Глава 3

Заплаканная Анка с опаской брела по ночной роще. Оставаться на месте и ждать рассвета боялась, ведь разозленные крестьяне шли по следам. Кроме того, вокруг кричала, пищала и издавала всевозможные звуки голодная ночная живность, и воображение красочно рисовало свирепых тварей, таившихся под каждым кустом и желавших полакомиться ею. Но, кроме испуга, сердце терзала обида, нанесенная гадким дикарем. Мало того, что утащил неизвестно куда, бросил на полпути, еще и оскорбил так, что она его вовек не забудет.

- И приснился же, сволочь! - страдала Анка, придерживая разодранную кофточку на груди, но зародившиеся подозрения, что происходящее отнюдь не сон, укреплялись с каждым часом.

Покусанные мошкарой руки нестерпимо чесались, одежда по желанию не становилась целой и сильно пахла спермой, а в волосах запутались веточки и листья, достававшиеся только с волосками…

- А если это наяву, что делать? - она остановилась, обернулась кругом и запуталась, в какую сторону шла. Несколько раз упала, запнувшись в темноте, потому колени, руки, локти покрывали ссадины. После того, как налетев на ствол, расшибла лоб, стала двигаться совсем медленно, вытянув одну руку вперед, другой прикрывая глаза.

Стопы ныли от усталости, но идти босиком не отважилась, опасаясь змей, пауков, сороконожек. Если бы при ней осталась шуба, рискнула бы прилечь, но негодяй ее выбросил. Еще Анка переживала, что в деревне ее примут за развратную девку и выгонят, ведь вид у нее не ахти благодаря тому же засранцу.

«Если бы получил свое, было бы еще обиднее! - утешала себя. - Да и мало ли, чем веселье с ним аукнулось бы позже!»

К рассвету Юлиана уже примирилась с подозрениями, что непривычный мир является в какой-то мере реальным, потому что усталость и голод были как настоящие. Конфеты давно закончились, и теперь живот настойчиво урчал, требуя еды.

Она так измоталась и проголодалась, что, когда случайно наткнулась на тропинку, позабыв о страхе, из последних сил пошла вперед, надеясь на лучшее. Но чем шире и протоптаннее становилась дорожка, тем тревожнее билось сердце. От жалости к себе и досады слезы застилали глаза. Как назло, еще снова запнулась о разросшийся толстый корень. Прислонившись к ближайшему стволу, Анка съехала на землю и зарыдала.

- Вот так огромина! - раздался над ухом высокий, удивленный голос. - Да в непотребстве! Напал кто?

Юлиана вытерла слезы, подняла глаза и уставилась на маленькую, сухонькую старушку, походившую скорее на девочку-подростка, чем на женщину в возрасте. Странный широкий халат с запахом и миниатюрная яркая шапочка с лентами завязками окончательно сбили ее с толку.

- Запнулась, упала, порвала, - сквозь слезы ответила Анка.

В ответ незнакомка возмущенно хмыкнула:

- Ну, мужики! Безобразину снасильничать удумали!

- Безобразина?!

- С таким-то увечьем!

- Где?! - Анка судорожно ощупала лицо.

- Увечье на пол лица, и то снасильничать удумали! Ой, что делается на свете!

Не нащупав на лице ничего подозрительного, Юлиана немного успокоилась.

«Похоже, тут все ненормальные».

- Отсиживаться будешь иль поможешь? - старуха не сводила глаз. - За помощь еды дам.

- А чем помочь? - Анка не доверяла незнакомке, но очень хотела есть.

- Корзину донеси.

Преодолевая усталость, она встала, и оказалось, что худенькая, юркая женщина едва доходит ей до пояса, зато языкастая, без капли сострадания и с безмерным любопытством. Да и обжегшись на молоке, Юлиана готова дуть на воду, подозревая каждого в подвохе.

- А далеко нести?

- К речке, - махнула рукой незнакомка.

