Глава 7

Мартен не успел ей помешать. Собственно, он вообще ничего не успел сделать, только непроизвольно напрягся, готовясь принять магический удар.

Но прошла секунда, вторая, третья, и ничего не произошло. Повеяло какой-то необычной магией, и Мартену показалось, что он вообще потерял всякий контроль над собственным даром. Колдовство будто куда-то пропало, и принц ощутил себя самым обычным человеком, только не в мире, где любой другой может позволить себе воспользоваться магией, а в условиях, когда преимуществ нет ни у кого.

Пульсар герцога ди Маркеля зашипел и погас, натолкнувшись на какую-то невидимую воздушную преграду. Мужчина и сам, кажется, не понял, что произошло, но даже не успел никак отреагировать, только смотрел, как воздух меняет цвет и уплотняется, превращаясь в нечто материальное…

И похожее на человека.

Ди Маркель зажёг второй пульсар, кажется, рассчитывая, что на сей раз нападение будет успешным, и швырнул им в мужчину, появившуюся буквально из неоткуда. Магия с жутким треском ударила незнакомца в грудь, но он даже не вздрогнул, как будто ничего не почувствовал.

Герцог вскинул руку в третий раз, но на сей раз пульсар на его ладони даже не вспыхнул — принимать всерьёз ту мелькнувшую слабую искру Мартен не стал.

Ди Маркель не растерялся. Очевидно, он как раз собирался выезжать на поиски ведьмы и пропавшего артефакта, потому что был неплохо так подготовлен к бою. Артефакт, который он извлёк из кармана своего камзола, показался Мартену свободным и, кажется, должен был вызвать взрыв ли что-нибудь в этом роде. Классическая штука, массового производства, только откуда бы ей взяться в Халлайе?

Прежде чем Мартен успел закончить эту цепочку умозаключений и сделать вывод, а ещё — попытаться остановить ди Маркеля, герцог уже швырнул артефакт прямо в незнакомца, стоявшего прямо перед ним. Предмет ударился в грудь мужчине, и тот перехватил его скорее по инерции, явно не понимая, какие могут быть последствия, и подбросил на ладони. Круглый камешек на цепочке подлетел в воздух, вспыхнул, загораясь магией, и погас, стоило ему только ещё раз соприкоснуться с кожей незнакомца.

— Осторожно, рванёт! — выдохнула Белла, пятясь, и мужчина, реагируя на её голос, повернулся.

Мартен только и успел, что удивиться — как же этот человек, во-первых, услышал такой тихий возглас, практически неощутимый для человеческого уха, а во-вторых, почему артефакт не сработал. Незнакомец же смерил взглядом Беллу, задорно улыбнулся и подмигнул ей.

— Спасибо, — протянул он и стремительно повернулся к герцогу ди Маркелю. — Так оно опасное? Этот камешек?

Тот не успел ответить. Мужчина взвесил в руках камешек, потом скользнул взглядом по стенам здания, в котором они находились. Мартен невольно повернул голову, пытаясь понять, что именно пытался увидеть незнакомец, и поймал себя на мысли, что, если попасть в определённые точки, наверное, можно обезвредить на время герцога и сбежать…

Но только как определить эти самые точки и как в них попасть артефактом, не зная ни силы, ни радиуса его действия, Мартен понятия не имел.

Мужчина же, созданный артефактом или выдернутый откуда-то — Мартен даже предположить не мог, кто это был, — вновь оглянулся, прищурился и вдруг легко бросил артефакт в направлении стены.

Загрохотало с такой силой, что Белла аж присела, закрывая уши руками, но времени медлить не было. Мартен бросился к лошадям, которые, в силу своего ослиного периода, не были привязаны, но вороной разбойничий конь вновь встал на дыбы. Принц даже не стал тратить время на его усмирение, с трудом увернувшись от копыт, он метнулся к спокойной, меланхоличной кобылке, которой, кажется, даже взрыв был нипочём.

Но сумеет ли она поднять сразу двоих?

Он рванул за поводья, прежде умело скрываемые под иллюзией, и бросился к Белле, совсем растерявшейся из-за взрыва. Она всё ещё отчаянно сжимала в руке артефакт и даже забормотала что-то, кажется, пытаясь загадать следующее желание, но Мартен, не церемонясь, выдернул кулон из её рук и тут же отпустил цепочку — было не до магии. Он потянул Беллу за собой к лошади и в последнее мгновение обернулся на дикое ржание коня.

