора, совсем недавно отмечавшего собственное тридцатилетие, перед ними стоял герцог ди Маркель собственной персоной.

— Какая неожиданная встреча, — протянул он. — Два рагорнских мага и три самых раздражающих меня студента. Какой замечательной идеей было дождаться, пока вы сами всё сделаете! Я даже и не надеялся, что всё получится настолько идеально. Но вы умеете радовать, мои дорогие. В самом деле, я и не предполагал… Прежде чем вы будете предпринимать активные действия, вынужден предупредить — у меня припрятано противоядие. Разумеется, оно существует! Но оно достаточно далеко отсюда, чтобы моя смерть стала причиной и его смерти. А ведь вы этого не хотите, не так ли?

Анаис задрожала, кажется, осознав наконец-то, что её жестоко обманули, и никакой любви не будет. Она выхватила из потайного кармана платок и стремительно вытирала губы, пытаясь избавиться от следов своего преступления, но, судя по хитрому взгляду герцога ди Маркеля, сделала это слишком поздно.

— Даже жаль, — протянул он, — что пришлось дать тебе противоядие, девочка. Но мне не надо было, чтобы ты умерла… К сожалению, когда используешь кого-то в таких целях, приходится следить за тем, чтобы он был жив, покуда не выполнит своё предназначение. Да и статус слишком высок, чтобы так легко избавляться от тебя… — один щелчок пальцами, и Анаис пошатнулась. — Спи. Я потом подчищу тебе память.

Повторять дважды ему не пришлось. Девушка покорно закрыла глаза и рухнула на каменный пол. А ди Маркель повернулся к Белле и Мартену.

— Как мило, что рядом с ним вы всё ещё не можете пользоваться собственным даром, — протянул он. — А ведь сначала меня это смущало. Я всё пытался разгадать, как этот… божок настолько легко управляет магической канвой пространства. Ведь он делал то, что прежде считалось невероятным! Со временем я смирился. В конце концов, мне же это и выгодней.

Он смерил взглядом Ирвина и Лили, казалось, насмехаясь над их бессилием, а потом вновь повернулся к Белле.

— Ведь я верно понимаю, что за личиной этой хорошенькой блондинки скрывается принцесса Мирабелла? Конечно, мы знакомы не слишком близко, — он ухмыльнулся, — недостаточно близко, хотя от вас, Ваше Высочество, я ожидал несколько большей взаимности во время наших прошлых встреч… Но, разумеется, как уж сложилось, что…

— Что ты хочешь за противоядие? — срывающимся голосом спросил Мартен.

Он знал, что, вопреки тому, что магия вокруг них исчезла, их иллюзия не рухнула. Таинственный артефакт каким-то образом преодолевал и силу Акрена. Принцу хотелось бы знать, как это происходило — и хотелось верить, что дело было не в состоянии советника Шантьи. Если он умрёт… Если он умрёт, то весь привычный мир рухнет. Одно радует — Мартену уже за это переживать не придётся. Он-то однозначно не родится, а у остальных, кроме Лилиан, ещё есть шансы.

Принц зажмурился, пытаясь отыскать хоть какие-то крохи магии, затаившиеся в его сердце, но безуспешно. Ответом Мартену была только грубая, злая тишина его собственных чар, не желавших отзываться на громкий, больше напоминающий самый настоящий крик зов. Даже тошно было — неужели он действительно бессилен против герцога ди Маркеля, сейчас, когда от этого столько зависит?

— Отдайте мне кулон, — тем временем определился с ценой мужчина. — Мой артефакт. И, возможно, ваш драгоценный истинно неодарённый друг будет иметь возможность выжить.

Белла взглянула на Мартена в поисках поддержки, но, осознав, что принц так и не смог преодолеть магическую блокировку, медленно потянулась к кулону, всегда висевшему у неё на шее. Ди Маркель с улыбкой наблюдал, как её пальцы проскальзывали под плотную, нерушимую иллюзию, чтобы добыть артефакт, и жадно протянул руку — ему не терпелось поскорее дотронуться до крохотного кристалла, насладиться вновь его силой и силой тех возможностей, которые открывал этот дар древности, попавший некогда не в те руки.