Анке рисковать не хотелось, но деваться некуда. Вздохнув, она подняла плетеную корзинку, наполненную чем-то душистым и вкусным, и зашагала по извилистой тропинке.

- Сколько прожила, великуши, как ты, не видала! - продолжала причитать старуха, надеясь, что Анка разговорится. - Чудна ты. И обувка твоя чудна. Чего на свете не увидишь! - Но та молчала и опасливо поглядывала на нее.

- Не боись. Я родным еды несу, - рассмеялась она. - Они тебя не тронут. У нас в деревне невесты хороши, мужики на образин не зарятся! Твой-то заезжий был?!

Анка тяжело вздохнула и ничего не ответила.

- А ежели чего, племяшу скажем. Он староста, приструнит. А люди поглазеют на шрамище да успокоятся.

Анка сдерживалась через силу, но внимательно слушала говорушку, болтавшую без умолку.

- Где увечье получила? При пожарище? Давно ли? Не тужи, у нас кузнец есть, силен, как быкай, да угрюм. Может, тебе свезет…

- Я замужем, - отрезала Юлиана, и женщина поперхнулась.

- И где муж? - дрожащим от волнения голосом спросила она.

- Не знаю.

- Вот и помалкивай. Потужишь одна, потом замуж захочешь, а не возьмут!

Стиснув зубы, Юлиана стала считать до ста, пока сквозь поредевшую рощу не показалась речка, а затем не послышались людские крики и гомон. От волнения она остановилась.

- Помалкивай. Сама все объясню! - велела женщина, спускаясь с пригорка к берегу, у которого стояли причаленные лодки, сохли развешенные сети и рыболовные снасти.

Как только их увидели, люди на пристани оживились и побежали навстречу. Анка почувствовала себя огромной дылдой среди полуросликов.

- Теть Нарая, это кто?

- Заблудшая путница. Ехала с родными, на них напали, а она сбежала. Вишь, ножищи какие!

- Аха! А обувка-то какая! - раздались удивленные голоса. Люди галдели, смеялись, некоторые отступили подальше, опасаясь чужестранки.

Большинство подбежавших были мужчины, которые, увидев высокую, статную женщину, в бесстыдно облегающей тело одежде, впились десятками глаз, а некоторые даже попытались ущипнуть или прикоснуться, однако, как только Юлиана шлепнула одного по руке и зверем оглядела остальных, зрители немного угомонились.

- Злобная! - осажденный тощий молодчик, презрительно сплюнул на землю.

- Образина, огромина, еще и злобная! - поддержали в толпе.

- Как раз пара для Валая! Он быстро с ней сладит!

Анка напряглась, особенно после того, как Нарая покраснела и попыталась быстро сменить тему разговора, но деревенский дурачок с худыми ногами в коротких грязных холщевых штанах не унимался. Тогда тетка натянуто улыбнулась.

- Да как увидела ее, так сразу и подумала!

- Манис, руки не распускай, Валай-то спросит! - раздался гогот.

Анка чувствовала себя мерзко, но решила, что прежде чем грубить, следует присмотреться. Да и если не внушать подозрений, сбежать будет проще. Знать бы только, куда бежать.

А еще гнусные шутки об уродстве сбивали с толку, ведь Анка была уверена, что никакого безобразного изъяна у нее нет.

«Так почему безобразина?» - недоумевала она. Коренастые жители деревни с карими глазками, курносыми носами, грубоватыми лицами, ничем особым от нее не отличались, если только ростом.

- Жаль, с увечьем, но в темноте… - прошептал вкрадчиво за спиной другой прыщавый юноша.

- Пшел вон! - рявкнула Анка. - Старосте скажу!

Наглеца как ветром сдуло, но отбежав поодаль, он зачерпнул глины и бросил в нее, почти попав. Вокруг раздались довольные смешки, и она нутром почуяла, придется стоять за себя не на жизнь, отбиваясь от озабоченных извращенцев.

Раздав еду, Нарая хитро подмигнула родным и поспешила обратно в деревню.