Незнакомец буквально взлетел на спину вороного. Его будто не смущало то, что конь полубезумен и готов сбросить со спины и затоптать каждого, вне зависимости от его мастерства как всадника. Скакун гарцевал, пытаясь избавиться от неприятной ноши, но ничего не мог поделать. Потеряв остатки своего вредного разума, он едва не зашиб копытом герцога, стремительно отползавшего куда-то за сенник, раскидал слуг, метнувшихся было ди Маркелю на помощь и вылетел прочь из хлева.

Мартен едва затащил Беллу на спину лошадки и запрыгнул сам. Впрочем, принц понимал, что далеко они не уедут — бедная лошадь, наверное, едва-едва сможет передвигать копытами.

Он скривился и попытался послать магический толчок в её подкосившиеся ноги. Ну же! Неужели так трудно ей быть сильным, могучим конём, который кого угодно на ходу снесёт?

Кажется, лошадь поверила. По крайней мере, с места она сорвалась едва ли не быстрее своего вороного собрата, да ещё и сшибла мальчишку, попытавшегося её остановить. От милой лошадки не осталось и следа, это был настоящий демон во плоти, разве что искры из глаз не летели.

Мартен не ограничивал собственную магию. Он знал, что, ограничь вдруг поток до того, как лошадь убежит достаточно далеко и остановится, ей конец. И им в том числе.

Потому он просто позволил лошади мчаться вперёд, не разбирая дорогу, и только когда впереди замаячил лес, понял, что она неотрывно следовала за вороным жеребцом и всадником, созданным артефактом.

Деревья мелькали зелёными пятнами, и Мартен потерял счёт времени. Его магия лилась сама по себе, не прислушиваясь ни к каким ограничениям, и он даже не обращал внимания на то, сколько дороги уже осталось за спиной, а сколько им ещё предстояло. Их с Беллой лошадь гналась, не отставая, за вороным жеребцом, окружённая облаком поднимающейся от копыт пыли. Герцогский замок растворился вдали, разбойничья стоянка тоже осталась позади, когда незнакомец, вызванный артефактом, наконец-то натянул поводья, заставляя коня остановиться, и спрыгнул на землю.

Мартен, останавливая лошадь и спешиваясь, невольно отметил, с какой странной, кошачьей грацией двигался мужчина. Должно быть, какой-то воин или шпион? Но принц по долгу службы не раз сталкивался с разнообразными стражниками, и у всех них была немного иная манера движений, этот же мужчина, казалось, непроизвольно задумывался о том, чтобы удержать баланс. Так вели себя те редкие моряки, которых видел Мартен, но у них походка была более расхлябанной, неуверенной. Может, какой-то дворянин?

Незнакомец дождался, пока Мартен не только сам окажется на земле, но и поможет спуститься Белле. Только тогда он смерил их внимательным, испытывающим взглядом и холодно спросил:

— Как я здесь оказался? И кто вы?

— Мы — путешественники, — решил Мартен начать с более лёгкого вопроса. — Меня зовут Мартен, а это Белла. Она — ведьма. Мы тут случайно… Попались в руки герцогу ди Маркелю. Вы знаете герцога ди Маркеля?

Мужчина усмехнулся.

— Того идиота, который бросался в меня камнем? Впервые вижу, — он говорил на чистом рангорнском, и Мартен, признаться, выдохнул с облегчением. Иметь дело с каким-нибудь ярым халлайнийцем ему не хотелось совершенно. — Так что насчёт того, как я здесь появился?

Мартен потянул Беллу за руку. Девушка дёрнулась, но вовремя вспомнила, что сопротивляться — совсем не то, что она должна сейчас делать.

— Я воспользовалась артефактом, — тихо произнесла она, вмиг растеряв свою самоуверенность и бойкость. — И вас телепортировало сюда…

— Теле… что? — недоумённо переспросил незнакомец.

— Переместило в пространстве, — пояснила девушка.

— Вот как, — хмыкнул он. — Однако. Наша наука дошла уже до такого уровня развития.

Мартен удивился. О телепортации знали практически все, сейчас не существовало, должно быть, человека, который хоть раз не воспользовался бы магическим переходом. По крайней мере, принцу такие люди были неизвестны.