Мартен беспомощно повернулся к Акрену — может быть, только для того, чтобы убедиться: советник Шантьи всё ещё жив, и отдавать артефакт не слишком поздно. Он знал, что просто сжать в руке артефакт и загадать, чтобы Акрен выжил и вернулся на место, не получится, слишком уж могуч был блок, не позволявший магии даже дотронуться до советника Шантьи… но всё же, должен существовать способ! Знать бы только, в чём он?

Принц не мог отыскать ответ. Почему артефакт вытащил Акрена в этот мир, наплевав на все ограничения? Потому, что его создал Дарнаэл Первый тысячи лет назад, наполнил силой?

Или потому, что в тот момент, когда Белла сжимала кулон и загадывала желание…

Мартен поверил в то, что артефакт действительно может спасти.

Как бы он ни отрицал это, а ключ до сих пор был в вере. В том первозданном, нерушимом чувстве, всегда одинаково обозначавшем эту святую уверенность в следующем дне, в том, что произойдёт.

Мартен заставил себя забыть о кулоне и даже о герцоге ди Маркеле. Перед глазами у него вспыхнул старик-историк, которого так не любил историк. Он был одним из многих, кто так любил ковыряться в истории их династии, вытягивал наружу неприглядные факты, копил их, вздыхал над ними, как драконы в легендах вздыхают над златом. Он рассказывал о том, как король Артон сходил с ума по жене Акрена, леди Ильзе, как королева Розалетт изменяла своему супругу — изменяла разве? Но Акрен ведь не знает никакой Розалетт, они ещё не столкнулись…

Во всей длинной истории, в хитросплетении судеб старик-историк отыскал ещё один факт: Акрен Шантьи и Жаклен де Крез, старший брат Артона, более известный как Паук, дружили. А Паук был лучшим отравителем в стране.

Историк говорил, что советник Шантьи мог пить яды легко, как вино или воду. С каждым годом он реагировал на них всё проще и проще, а под конец своей жизни и вовсе не испытывал никакого дискомфорта. Стойкость к ядам передалась и королеве Карен, и дальше по наследству. Король Дарнаэл мог спокойно сесть за стол с отравителями из Халлайи, и из-за того стола живым поднимался он один. Было ли дело в магии или в чём-нибудь другом, но и Мартен, которому с детства давали хотя бы попробовать некоторые вещества, чтобы выработать стойкость организма, никогда не болел так сильно, как, если верить записям, его отец. Совершенно обыкновенный маг, у которого зато сейчас есть корона.

И то, предок против.

Принц перевёл взгляд на Акрена. Он осознал вдруг — советник Шантьи дышал, ровно, спокойно. Не кашлял, не бился в судорогах. Не умирал.

Он открыл глаза и выдавил из себя слабую улыбку. Попытался приподняться на локтях.

Организм боролся с ядом — и побеждал. Но времени не было. Мартен знал, что если артефакт окажется в руках герцога ди Маркеля, последствия могут быть отвратительными. За несколько секунд герцог сможет искривить их мир так, что дальше сражаться уже просто не будет смысла.

Акрен указал глазами на кулон, словно намекая на что-то, и Мартен вдруг понял — ведь если эта вещица состоит из чистой магии, кто, если не Акрен, окажется сильнее неё?

Герцог ди Маркель издевательски сжал руку Беллы, провёл пальцами по звеньям цепочки, освобождая артефакт из её рук. Поднял его на уровень своих глаз и будто гипнотизировал крошечный кулон, пытался выпить из него всю силу. Губы его искривились в торжествующей улыбке.

— Ну вот и всё, — протянул он. — Игра закончена, мои дорогие.

— Я так не думаю, — выдохнул Мартен.

— И что ты сделаешь мне, мальчишка? — герцог подбросил артефакт в воздух, всего на несколько сантиметров, и Мартен внимательно наблюдал, как кулон стремительно падал на его раскрытую ладонь.

Если верить законам вселенной, кулон должен был ускоряться. Но вместо этого с каждым мгновением его продвижение становилось всё медленнее — до того мига, пока кулон не застыл в нескольких миллиметрах от руки герцога ди Маркеля.

Но на это понадобилось столько сил, сколько Мартен в жизни не использовал за один раз.

Мартен сжал зубы.