- Торопись, - подгоняла женщина Анку, - даже безобразина должна выглядеть мило, насколько это возможно.

Просить второй раз не требовалось. Юлиана сама была рада скорее сбежать он наглых глаз, но когда скрылись за поворотом, прямо спросила:

- А вам какой интерес?

- Никакой! Пожалела несчастную! - с деланным возмущением воскликнула старуха.

- Валай настолько отвратителен, что нет желающих пойти за него?

После Анкиного вопроса путница долго откашливалась.

- По себе судишь, в доброту людскую не веришь! - заголосила она. - Свяжись с неблагодарной, оскорблений за добрые дела наслушаешься!

Юлиана нутром чувствовала подвох, и как бы путница ни возмущалась, ни размахивала руками, изображая обиду, все больше убеждалась в подозрениях, что та вцепилась в нее, как клещ, именно из-за кузнеца, который всем осточертел.

Поняв, что великуша отнюдь не дура, старуха зло прошипела:

- Самая умная?! То-то слыхали, верхонские оборотня ищут!

- Из меня такой же оборотень, как из вас, - огрызнулась как можно спокойнее Анка. - Так что там с Валаем?

Они сверлили друг на друга взглядами, меряясь, кто первый даст слабину.

- Вышвырнут из деревни, куда пойдешь? Пока по дороге брести будешь, неведомо, чем все обернется, а Валай, хоть и суров, в обиду не даст.

- А если откажусь?

- Откажешься? - Нарая самодовольно хмыкнула. - Хоть и образина, да прохода тебе не будет! Горько пожалеешь!

- Так какая вам выгода? - не унималась Юлиана, пытаясь воспользоваться тем, что раздраженная старуха не могла держать язык за зубами.

Та помедлила, однако, хоть и нехотя, но пояснила:

- Он к Лоске, внучке моей посватался.

- Вот оно что! А то про добродетель кричали.

- Была бы не добродетельной, крикнула мужиков, изловили бы тебя, в клеть посадили. Поняла?

- А вы? - уж Анка подметила, нехило старуху прижало, если та решилась заговорить с великаншей, хотя ноженьки-то то у Нараи дрожали, и голос срывался.

***

Деревушка оказалась большой, многолюдной, но не такой, какой Анка представляла.

Невысокие купольные домики, вросшие в землю, с поросшими травой крышами и стенами, были не прямоугольными, а полукруглыми. Внутренние дворики огорожены заборчиками из затейливо перевязанных пучков соломы. А у самых высоких и зажиточных жилищ фасадные стены выложены камнем.

В середине поселка, на пригорке, высился самый красивый дом, над дверями которого нависал красивый миниатюрный балкончик из переплетенных лоз, обставленный цветущими цветочными горшками. И Нарая вела ее именно к нему.

При виде Юлианы жители высыпали из домов, как горох из стручка, чтобы поглазеть на чужеземку. Повезло, что предусмотрительная Нарая успела накинуть на Анку домотканый холст и скрыть рваную одежду. Дети бежали следом, тыкали пальцам, некоторые хватали чумазыми руками за ноги, чтобы потрогать странную ткань.

Однако с кольями никто не набрасывался, камни вслед тоже не летели, и тревога немного отлегла, но ровно до тех пор, пока Юлиана не увидела болтающуюся на огромном дереве клетку с костями. Вот тебе и недоросли!

Пройдя по петляющей разухабистой улочке до самого высокого и добротного дома, выглядевшего, как холм высотой с двухэтажное здание, проводница заулыбалась, отворила калитку и, поманив за собой Анку, нырнула во двор.

- Анхе! Анхе! - позвала она.

На зов выбежала большая семья одинаково курносых, большеротых полуросликов, будто клонированных. Поначалу Анка подумала, что это все девочки, но присмотревшись, разглядела, что и у мальчиков, и у мужчин с отчетливо пробивающейся щетиной, заплетены такие же две косы, как у женщин, только меньшей длинны.