Он присмотрелся к незнакомцу, который так и не представился. Сначала мужчина показался ему обычным, но с каждой секундой, чем дольше Мартен вглядывался в черты, он становился всё привлекательней. Принц вообще-то не привык отмечать мужскую красоту, ему, мягко говоря, не было до этого дела, но в жертве их артефакта было что-то завораживающее.

Особенно глаза. Мартен никогда не жаловался на свои собственные, но яркая синева радужки почему-то вызывала у него беспокойство. Он никогда — даже в зеркале, — не видел подобных глаз и такого взгляда.

Спустя минуту принц признал очевидное: незнакомец совершенно точно мог покорить любое женское, да и не только, сердце. То, как он держался, эта дурацкая усмешка, странным образом преображающая его лицо, острые, резкие черты — Мартен не мог избавиться от впечатления, что когда-то уже видел этого мужчину, что-то знал о нём.

Но что? И где?

— Это не наука, — осторожно произнёс Мартен. — Это магия…

— Магия? — мужчина вскинул голову, реагируя на, очевидно, важное для него слово. — Я не верю в магию. Её не существует.

Принц вздрогнул. Обычно он сам так говорил, когда пользовался одной из сторон своего дара, но мужчина был слишком уверен в этих словах и, судя по всему, даже не признавал другой вариант.

— Извините, но… вы рангорнец? — спросил наконец-то принц.

— Разумеется, — кивнул мужчина. — А это разве не Рангорн?

— Нет, — покачал головой Мартен. — Это Халлайя. Но мы… я тоже из Рангорна.

— Однако, — протянул незнакомец. — Халлайя… Сдаётся мне, это место слишком мирное, как для Халлайи. И ведь недалеко, насколько я понимаю, граница с Рангорном?

Мартен кивнул.

Это творение артефакта слишком хорошо ориентировалось на местности, чтобы быть сотканным с магии. Значит, живой человек. Это уже проще…

По крайней мере, артефакт, каким бы он опасным ни был, не способен соткать человека из воздуха. Ну, телепортировал какого-нибудь неверующего из Рангорна, подумаешь, большая проблема… И мало ли привлекательных — даже очень привлекательных, — людей в мире? Может быть, у этого мужчины какой-то особый магический дар, вот он и использует его, интуитивно, не сознавая, что происходит.

— Мы представились, — решился Мартен, подумав, что не услышит ничего противоестественного, — а вы так и не назвали своё имя. Возможно, уже пришло время?

— О, — хмыкнул мужчина. — Надо же. Меня выдернули из моего собственного дома, а теперь спрашивают, как меня зовут? А вы не знали, когда использовали вот это? — он кивнул на кулон на шее Беллы.

— Я не знала, — тихо ответила Белла.

Мартен поймал себя на мысли, что, возможно, она догадалась немного о большем, чем он сам успел. А ещё подумал, что незнакомец одет как-то не так… Кто в своём уме в такую пору натянул бы сапоги? Да и на вид они — как военные трехсотлетней давности. Рубашка, кажется, не шибко удобная и точно далека от современного кроя… Мартен не слишком разбирался в моде, но был готов поклясться, что никто в своём уме сейчас не носит рубашки с кружевными рукавами. Его отец разве что.

— Пусть не знали, — легко согласился мужчина. — В таком случае, можете звать меня Вольный.

Мартен сглотнул.

— Возможно…

— Вам надо имя? — устало вздохнул незнакомец. — Вы слишком требовательны, как для этой ситуации. Но Творец с вами. Меня зовут Акрен Шантьи.

В лесу и прежде было тихо, сейчас же, казалось, несчастная муха, пролетавшая мимо, сама испугалась своего гудения и умчалась прочь с удвоенной скоростью. Белла закрутила головой, пытаясь отыскать источник звука, а потом наконец-то решилась посмотреть на того, кого призвала с помощью герцогского артефакта.

— Вы… Тёзка? — уточнила она, будто боясь собственного предположения.

Акрен взглянул на неё, явно не понимая, о чём идёт речь, и спросил:

— Чей тёзка?

Этот вопрос окончательно выбил Беллу из колеи. Она заморгала, потом повернулась к Мартену, не зная, что сказать, только беспомощно взглянула на него. Щёки девушки покраснели, и она опять потянулась к кулону на своей шее, но принц, поняв, что она собирается сделать, шагнул к ней и схватил её за запястье.

— Не вздумай, — прошипел он. — Не вздумай использовать эту штуку ещё раз. Ты уже достаточно натворила. Хватит.