Они были одной крови. Неужели преграды, выстроенные силой Акрена, настолько непреодолимы? Он отказывался в это верить. Нет.

Принц мысленно приказал себе: не сдаваться. Он сможет. Сейчас, в тот короткий промежуток времени, пока ди Маркель ещё не понял, что произошло, не вздумал оглянуться назад и добить Акрена каким-нибудь кинжалом, пока он всё ещё рассчитывает на то, что у него есть козырь, думает, что держит всех под своим прицелом… Сейчас.

Кулон сорвался с ладони герцога и с тихим звоном упал на землю. Ди Маркель повернулся, пытаясь разыскать его, но украшение тянула по земле неведомая сила, толкала его вперёд…

Прямо в руку Акрена.

Граф Шантьи с трудом сел и поймал кулон за цепочку, поднял его в воздух и усмехнулся.

— Не это ищешь, Светлость?

Медленно, преодолевая боль, Акрен поднялся на ноги. Он держал артефакт осторожно, за цепочку, не прикасаясь к самому камню, вероятно, понимал, чем это может закончиться. Холодный прищур синих глаз мог напугать кого угодно; Мартен и сам с ужасом всматривался в лицо советника Шантьи, не до конца понимая, что он задумал.

Если быть честным, Вольный выглядел плохо. Измученный, уставший, почти убитый ядом — ведь ди Маркель специально подбирал такие вещества, чтобы свойства их были не магическими, а значит, они полноценно действовали на Акрена. Тем не менее, он был жив — и с каждой секундой дыхание его становилось всё более спокойным, а движения уверенными. Мужчина расправил плечи и сделал шаг назад, когда герцог протянул руку, чтобы отобрать кулон.

— Не так быстро, — всё ещё уставшим, тихим, но от того не менее страшным голосом протянул он. — Не так быстро… Ты знаешь, Светлость, что случится, если я сожму это в руке?

Кулон едва заметно закачался в ладони Акрена, и в его глубинах отразились магические блики.

Ди Маркель не сводил с артефакта глаз. Кажется, он даже не до конца понимал, что делает, когда шагнул вперёд и попытался вырвать украшение из рук Акрена.

Вот только Вольный оказался куда проворнее. Он уверенно сделал шаг назад и дерзко ухмыльнулся, смерив своего противника таким взглядом, что от него стыла кровь в жилах.

— Тихо-тихо, — играя, протянул он. — Ну же, Светлость. Прояви фантазию. Я жду ответа! Что случится, когда я, истинно неодарённый, дотронусь до этого кулона?

— Ты этого не сделаешь, — прошипел мужчина.

— Почему же? — Акрен попятился. — Предположим, сделаю… Я думаю, этого кулона больше не станет, правда?

— Я убью тебя, — пригрозил ди Маркель. — Я убью тебя, если ты посмеешь уничтожить артефакт!

Он выдернул из-за пояса револьвер, прежде не замеченный ни Мартеном, ни кем-нибудь другим, и направил его на Акрена.

— Ты можешь выжить после яда, шутник, — протянул он. — Но сумеешь ли ты пережить выстрел? Очень вряд ли. Я успею его сделать, даже если они все бросятся на меня. Из-за тебя они не способны колдовать. Моё оружие — это единственный весомый аргумент, который здесь есть. Отдай кулон!

Акрен хмыкнул.

— Ты знаешь, что случится, если этого артефакта больше не будет? — протянул он.

Ди Маркель усмехнулся.

— Мне всё равно. Он мне нужен. Сейчас. В рабочем состоянии.

Он шагнул к Акрену, словно всё ещё предлагал ему решить этот вопрос мирно, но Шантьи тут же отступил назад и вскинул руку с кулоном. Попятился, не сводя глаз с дула револьвера.

— Тебе некуда бежать, — прошипел ди Маркель. — Тебе некуда бежать, божок. Ты умрёшь здесь, если не отдашь артефакт! Или ты думаешь, что ты птица, которая не разобьётся?

