Глава 4

Короткий путь вёл через чащу. Когда третья ветка хлестнула Мартена по лицу, а он со зла едва не поджёг всё дерево, то понял, что его знаменитые предки были бы дико недовольны. Рассчитывая время, которого было бы достаточно добраться по нормальной дороге и по этой, короткой, ему надо было учитывать не только фактор лошадей, а и то, что в этих кустах крайне сложно не зарыть носом.

Белла, тем не менее, держалась. Подобрав юбки так, что можно было даже рассмотреть её лодыжки, она стремительно мчалась сквозь заросли и врезалась в ветки поменьше, чем Мартен, хотя обогнать его, к счастью, не могла — иначе Мартен вообще сгорел бы от стыда, его обходит какая-то халлайнийская девчонка!

— Стой! — едва успел выкрикнуть он, когда Белла, не заметив, что её спутник уже остановился, едва не выскочила на разбойничью поляну.

Ведьма остановилась, как вкопанная, всё ещё сжимая подол юбки в руках, стремительно покраснела и отпустила ткань, ещё и одёрнула её так, чтобы скрыть даже носки собственных туфель.

— Не смей смотреть, — краснея, заявила она.

— Ты расстёгивала при мне платье, — скривился принц. — И мне нельзя посмотреть на лодыжки?

— Это неприлично! — выпалила Белла. — Никто, кроме мужа, не имеет права не то что смотреть на голые женские ноги, а даже… — она зарделась, — примерно представлять, как они выглядят.

— Вот так женишься на красотке, а потом оказываешься, что она хромает и кривоногая, — язвительно отметил Мартен. — Или что у неё вообще культя…

— Ты!..

— Я — рангорнец, — пожал плечами Мартен. — Я ж предупреждал. Ты знала, с кем связалась, — он ярко улыбнулся и довольно подмигнул Белле.

— О да, — она закатила глаза. — Это ж у вас та дикая страна, в которой женщины носят брюки.

— Ну, как тебе сказать. Мы — ещё и та дикая страна, в которой принято носить юбки и платья до середины лодыжки. Или даже до колена. Так что наши мужчины видят женские ноги ещё до женитьбы.

— Между прочим, статистика свидетельствует о том, что разводов у вас больше! — не сомневаясь в своей правоте, заявила Белла.

— О да! Проигнорируем тот факт, что у вас они в принципе запрещены, — скривился Мартен. — А так да! Каждый брак — безгранично счастливый. Особенно если жена — уже сто семнадцатая.

Белла покраснела пуще прежнего и, всё ещё продолжая одёргивать юбку своего платья и игнорировать довольно глубокий вырез, протянула:

— Так мы воруем лошадей, или как?

— Сначала перестаём выяснять, какая политическая система лучше, а потом воруем лошадей, — принял решение Мартен. — Только осторожно и быстро! И деньги б тоже надо…

Белла придвинулась к нему ближе.

— Ну, давай? Не стоим?

Мартен прислушался.

Было ещё довольно раннее утро — ну, как раннее, нормальные люди давно уже поднимались, но ведь ту часть разбойничьей банды, которая не пошла на дело, оставили здесь сторожить и ждать. Посоветовали собрать вещи, чтобы, если вдруг что, можно было сменить дислокацию.

Принц примерно представлял себе, как выглядят осторожные люди, собирающиеся в случае опасности немедленно сорваться с места и ускакать прочь. И, по его скромному мнению, они не должны были валяться на траве и храпеть так, что аж верхушки деревьев содрогались.

— Я так понимаю, — напомнила о себе Белла, — раскрытия от них мы можем не бояться?

— Может быть, они профессионально притворяются, — вздохнул Мартен. — Как-то же до этого пять лет существовали.

— Или, возможно, ты присоединился к самой глупой и самонадеянной банде в окрестностях, и потому их до сих пор никто не прибил?