— Так чей тезка-то? — напомнил о своём присутствии Вольный.

— Но как же? — Белла испуганно взглянула на него, оттолкнула руку Мартена и сделала шаг к Акрету. — Тезка… Советника Шантьи… Ведь вы из Рангорна, должны хорошо знать историю…

— Я не фанат истории, — легко ответил Акрен. — Мой конёк — математика. Но всё же, я не настолько плохо ориентируюсь в известных личностях нашей страны. Разве был ещё один советник Шантьи?

— Так ведь, — Белла сделала ещё один шаг, — советник Акрен Шантьи, известный математик… Приступил к обязанностям в триста семьдесят седьмом году по рангорнскому летосчислению…

Вольный хохотнул.

— Должно быть, вы запутались, юная леди. Я не тезка, я и есть тот советник Шантьи, который приступил к обязанностям в триста семьдесят седьмом году. Собственно говоря, всего лишь в конце этой весны.

— Как — в конце этой весны? — ахнула Белла. — Этого быть не может!

— Почему? Тоже хотите рассказать мне о том, что простолюдину нечего делать в правительственном аппарате страны? Ну, не ко мне вопросы. Можете пожаловаться королю.

Белла попятилась. Она в один миг потеряла всякое желание стоять рядом с Вольным, да и, судя по тому, как медленно отступала назад, вообще желала только одного — сбежать.

Тянуть было некуда, и Мартен решительно выпалил:

— Белла говорит, что это невозможно, по другой причине. Разумеется, вам самое место в правительственном аппарате страны! Просто… Сейчас не триста семьдесят седьмой год.

— Да? — усмехнулся Акрен. — А какой же, семисотый? — должно быть, он считал это шуткой.

Мартен переглянулся с Беллой и склонил голову в согласном кивке.

— Семьсот третий, если быть точнее.

— И сейчас лето, — дополнила Белла, словно это имело значение, какой нынче сезон, если советник Шантьи совершил прыжок во времени на триста с лишним лет вперёд. — Вы никак не можете быть Акреном Шантьи, тем самым… Это невозможно!

Мужчина и не брался спорить. Кажется, по его мнению это действительно было невозможно.

— К тому же, — продолжила она, от волнения глотая гласные звуки, — я видела портрет советника Шантьи! Нет, вы, конечно, немного похожи, но он иначе выглядит, он…

— Белла, послушай, — попытался остановить её Мартен, но девушка не унималась.

— Этот артефакт не может быть настолько сильным! — упрямо заявила она. — Он не может выдернуть человека из прошлого! Мне просто… Я пожелала, чтобы нас кто-то защитил. И всё!

Девушка вздрагивала с каждым словом всё сильнее, и в её глазах всё сильнее загорался страх. Мартен попытался приобнять её за плечи, но она только столкнула его руки и отступила ещё дальше от Акрена.

— Я просто хотела спастись, — выдохнула она. — Мне нельзя к ди Маркелю. Я не могу опять оказаться в его руках. Нельзя!

— Тебя никто туда не отправляет, — уверенно промолвил Мартен. — Всё будет хорошо. Просто этот артефакт сделал больше, чем ты ожидала.

— Этого не может быть!

— Белла, послушай…

— Не может! — топнула она ногой.

— Это он, — твёрдо произнёс Мартен. — Я видел настоящие портреты. Это он.

Акрен раздражённо кашлянул у них за спиной. Конь, решив влезть и поддержать своего всадника, первого, которого не удалось с лёгкостью выбросить из седла, громко и раздражённо заржал.

— Вас моё присутствие не смущает, молодые люди? — язвительно поинтересовался он. — Вы ничего не хотите мне объяснить?

— Вы не можете быть настоящим! — выдохнула Белла. — Вы не можете говорить! Мартен, это фантом, понимаешь? Это просто фантом. Артефакт создал его! Просто чтобы защитить нас…

— Белла! — оборвал её Мартен. — Этот артефакт — не божество! Он ничего бы не смог сделать!

— Но…

— Да услышь ты меня! — выпалил принц. — Он неодарённый. Истинно неодарённый.