- Ты кого привела?! - спросил упитанный крепыш со светло карими глазами, смотревшими на Анку с любопытством и недоверием

- Я шла и одинокую путницу нашла! Милостивая Давла услышала наши взывания!

- О, Милостивая Давла! - люди одномоментно вскинули ладони к небу. - Благодарим тебя, Великая Матерь!

- Лоска, Лоска, иди сюда! - радостно всполошилась стайка недорослей. - Скорее!

Из дома высунулась рыжая девичья голова, но, увидав, кто пришел, вышла на крыльцо. Худенькая фигурка, хоть возвышалась над родственниками на пол головы, едва доходила Юлиане до груди.

- Милостивая Давла! - сорвалось у испуганной девушки-полурослицы. - Это надо ж!

- Чего столпились, в дом! - засуетилась бойкая и пухленькая хозяйка. - И так соседи поглядывают!

Чтобы пройти в жилище, Анке пришлось пригнуться. Пол под ее весом жутко скрипел, но, к счастью, хотя бы потолки оказались высокими.

Гостью быстро усадили на составленные вместе две низенькие скамейки и подали изящную глиняную чашечку с горячим отваром.

- Ого! - перешептывались дети, выглядывавшие из-за угла. - Страшная какая!

Анка тяжело вздохнула, с шумом выпустив воздух, и напуганная детвора тут же с визгом разбежалась.

- А чем она питается? - спросила хозяйка, с недоверием поглядывая на гостью.

«Детьми, иначе как бы так вымахала!» - хотела огрызнуться Юлиана, но вместо этого, скромно потупив взгляд, ответила:

- Пирожками, лепешками да кашами.

- А почему у тебя руки в крови?

- Это краска для красоты, она скоро сойдет. Хотите ближе посмотреть?

- Я хочу! - смело усмехнулся мужичок с волнистой, густой шевелюрой и ростом Анке по грудь.

- Нувиз, осторожно! - боязливо пропищала одна из женщин, скорее всего, его жена, когда смельчак, бравируя, подошел к чужачке и склонился над алыми, длинными когтями.

Анка видела, как Нувиз маслянистыми глазками разглядывает не только ее акриловые, украшенные блестками, ногти, но и грудь, отчетливо проступающую из-под импровизированного сарафана.

- Бу! - резко, но не громко произнесла она, и храбрец подпрыгнул на месте.

- Дура! - прошипел он, хватаясь за сердце, в то время как остальные, прикрывая ладошами рот, тихонько похихикивали.

- А если откажется? - волнуясь, спросила хозяйка.

- Куда денется? - усмехнулся похожий на Нараю племянник, оглядывавший Анку не менее похотливым взглядом.

«Озабоченные какие-то! - возмутилась про себя гостья, осознавая, что дело принимает дурной оборот. - Муж импотентом был, теперь настало время озабоченных лилипутов?»

- Жаль, лицо обезображено, - задумчиво произнес Анхе.

- Зато остальное в порядке. Принарядить бы, слухи пошли, он скоро придет.

- Тогда за дело.

- Майва, Лоска, ну-ка, живо! - решительно приказала хозяйка, придирчиво оглядывая Юлиану с головы до пят.

***

Анкой спиной чувствовала, что за ней подглядывают, но ничего не могла поделать. Надев маску безразличия, окунула мочалку в кадку и принялась смывать грязь. Банная комната оказалась низкой и темной, зато теплой воды и отваров не пожалели. И на том спасибо.

Лоска помогла вымыть волосы, ополоснуть травяными настоями, и жизнь показалась чуть лучше.

Однако когда Анка запахнула на груди домотканую холстину и обернулась в поисках чистой одежды, оцепенела. В проходе, не таясь, стоял высокий полурослик и бесстыдно разглядывал ее.

Краснокожий, с тонкими, плотно сжатыми губами, орлиным, приплюснутым носом и тяжелыми, пронизывающими глазами, смотревшими из-под густых, кустистых бровей. Для здешних жителей он был очень высок и широк, однако до незнакомца, домогавшегося ее в роще, ему далеко.