— Не исключено, — согласился принц. — Но времени выяснять эту гиперважную информацию у нас нет. Так что… За мной. Но тихо!

Мартен осторожно выглянул из-за кустарника и медленно, крадучись, двинулся вперёд. Пока что до его ушей не доносились ни крики, ни топот лошадиных копыт, а значит, короткая дорога всё-таки была достаточно короткой, а маленькое магическое вмешательство, устроенное им несколько дней назад, нисколечко не навредило никому, кроме, возможно, герцогских солдат.

Лошадь, к которой Мартен подкрался первым делом, фыркнула и ткнулась носом ему в плечо. Животные принца любили, и не благодаря магии, а потому, что он вёл себя с ними, как приличный человек — заботился, кормил и поил. Ну, и немножко залечивал раны, но дальше зверей дело не заходило, с людьми Мартен бы ни за что не справился, тут нужен профессиональный целитель.

Вот и сейчас, лошадь, прекрасно помнившая, кто пинал её и забывал давать есть, позволила себя отвязать и спокойно топталась на месте.

— Вон ту сумку мне подай, — прошептал Мартен, ткнув пальцем в свёрток, находившийся в полуметре от Беллы. — Она лёгкая.

Девушка не стала спорить, только подхватила сумку и швырнула его в принца, немного сильнее, чем следовало, но без явного желания сшибить его с ног.

Мартен прикрепил сумку к лошадиному седлу и двинулся ко второму коню, чуть более злому и не слишком любящему людей в целом и его самого в частности.

— Тш-ш-ш! — обратился к нему Мартен, отвязывая от дерева. — Мы на тебе убежим, а потом тебя отпустим, если захочешь. Только тихо!

Конь всё прекрасно понял…

И издевательски заржал.

Мартен зажмурился и мысленно выругался. Почему он полез к этому гаду? Не мог взять какого-то другого? Хромого, кривого, да какого угодно, только чтобы он нормально себя вёл, а не специально издавал как можно больше шума.

Валявшийся ближе всего к коню разбойник хрюкнул и открыл глаза. Вид у него был крайне недовольный.

— Мартен? — переспросил он сонным и злым голосом.

Принц бросил взгляд на ведьму и прижал палец к губам.

— Придурок, — проворчал тем временем разбойник. — Чё ты ржёшь? Нет тут никого.

И, повернувшись на другой бок, захрапел ещё громче прежнего.

Конь издал возмущённое ржание, но оно уже не было удостоено внимания ни одного из спящих представителей банды.

— Это что было? — тихо и с нескрываемым удивлением, так и звеневшим в голосе, спросила Белла.

— Это? — Мартен усмехнулся. — Стража. Видишь, как хорошо сторожат. Сейчас у них украдут двух коней, а они что? Храпят себе.

Он немного расслабился и осмелел. Всё-таки, Корден увёл лучших — если тут вообще бывали лучшие, — с собой, а тут остался самый настоящий "цвет нации", представители банды, которые вообще ни на что, кроме сна, не способны.

Мартен сам подхватил вторую сумку и водрузил её на крайне возмущённого коня. Эта ноша была куда тяжелее, но и скакун — куда сильнее, чем та лошадка, что предназначалась Белле, тихая, покорная, но предназначенная куда больше для спокойных путешествий, а не для галопа с тяжёлой ношей на спине, да ещё и со всадником в придачу.

— Сама запрыгнешь? — шепотом поинтересовался Мартен. — Или подсадить?

Белла хотела ответить, но не успела. Мартен и сам уже услышал — до них весьма отчётливо доносился топот лошадиных копыт.

— Стража, — выдохнула девушка. — И что делать? Пытаться убежать?

Мартен оглянулся и попытался вспомнить, чего ему учил Ирвин. Если ты — преступник, а твоя цель — скрыться от следователя, то никогда не беги, ну, разве что, тебя уже заметили и другого выхода нет. Постарайся смешаться с толпой, потом укрыться где-нибудь и тихонько пересидеть там, чтобы, когда следователь пройдёт мимо, спокойно выбрать другое направление и сбежать. Если будешь дёргаться, привлекать к себе внимание, то придётся уповать только на быстроту собственных ног, ну, или лошадиных, если верхом.