Если прежде Белла казалась испуганной и была на грани истерики, то сейчас едва устояла на ногах. Растерянность в её взгляде смешалась с неподдельным ужасом, и она уже как-то иначе потянулась к артефакту, сжала его с такой силой, словно пыталась раздавить, превратить кулон в пыль. Мартену пришлось силком разжимать девичьи пальцы, высвобождая артефакт — от мысли, что Белла может случайно воспользоваться каким-нибудь новым страшным колдовством, становилось дурно даже принцу.

— Не надо так дрожать, — раздражённо произнёс Акрен, кажется, до конца не понимавший, в чём вообще проблема.

Он стоял у дерева, опершись о него спиной, и с таким видом рассматривал Мартена и Беллу, словно увидал двух любопытных зверушек и пытался понять, в чём логика их поведения. Особенно злым и сердитым мужчина не казался, ему скорее было любопытно, что же произошло.

— Я, конечно, не в курсе, что такое истинно неодарённый, — лениво продолжил он, — и не очень-то рад, если сейчас действительно семьсот третий год по рангорнскому летосчислению, но вроде за нож не схватился и убивать никого не пытаюсь, к чему закатывать глаза и готовиться падать в обморок? Наши дворянки — и то смелее, особенно когда им что-то надо.

— Мне ничего не надо! — ахнула Белла. — Я не хотела вас сюда перетаскивать! Нам просто нужна была помощь!

Акрен смерил её таким взглядом, словно вдруг усомнился в умственных способностях девушки.

— Не понимаю, в чём претензия, — пожал плечами он. — Помощь вам оказали. Кто б ни был этот мужчина, размахивающий руками и бросающийся камнями, он за вами не гонится. А то уже б догнал. Вы тут довольно долго выясняете, кто такой истинно неодарённый, и мы не настолько далеко уехали. К тому же, — на губах советника Шантьи заиграла издевательская улыбка, — вам ничто не мешает спокойно вернуть меня на место с помощью той штуки, которой вытащили, и забыть об этой истории. Пока я добрый.

Последнее прозвучало, словно приговор — по крайней мере, Белла содрогнулась, словно кто-то ударил её кнутом по спине, и подняла на Мартена ясный взгляд своих тёмных глаз. Должно быть, прекрасно понимала, что испытывать доброту Вольного не следовало и, тем не менее, не знала, что делать.

— Я попробую, — выдохнула она, вновь хватаясь за кулон.

— Надо найти другой способ, — возразил Мартен. — Мы понятия не имеем, как эта штука работает! Ты даже не можешь рассказать, для чего она ди Маркелю, Белла!

— Для того, чтобы исполнять его желания, — тихо отозвалась девушка. — Я это точно знаю. Пока артефакт был в руках герцога, он мог захотеть всё, что угодно. И оно бы сбылось. Надо просто пожелать, чтобы вы вернулись к себе, и…

Она отступила ещё на шаг от Мартена, закрыла глаза, крепко сжала артефакт в кулаке и, кажется, отчаянно пыталась в своём желании ничего не перепутать, не допустить никакой оплошности.

Прошла секунда, две, три, но ничего не происходило. Мартен даже не знал, что он чувствовал — облегчение или разочарование. Он помнил главное правило магии: ничто не случается просто так. Артефакт питался силой, чужой удачливостью, счастьем — хоть чем-нибудь, что находилось рядом. Принц и представить себе не мог, сколько надо было приложить сил, чтобы выдернуть истинно неодарённого из его времени и перетащить на триста лет вперёд, но понимал, что, чтобы вернуть его назад, придётся потратить ресурсов ещё больше.

Вот только это не решало главной проблемы — Акрена Шантьи надо было вернуть в его эпоху. И чем скорее, тем лучше.

Белла наконец-то открыла глаза и вздрогнула, увидев Акрена. В её глазах теперь сверкала искренняя беспомощность.

— Ничего не выходит, — промолвила она. — Он не отзывается. Вообще.

— Достаточно, — решительно произнёс Мартен. — Не делай этого, Белла. Ты можешь всё ещё больше испортить.

В лесу воцарилась тишина. Принц не решался признать очевидное — что его предок стоял у него за спиной и, вероятнее всего, язвительно усмехался. Почему-то Мартен очень плохо представлял себе этого мужчину с серьёзным, мрачным выражением лица. Акрен виделся ему улыбчивым, ядовитым таким мужчиной, который готов смести всё на своём пути, если ему вдруг будет это нужно.

— Я так понимаю, — протянул Акрен, — моё возвращение домой отменяется?