- Чего смотришь? - дерзнула Анка. Не девка же она на проходном дворе.

- За дерзость пожалеешь! - процедил он хриплым голосом, и у нее волосы на затылке зашевелились от предчувствия неприятностей. Судя по тому, как Лоска стремглав убежала, не оставив одежды, этого мерзавца боялась и она.

Юлиана попыталась изобразить равнодушие. Медленно, показательно спокойно перекинула волосы на одно плечо, отжала и, не глядя на него, попробовала выйти из бани. Но едва поравнялась с Валаем, он обхватил ее лапищами за талию и притянул к себе.

Анка расхохоталась бы низкорослому домогателю в лицо, если бы не почувствовала силу мужской хватки и исходящие от него злость и ожесточенность.

- Хоть и страшна, а вымя и жопа что надо, - шершавая, мозолистая ладонь поднялась выше и грубо, причиняя боль, стиснул грудь. Он прижался сильнее, и в бедро уперся вставший член, который по размеру больше подходил гному-недомерку.

Анку затошнило. Она дернулась, но ее беспомощность лишь больше заводила Валая, от удовольствия растянувшего губы в противной улыбке. Интуиция кричала, что с таким подонком шутки плохи, и за малейшее замечание можно заплатить выбитыми зубами.

- Кто ты такой, чтобы тискать меня? - дрожащим голосом выдавила Юлиана, понимая, что, если помедлит, просто так не уйдет.

Гнусный тип противно осклабился, показывая кривые, желтые зубы.

- Валай-здоровяк. Мне слова против никто не скажет, - в доказательство он легко оторвал Анку от пола.

- На изувеченную позаришься? - она сделала последнюю попытку отбиться. В отражении воды не увидела никакого увечья, но если о нем все твердили, почему не попытаться воспользоваться?

Но Валай в ответ паскудно хмыкнул, не церемонясь, развернул Анку спиной, грубым пинком расставил ее ноги шире и прижался к ягодицам.

- Так не видно.

У Юлианы в предчувствии насилия затряслись поджилки. И если бы за приоткрытой дверью не раздался звон бьющейся посуды, не уйти бы ей целой. Кто-то из родни Лоски таким образом указал наглому гостю: он не у себя дома, чтобы творить гнусности. Прямо сказать Валаю-силачу никто не осмелился.

Когда он ушел, обессиленная Анка почувствовала себя грязной, поруганной. Ночной гигант ей понравился и, даже не смотря на обиду, при воспоминании о нем ныл живот. А этот похож на приземистую обезьяну с квадратной фигурой и грубыми руками и вызывал лишь брезгливость и отвращение.

- И с таким жить всю жизнь?! Ни за что! - прошептала она, пытаясь побороть подступавшее отчаяние.

- От него не сбежать, - раздалось позади. Юлиана обернулась и увидела понурую рыжую голову Лоски. - Не сбежать и не спрятаться. Мы с тобой пропали. Он не откажется ни от тебя, ни от меня.

- А разве у вас так можно?

- Нет. Но кто ему запретит? - закусив губу, грустно ответила девушка.

- Но твои родные надеются…

- А что им остается? Я думала… Я думала, - она заплакала, - что, увидев тебя, он отстанет от меня.

- Теперь я встала между вами?

- Что ты, нет! Он мне не нужен. Я боюсь его.

- Он мне тоже неприятен.

Лоска горько улыбнулась краешками губ.

- Скажи, а есть ли в деревне или в округе кто-нибудь выше Валая?

- Если только ты, - ответила Лоска.

- Я про мужчин.

Даже не задумываясь, девушка покачала головой:

- Нет. Если бы был, Валай бы так себя не вел.

- И что нам делать? - Анка сильно огорчилась, осознав, что того нахала, который бросил ее ночью, больше никогда не увидит.

- Только верить, что милостивая Давла сотворит еще одно чудо.

- Значит, молиться, - обреченно прошептала Юлиана, не в силах справиться с подступавшей паникой.