Принц же не сомневался, что у его преследователей куда лучше скакуны, чем разбойничьи вредные ворованные кони.

— В кусты. Быстро и тихо, — велел он Белле.

Девушка понятливо кивнула и, схватив за поводья свою лошадь, потянула её в ту сторону, откуда они пришли. По пути кобылка умудрилась наступить копытом на одного из разбойников, и тот распахнул глаза и воззрился на Беллу, но она, не церемонясь, дунула ему в лицо, и мужчина вновь уснул. Было видно, что девушка осмелела и больше не собиралась сдерживаться в использовании магии. В конце концов, у них вряд ли есть другой выход.

Мартен заправился следом. Конь попытался вновь выдать какой-то неприличный звук, но, поняв, что его уводят, а как минимум четыре дополнительных хозяина, а значит, потенциальных всадника остаётся спать, решил подчиниться.

Принц покачал головой. Он всегда подозревал, что эта наглая скотина куда умнее его хозяев-разбойников и знает, как найти свою выгоду. Теперь же конь так осторожно переступал через каждого представителя банды, словно танцевал на льду. Не выдал ни звука и позволил увести себя в кусты.

Увы, но даже в такой чаще, как была здесь, спрятать лошадь не так уж и просто. Они успели отойти на несколько метров, но герцогская стража была уже совсем близко, и Мартен знал, что убежать они не успеют. Один вариант — тихо стоять и надеяться, что никто ничего не заметит.

— Что делаем? — прошептала Белла. — Они нас заметят! Это ж не какие-нибудь идиоты, это профессиональная стража!

Что ж, Мартен знал, что профессиональной любую стражу можно назвать с большой натяжкой, но рисковать тоже не собирался.

— Надо бы создать защитную иллюзию или что-то в этом роде, — принял решение он. — Я могу попробовать, но это… хм… Не моя специфика.

В отличие от боевой магии или работы с артефактами, для любой иллюзии Мартену надо было в неё поверить. Поверить в то, что их тут нет — не самый простой способ, равно как и представить себя невидимым, и он знал, что это чревато последствиями.

Белла явно заметила его замешательство, потому что, явно не задумываясь о том, не будет ли у этого каких-нибудь дурных последствий, выпалила:

— Я сама.

Мартен и оглянуться не успел, как она добыла из складок своего платья крохотный мешочек с чем-то напоминающим песок, высыпала его на ладонь и подула. Магическая пыльца поднялась в воздух — и застыла крохотными кристаллами в воздухе.

Пыль ещё не успела осесть, когда стража ворвалась наконец-то на поляну. И Мартен, к своему огромному сожалению, их отлично видел. Это убеждало его только в том, что и стража, если проявит немножко внимательности, заметит его самого, Беллу, двоих ворованных лошадей, седельные сумки и стянутый девушкой артефакт.

И, словно поддаваясь неведомому зову, страдники, все, как один, уверенно повернулись именно в ту сторону, где стояли Мартен и Белла.

— Эй! — крикнул кто-то из стражников. — Вы, двое! Идите сюда!

Принц зажмурился.

— Бежим? — тихо спросил он у Беллы.

— Идём к ним.

— Они нас видят.

— Не нас, — возразила девушка.

— А что тогда?

Она кашлянула.

— Пастырей.

— Это которые пастухи? — с надеждой поинтересовался Мартен. — С домашней скотиной?

— Это которые священнослужители, — возразила Белла. — Местного культа. Здесь популярный, герцог им поклоняется.

— Может быть, — прошептал он, — всё-таки бежим?