Мартен медленно повернулся к нему и склонил голову в виноватом согласном кивке.

— Да, — произнёс он. — Но мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть вас…

— Можно на "ты", — оборвал его Шантьи.

— Тебя, — кивнул Мартен. — Всё возможное, чтобы вернуть тебя домой. Мы отправимся в НУМ… В университет столичный, там есть хорошие специалисты, они всё сделают! Ты однозначно вернёшься в своё время. Если б не вернулся, я бы уже здесь не стоял. Пространственно-временной континуум сам подсказывает там, что всё закончится хорошо!

Акрен не вмешивался, смотрел на Мартена с мягкой улыбкой, словно на сумасшедшего.

— Я что-то сомневаюсь, — протянул наконец-то он, — что внезапно, ни с того ни с сего, власти Рангорна вздумают помогать мне.

— Конечно, помогут! — воскликнула Белла. — Ты ведь сам советник Шантьи! Известная личность, основатель королевской дина… — она запнулась, поняв, очевидно, что Акрену об этом знать не надо, но было уже поздно. — Но Мартен, ты же говорил, что тебя ищут? И что тебе нельзя в Рангорн? Откуда у тебя такие связи, что нас впустят в университет и будут нами заниматься? С чего б такая уверенность?

Мартен кашлянул, почесал затылок, посмотрел на Вольного, а потом решил, что сознаваться всё равно рано или поздно придётся.

— Мне помогут, — вздохнул он, — потому что я рангорнский принц. Наследный. Тот самый, которого должны были женить на местной принцессе. Я просто того… немного сбежал. Но, думаю, папа долго злиться не будет.

Теперь щёки Беллы были красными, как свёкла. Мартен, смутившись, опустил голову и внимательно рассматривал землю под своими ногами. Он так и ждал, что кто-нибудь начнёт рассказывать о безответственности, но девушка только выдохнула:

— Вот как.

Акрен же только кашлянул и взглянул на Мартена с плохо скрываемым интересом.

— Так, говоришь, ты рангорнский наследный принц? Ну, на Эмильена слабо похож…

— Эмильена? — удивился Мартен, но тут же вспомнил — король Эмильен был первым, при ком Акрен служил советником. И в триста семьдесят восьмом году, или из какого там они вытащили Вольного, он совершенно точно был живой.

Шантьи же, доселе спокойно подпиравший дерево, оторвался наконец-то от него и медленно приблизился к Мартену, рассматривая принца с особенной внимательностью. Он даже обошёл его по кругу, будто собирался разглядеть что-нибудь эдакое.

Что ж, а они не так уж и похожи, зря художник рисовал советника с Мартена. Но, пока принц искал различия, сам Шантьи, кажется, пытался отметить какое-то сходство. Впрочем, откуда ему знать? Вряд ли он, совсем молодой и, судя по всему, ещё не женатый, вообще предполагает, что когда-нибудь станет великим державным деятелем, и что Рангорн будет считать его опорой больше пятидесяти лет, пока трон по очереди будут занимать трое разных мужчин…

— Так значит, — Белла, кажется, немного ожила, отошла от шока, — ты — Мартен де Крез? Кронпринц Рангорна, это… — она запнулась. — Это избало… Это… Этот одарённый молодой человек, который не слишком уважает законы?

— Изначальная версия фразы была другая, — заметил Акрен. — Де Крез? Значит, у нас таки поменялась династия? Паук? Нет, скорее его брат… Как его там, Артон?

Мартен почесал затылок. Сказать или нет? Не навредит ли он будущему, если сейчас будет активно делиться секретами будущего с человеком, которому потом это всё собственными руками творить? Или, если вдруг промолчит, нарушит что-то, и Акрен Шантьи никогда не пойдёт по тому пути, который он выбрал.

— Артон де Крез юридически действительно считается основателем нашей династии, — согласился Мартен, предположив, что Пауком Акрен обозвал его старшего брата, герцога Жаклена де Креза. — Но, если верить историческим сводкам — а мы им предпочитаем верить, — Железная Королева родила от своего второго мужа, а не от сына Его Величества Артона. Собственно говоря, мы полагаем, что он умер до первой брачной ночи, а не во время неё.

— Очень интересно. Железная Королева? — уточнил Акрен. — Не знаю такой.