— Зачем же? — усмехнулся Акрен. — Просто… Знаешь, есть прирождённые маги, которые буквально дышат своим даром. А я — прирождённый математик. Я умею считать время. Твоя пуля мне не выгодна. Между нами всего несколько метров, и если ты нажмёшь на курок… — он потянул за цепочку, так, чтобы камень был всего в нескольких сантиметрах от его пальцев, и, не оглядываясь, осторожно ступил на небольшое возвышение — бордюр, служивший единственной преградой, отделявшей Акрена от пропасти.

Теперь он балансировал на узкой, неудобной каменной полосе, и Мартен с ужасом вспомнил, что совсем недавно был дождь, и поверхность, должно быть, скользкая. Чудо, что Акрен до сих пор не сорвался вниз.

— Если ты нажмёшь на курок, — продолжил он, не сводя глаз с ди Маркеля, — то я, разумеется, успею сжать артефакт в руке, и он исчезнет. Но это не спасёт меня от дыры в груди. Но здесь достаточно высоко… Достаточно высоко, Светлость, чтобы я падал вниз чуть больше пяти секунд. Ты много знаешь об ускорении свободного падения? Эта формула очень проста. Назвать?

— Отдай артефакт! — потребовал ди Маркель.

— А ещё, — продолжил Акрен, — у тебя старая модель револьвера. Где взял? В музее? Я стрелял из такого лет триста сорок назад, он однозарядный, я знаю… И у него иногда заедают пули.

Он легко, едва ощутимо, потянул за золотую цепочку, и камень лёг в его ладонь.

А потом произошло сразу две вещи — одна за другой, в тот же миг.

Герцог ди Маркель наконец-то нажал на курок.

А Акрен легко, играючи, оттолкнулся от каменного бордюра и завалился назад.

Пуля просвистела над ним, не успев и задеть. Мартен увидел только, как крепко пальцы графа Шантьи сжимаются вокруг магического артефакта, а потом услышал истошный, полный ужаса женский крик, но даже не знал, кому он принадлежал — Белле, Лили? Может, Анаис? Но нет, та ведь лежала без сознания.

Принц рванулся к бордюру, забыв обо всём. Он ждал, что вот-вот, прямо сейчас, начнёт таять в воздухе, что от него останется только… да ничего не останется. Он не успеет даже родиться. Если Акрен лежит там, внизу, мёртвый, превратившийся в кровавое пятно на равнодушных камнях Вархвы…

Мартен упал на колени и перегнулся через край, глядя вниз…

Чтобы спустя миг, откинувшись назад, расхохотаться.

— Рассчитал, — прошептал Мартен, чувствуя себя безумцем. — Проклятье, ты всё рассчитал!

Белла бросилась к нему и застыла у самой кромки крыши. Её глаза на миг будто опустели, когда из них пропал дикий страх за Акрена и ещё не успело появиться счастье оттого, что всё наконец-то закончилось. Что бы ни произошло дальше, советник Шантьи останется живым.

И в своём времени.

Мартен зажмурился, пытаясь вновь переключиться на то зрение, которое позволяло увидеть иллюзию. Магия, налипшая на его кожу, отпадала комками. Он видел, как мелкой сетью трещин покрывается его собственный облик и облик Беллы, а потом осыпается к ногам и растворяется в вихре магических искр. То, что делало Беллу хорошенькой, но глуповатой на вид блондинкой, сейчас серым песком лежало у её ног.

Принц с трудом сдержался, чтобы не смахнуть и себя магический покров, стремительно открывая свою личность и Ирвину, который давно обо всём догадался, и Лили, что ей Мартен поведал правду в самом письме, и Белле, и так знавшей, кто прячется за обликом худощавого, слабого мальчишки, с трудом контролирующего свой дар.

Мартен наконец-то смог расправить плечи. Он даже не думал, что магия так сильно давила на него, прижимала к земле, не давая быть самим собой. Избавиться от оков артефакта было словно родиться заново, вновь познать лишённый иллюзий мир. А ведь он почти забыл о том, как оно — не пытаться удержать на себе магическую пелену, то и дело стремившуюся сорваться в присутствии Акрена.

Белле тоже, наверное, стало легче. По крайней мере, теперь она совсем иначе смотрела на герцога ди Маркеля. Свободно улыбалась, смотрела, скрестив руки на груди.