— Настоятели монастырей не бегают! — возмутилась Белла. — И, к тому же, на ослах в такой чаще не побегаешь. А иллюзия слетит, если мы будем двигаться очень быстро.

— Но…

— Просто подойти к ним, — с нажимом произнесла она. — Поздороваться. Благословить на счастье. Залезть на ослов… На коней, то есть, и ускакать прочь. Дорога как раз доведёт нас до монастыря. Неужели ты не понимаешь, что они за нами никогда не погонятся? Здесь уважают церковь!

Мартен скривился. Он, если честно, очень сомневался в том, что в Халлайе вообще хоть что-то уважали. Вера тут, впрочем, и вправду была в почёте — как отличный инструмент массовых манипуляций и влияния на человеческое сознание, разумеется. Потому что местные жители поклонялись невесть кому.

Когда-то давно их религия, чем-то напоминающая старую рангорскую, но опирающуюся на другие устои, никак не визуализировала свой объект поклонения. Но потом, когда в Рангорне поверили в двух богов-создателей мира, тут с распростёртыми объятиями приняли Творца и его культ. Разумеется, с некоторыми изменениями, но основные постулаты сохранились.

Женщина бесправна, магия запрещена, за мужеложство жгут на кострах с таким же успехом, как и за колдовство. В общем, всё то, что в Рангорне считалось делом личным, здесь выставлялось на показ.

И супруге изменять нельзя ещё, а разводы запрещены. Одна только беда, что супруг может быть сколько угодно, но гаремы — это просто места содержания служанок. Ну, по официальным документам.

В общем, если на деле в Халлайе и придерживались каких-то уставов, то законы всё равно распространялись далеко не на всех. Колдовали вот, хотя Мартен был уверен в том, что это как раз табу.

— Эй! — в очередной раз окликнул их стражник, и принц сделал шаг вперёд.

Он примерно представлял себе, как может выглядеть настоятель местного монастыря, потому шагал очень медленно, словно тяжёлая ряса мешала ему передвигаться, и крепко держал за поводья коня. Тот вышагивал так гордо, словно решил продемонстрировать всё-таки, что никакой он не осёл.

Очень вовремя!

— Дети мои, — скорбным голосом произнёс Мартен, наконец-то выйдя из кустов, — что сей оклик несёт в себе, добро ли? Вы возжелали обратиться к нам, как к служителям Творца нашего, иль как к носителям желаний мирских?

Стражник явно смутился. С церковниками ссориться никто не любил, тем более, простые люди — можно было заработать себе на голову огромные проблемы.

— Хотели удостовериться, отец, — вмешался самый младший и, очевидно, самый бойкий стражник, — что вы — служители Творца, а не наши беглецы. Разбойников ловим. Мы — люди герцога ди Маркеля.

Мартен силился вспомнить, как герцог ди Маркель отметился в плане веры в Творца, но в голову ничего адекватного почему-то не приходило. Вроде бы, не грешил особенно, по крайней мере, на публику, иначе кто б позволил ему занимать громадный замок и жить себе, припеваючи? Сидел бы в монастыре, покуда и вправду не уверовал…

— Уважаемому человеку служите, дети мои… — Мартен оглянулся на Беллу и с ужасом осознал, что иллюзия нисколечко не влияет на звуки — а значит, его голос сейчас звучал молодо и звонко, а её — вообще как женский. А уж если конь решит вновь приняться за старое, то об ослах всяко можно будет забыть! — Коль сможем, поможем вам…

— Что ж вы, отец, выбрали такой тернистый путь? — полюбопытствовал тем временем один из стражников.

— Слыхали мы, что на большой дороге разбойники… — покачал головой Мартен. — Торговцы людьми…

Белла, стоявшая совсем рядом, наступила ему на ногу — должно быть, этот жест скрылся за иллюзией. Напоминала, чем для разбойников может закончиться такое обвинение.

Мартен забирать свои слова назад не собирался. Его экс-коллеги и вправду торговали людьми.