— Она ещё не родилась, — попытался уйти от ответа Мартен. — Ещё несколько лет…

Но Белла, кажется, решила разрушить его план по сокрытию важной исторической информации, или, может быть, решила, что когда-нибудь Акрену всё равно придётся об этом узнать, и восторженно воскликнула:

— Железной Королевой в народе называли Её Величество Карен, жену Шэйрана Второго, короля Объединённой Державы. Она же!.. — она поймала взгляд Мартена и вдруг умолкла. — Она — одна из самых известных женщин своего поколения. Ну… Её сын возглавил Рангорн, считалось, что он родился в первом браке, от сына короля Артона — я только не помню, как его звали. Но это ещё нескоро будет! Вам, наверное, и знать не нужно.

Как вовремя, однако, Белла сделала этот вывод! Мартену аж зашипеть от раздражения захотелось или как минимум высказать ей своё максимальное недовольство. Объяснить, что нельзя предкам направо и налево растрёпывать важную информацию.

— Мы, наверное, застоялись тут, — слишком быстро, чтобы это было правдоподобно, выпалил Мартен. — Пора б и ехать дальше… Наверное, подыскать место для ночлега, а то я, например, уже просто с ног валюсь!

Он потянулся к вороному коню, надеясь, что тот будет вести себя так, как полагается порядочному жеребцу, но, едва не потеряв три пальца, решил воздержаться от следующих попыток и потянул за поводья кобылку.

Молчания хватило ровно на полтора шага. Мартен даже не успел поставить ногу на землю, когда его остановил вкрадчивый голос Акрена:

— Это моя дочь?

— А? — Мартен повернулся к нему и невинно заморгал глаза. — Что?

— Это моя дочь? — повторил свой вопрос Акрен.

— С чего вы… ты взял?

— Высчитал, — пожал плечами Шантьи, словно это само собой разумелось. — Имя совершенно непопулярное в дворянских кругах Рангорна, во-первых, значит, вероятность, что девочку высокого происхождения будут так звать, очень мала. Во-вторых, если она не дворянского сословия, то как умудрилась два раза выйти замуж за королей? У неё в родителях кто-то приближённый к престолу. Ну, и в-третьих… Подобные имена.

Принц кашлянул.

— Мартен, Карен, не так и похоже, — протянул он с надеждой, что обман не будет раскрыт.

— Несомненно, — согласился Акрен. — Но, во-первых, в этот красивый логичный ряд "Артон" как-то совершенно не лепится. А во-вторых, Карен — женская производная от моего имени. Кто-то настолько меня любит, чтобы называть в мою честь дочь?

— Ну, логично же, — хмыкнула Белла, — что ваша жена достаточно вас любит, чтобы назвать в вашу честь свою дочь? То есть, в твою, — вовремя вспомнив о договорённости, исправилась она.

Глаза Акрена засверкали.

— А моя жена — это…

— Леди Ильза де Кан, — скривившись, промолвил Мартен. — А что, вы ещё не поженились?

Судя по тому, как хитро усмехнулся советник Шантьи, жениться на леди Ильзе он даже не планировал.

Ну, или Мартен отвратительно разбирался в людях в целом и в своём далёком предке в частности.

— Если что, — не понимая, рад Акрен или нет, попыталась исправить ситуацию Белла, — дочка очень на вас будет похожа!

— Бедный ребёнок, — вздохнул Акрен.

— Почему леди Карен — бедный ребёнок?

— Да она-то здесь при чём? Бедный, говорю, Шэйран Второй ребёнок — на таком несчастье жениться, — усмехнулся он.

— Почему? — недоумевая, переспросила Белла.

Мартен, кажется, знал ответ, но высказывать предположения не спешил.

— Да как же. Если она на меня очень похожа, значит, эта девица способна вывести из себя кого угодно, и полгосударства разворотить заодно. Кровь не водица. Вон, по правнучку видно. Где ж это видано, чтобы нормальные принцы от династического брака сбегали, да аж в Халлайю?

Он похлопал Мартена по плечу, поймал за поводья вороного коня и, насвистывая, направился куда-то в глубину леса. Потом, как ни в чём ни бывало, обернулся и окликнул застывших Беллу и Мартена:

— Ну, молодые люди? Вы, кажется, собирались устроиться где-то на ночлег? Учтите, я гоняться по всему лесу, чтобы узнать, в какую волчью яму вы провалились, не буду.

Что ж, вероятно, Акрен Шантьи всё-таки был очень доволен перспективой своей будущей женитьбы.