Герцог ещё несколько раз нажал на курок, но выстрела не последовало. Акрен не соврал, это действительно был однозарядный револьвер, ещё древний — но самое главное, созданный магией. Или добытый с помощью артефакта? Так или иначе, он тоже осыпался песком к ногам ди Маркеля.

Сухой, шелестящий звук заставил герцога сунуть руки в карманы своей одежды. Артефакты, которыми он с такой лёгкостью пользовался, были всего лишь фикцией, созданной могучей, но тоже не вечной вещицей. Теперь они пылью высыпались из его карманов, и у ног ди Маркеля появилась уже немалая такая горсть песка.

Он и сам серьёзно изменился. Надменная усмешка, злой взгляд, разумеется, остались при герцоге, вот только куда-то подевалась его гордая осанка, да и ростом мужчина стал меньше. До этого казавшаяся аристократической внешность как-то смазалась, отличительные черты исчезли. Ди Маркель остался собой, но в некоем упрощённом, облегчённом варианте.

— Принцесса, — ухмыльнулся герцог. — Крепко же ты привязала к себе этого разбойника, — он кивнул на Мартена. — Что он притащился за тобой аж в магическую академию! Но твой папенька, Мирабелла, этого просто так не оставит! Мы не Рангорн и не Объединённая Держава, и твой помощник останется без головы. А ты без дара.

Герцогская звезда, висевшая у ди Маркеля на груди, всё с тем же тихим шелестом струйкой песка стекла на землю.

— А я не думаю, Светлость, — невольно пародируя обращение Акрена, протянул Мартен, — что у тебя ещё осталась возможность питаться чужой магией…

— Да я тебя, ворье!..

Ди Маркель вскинул руку, должно быть, призывая своё колдовство, но магии не было. Только Ирвин, всегда чуткий к изменениям аур, опустил ладонь на плечо герцога. Мартен увидел, как по одежде мужчины стремительно расползается сковывающая сеть, обычно предназначающаяся для государственных преступников. Ирвин терпеть не мог использовать это заклинание, он говорил, что все хорошие поступки, которые свершал человек, окутываемый такой магией, отзываются ожогами для колдуна, пытающегося сковать свою жертву. Но ди Маркель, очевидно, был не слишком знаменит своими добрыми делами. Сеть, буквально растекавшаяся по его телу и плотно сжимавшая её своими вязкими витками, была черна, как беззвёздная ночь в новолуние.

— Это не лучшая идея, — сухим, официальным тоном главы Следственного Бюро проронил Ирвин, — оскорблять Его Величество.

— Величество? — фыркнул ди Маркель, оборачиваясь.

Мартен вдруг осознал — их недавний враг не видел магию Ирвина. Не истинно неодарённый, нет, он просто потерял возможность чувствовать колдовство так, как это умеют обладающие силой. Заклинания Сияющего действовали на него как нельзя лучше, но ди Маркель, не понимая до конца, что с ним происходит, не имел возможности даже попытаться отреагировать.

Его магия превратилась в такой же песок, как и всё остальное.

— Мне кажется, короли у нас несколько постарше, — с вызовом продолжил герцог. — Или эта, — у него и в голове не было обращаться к Белле с уважением, — думает, что если она приведёт какого-то разбойника, то её папенька уступит ему престол?

— Нет, — холодно ответил Ирвин.

Он бросил на Мартена такой взгляд, что принцу в один миг стало не по себе. Он уже понимал, что примерно услышит, хотя всё ещё не считал себя к этому готовым.

— Разумеется, — продолжил глава Следственного Бюро, и в его голосе звенело такое напряжение, что можно было даже ничего не говорить — Мартен и так всё понял, — принцесса Мирабелла полагает, что её отец рано или поздно проведёт ритуал передачи власти. Но в данный момент я говорю о Его Величестве Мартене, короле Рангорна, — и уже больше для самого не осознающего себя величества, чем для ди Маркеля, дополнил: — Корона больше не принимает короля Лиара. А это означает, что власть автоматически переходит к его сыну.

Он не договорил, но обречённое "к тебе" и так прозвучало в голове Мартена.

То, чего он больше всего боялся, то, что, как полагал, не произойдёт ещё очень долго, случилось.

Корона, прежде казавшаяся тенью, омрачающей его будущее, уже в настоящем невидимым огненным обручем лежала на его голове.