— Вот и решили обойти. Я уж мало кому буду нужен, а послушник ещё не прошёл посвящение, совсем юнец… Вам ли не знать, что в противном Творцу Рангорне, отрекшемся от нашей веры, молодых людей продают даже не за золото, а за драгоценные камни. А уж поиздеваться над цер… священнослужителем для них — услада.

Выдать такую ложь было противно донельзя, в Рангорне работорговля вообще была поводом для пожизненного заключения, но зато стражники, кажется, поверили и прониклись.

— Да вот эти разбойники, отец, — указал главный стражник на храпящих мужчин. — Подняться не изволят. Не так с ними что-то. Может, магией, Творцу противной, пользуются. Не посмотрите ли?

Мартен зажмурился и аж зашипел от раздражения.

Приключение обещало быть долгим. И почему он послушал Беллу и вышел всё-таки к этой дурацкой страже?

— Посмотрю, дети мои. Даже разбойничья душа заслуживает спасения от чар коварных, — выдал он и медленно побрёл к первому валявшемуся мужчине.

От мужчины отчётливо тянуло алкоголем, и Мартен даже знал, каким именно. Не иначе как эти гады воспользовались отсутствием Кордена и приложились к его бутылке, нисколечко не задумываясь о том, что то, что там хранится, совсем не для их слабых желудков. Вот сейчас и храпят, да так, что из пушки не добудишься. Потом проснутся где-нибудь у герцога в подземельях, помучаются сначала от похмелья, потом от пыточных инструментов…

А ведь служители Творца осуждали алкоголь. Заколдованный, к примеру, мог быть посчитан мучеником и жертвой злой ведьмы, но пьяный-то сам делал свой выбор.

Мартен на мгновение задумался, потом разогнулся, скривился якобы от боли, зная, что на иллюзии это тоже должно отобразиться, и мученически заявил:

— Жертвы коварной ведьмы.

— Вот как, — стражник нахмурился. — Одначе, вы встречали здесь ведьму и чуете её дух?

Он попытался воскресить в памяти, какие там способности были в арсенале местных священнослужителей, но в голову ничто толкового не приходило, одна сплошная ерунда. Мартен когда-то с большим интересом читал учебники по истории собственного государства, зарывался в книжки пятисотлетней давности, зато полюбопытствовать, что там происходит в соседней стране, не изволил.

Действительно, ему ж не важно знать, какая там в Халлайе религия. Где он, а где Халлайя…

— Только те, кто использует магию, противоречащую воле нашего Творца, могут чувствовать чужой дух, — наконец-то оскорблённо и высокопарно проронил он. — И с вашей стороны, дети мои, очень глупо предполагать такое… Но голос Творца, всегда звенящий в моём разуме и находящий отклик в сердце, твердит: ведьмина печать на лбу несчастных. Может быть, и не разбойники это вовсе, а несчастные, мысли которых окутаны дурманом.

Стражники переглянулись и потом подозрительно посмотрели на священнослужителя, ну, или кого они там видели на месте Мартена. Принц едва сдержался, чтобы не закатить глаза — нельзя, это тоже отобразилось бы на лице иллюзии, а ему надо было играть правдоподобно.

Потому, дожидаясь хоть какого-то ответа, он отошёл подальше от разбойника и вновь остановился рядом с Беллой и двумя совершенно не ослячьего происхождения ослами.

— Отец, — раздражённо произнёс глава отряда, — я в этих религиозных тонкостях не силён… А прямо никак? Кто заколдовал, что нам с ними делать? Казнить на месте, в пыточные тащить?

Мартен взглянул на своих недавних коллег по разбойничьему ремеслу и тяжело вздохнул. Интересно, а если б на его месте оказались его знаменитые предки, что б они сделали? Как бы вышли из ситуации? Потому что вот он, например, понятия не имел, как убедить тупого стражника в том, как надо правильно себя вести. Да королями манипулировать легче!

Он уже открыл было рот, чтобы выдать очередную дозу проповеди в стиле священнослужителей из прошлого, но Белла, очевидно, куда более обознанная в поведении пастырей, с такой силой ударила его каблуком по ноге. Принц едва сдержался, чтобы не выдать несколько слов из одного интересного рангорнского словаря — благо, вовремя прикусил язык! — но зато посыл девушки понял.

— Пыточные?! — возопил он, хватаясь за сердце. — Ох, пресветлый Творец, прости меня, грешного, и не дай этому слову очернить уста мои… — Мартен заставил себя остановиться, а то в этом деле легко было переборщить с актёрской игрой. — Неужели герцог совсем позабыл о том, как в Рангорне наша ре… вера умерла из-за королей, не понимающих, что творят? Неужто страх перед магией заставил вас позабыть о том, к чему приводят пытки? Вы ведь знаете, что это всегда порождает народные противостояния! Неужели вы хотите, чтобы какой-нибудь очередной иноверец перевернул Халлайю, разрушил её несколькими не взмахами меча, но произнесёнными словами?! Боюсь, — принц увлёкся, — мне придётся уведомить об этом…

Кого там надо было уведомлять, он не помнил, но многозначительная пауза пошла на пользу. Стражник тут же оживился и бросился к нему.

— Отец! — воскликнул он, падая на колени и целуя краешек иллюзорной рясы. — Помилуй, да ведь мы — люди маленькие, откуда ж нам знать, как что называется?

— Да это исповедальня всего лишь! — вмешался стражник помладше и, судя по всему, поумнее. — Но ведь исповедаться для разбойника, убийцы и неверного, всё равно что пройти сквозь руки палачей…

— Хочется мне верить, что ваши уста не осквернены ложью, по крайней мере, ложью осмысленной… — выдохнул скорбно Мартен — и тут же пожалел как минимум о последних произнесённых словах, потому что стража явно вдохновилась и приняла решение, что же делать дальше.

— Мы разубедим вас! — заявил глава стражи. — Мы… Да что там, герцог лично продемонстрирует вам, что в пределах его замка Творец чтится, как то полагается!

Мартен в том даже не сомневался. На каждом углу чтится, особенно там, где эта стража пыталась набросить сетку. Или там, где сыпали боевыми заклинаниями, навешенными практически на каждый угол. Но кого б то волновало! Священнослужители привыкли завязывать глаза и уши, а слова произносить только щедро политые традиционным льстивым мёдом.

— Что ж, — проронил он, — я искренне верю, что герцог…

— Он будет очень рад с вами познакомиться! — всунулся стражник помладше.

— Мы… — запнулся Мартен, собираясь сказать, что они спешат, но стража уже вдохновилась перспективой притащить кого-нибудь мало-мальски святого.

— И вы проведёте обряд очищения от магии этих несчастных! — принял решение стражник. — Грузите их… Отец, вы и ваш послушник будете желанными гостями в герцогском доме. Он будет в восторге от этой новости! Желаете ли занять наших лошадей?

— Предпочитаем свои скромные дары Творцовы, — обречённо вздохнул Мартен. — Но…

Он посмотрел на Беллу, и та, улучив момент, прошептала:

— Герцогу уже однажды священнослужители угрожали, что замок снесут. Он не упустит возможности выслужиться. Придётся ехать.

— Ты не могла, — зашипел он, забираясь в седло того, что именовалось скромным даром Творца, то бишь, ослом для людей и конём для тех, на кого иллюзии не действовали, — выбрать образ каких-нибудь детей? Кого угодно, на кого б не обратили внимания?!

Белла только покачала головой.

— Всех, кроме священнослужителей, они бы просто убили, без разборок.

И Мартен с ужасом осознал, что говорила она чистую правду. Так что вариантов было два — ехать себе спокойно в герцогский замок и думать, как оттуда бежать, или помирать прямо тут. И второе его нисколечко не устраивало.