Глава 17

— Ави, ты как? — Лучше, спасибо, — рассеянно отозвалась я, хмуря лоб. Вчерашний вечер остался какими-то отголосками, притом непонятно, что было реально, а что — бредом воспалённого температурой сознания. Последнее, что помню чётко — это то, что Грэсиан меня увидел и начал ругаться. А что дальше Я покосилась на Киду, которая суетилась у моей кровати, расставляя тарелку с бульоном, чашку с чаем и флакон с зельем. И где только деньги на мясо нашла? Даже если просто кости на бульон, это лишние траты, а впереди ярмарка. Но я не стала ничего говорить: она же просто заботится. Но вот насколько реальны подсказки-воспоминания, которые мне подкидывает память? Я покосилась на подругу, терзаясь вопросом, спросить или нет. Спрашивать было страшно. Главным образом потому, что одним из бредовых воспоминаний было то, что я просила Грэсиана остаться. Но ведь не могло же это быть на самом деле? Или могло? Но с чего бы вдруг? — Ави, Грэсиан сказал, что с заявлением сегодня сам разберётся, но перед лаессой надо извиниться, — осторожно начала Кида, следя за моей реакцией. Я поморщилась. — А ты зелье сделала? — Да. — Она тонко улыбнулась. — Вот и преподнесём с извинениями. — Ави, подумай ещё, — вздохнула подруга, протягивая мне тарелку. — Как бы больше проблем не вышло. Я промолчала. Извиняться не хотелось. Увеличивать проблемы — тоже. И что же тогда делать? К счастью, сразу ответ и не требовался: под действием зелья я уснула. А проснувшись, поняла, что с соседями лучше дружить. Уж очень яркие сны мне снились о жизни за решёткой! Да и не хотелось продолжать войну прямо под боком. Вот если бы как-то заставить лаессу съехать, и желательно не только из дома, но и из города Но это пока останется мечтой. Сначала действительно прекратить войну, всё же в этом городе нам ещё жить — и смею надеяться, долго и счастливо, а не до конца лета. Тем более что она уже старая, значит, должна часто покупать что-то в нашей лавке Замечтавшись о том, как она будет оставлять все свои деньги на мазях и зельях у нас, я успела принять душ, одеться и выйти. Кида с Мэдом уже были в лавке, подготовка к ярмарке не позволяла много прохлаждаться, а потому миссия наладить связь была на одной мне. У порога соседнего дома я замерла. Было противно до тошноты, и я мялась, не решаясь постучать. Несколько раз подносила руку к двери и тут же её опускала. Стук сердца так гулко отдавался в ушах, что я даже не услышала звука шагов за дверью. Поэтому когда я всё же решилась постучать, то кулак провалился в открытое пространство. По инерции я чуть не улетела за ним, но врезалась в соседку. Та побагровела. Я коротко выдохнула. Может, это знак, что дурная была затея? — Я пришла извиниться! — протараторила практически неразборчиво. Однако же лаесса Виерхана, судя по всему, умудрилась понять. А жаль. Она окинула меня взглядом, сжала губы в тонкую ниточку. Я молча стояла и ждала продолжения. Нет уж, сама я ни слова сейчас не скажу, её очередь! — Извиниться, говоришь? Ну извиняйся. — Она милостиво кивнула и выжидательно уставилась на меня. Я чудом сдержала порыв поморщиться. — Прошу прощения, — елейным голоском сказала я, протягивая ей собранную Кидой маленькую корзинку. — Мы друг друга недопоняли и начали знакомство не с того. Всё же мы соседи, а соседям лучше жить дружно. — И с чего же это? — хмыкнула она, вскинув бровь. — Для здоровья полезно. — Я широко улыбнулась. Прикусила язык, чтобы сдержать рвущиеся слова: «Особенно вашего». Но она явно и так прочитала это в моём молчании, так как снова покрылась красными пятнами. Я опустила руку с корзинкой, которую та так и не приняла. — Послушайте. Если мы захотим, превратим вашу жизнь в кошмар раньше, чем вы успеете отнести ещё хоть одно заявление, — уже спокойно, без улыбки, начала я. Не хочет похорошему — значит, будем по-честному. — Мы ведьмы и обид не прощаем. Так что только от вас зависит, будет ли наше с вами соседство спокойным и приятным или Я недоговорила, надеясь, что она и так поймёт. Лаесса фыркнула. — Деточка, я тоже прекрасно умею портить жизнь, — снисходительно проговорила, однако сомнение в глазах я увидеть успела. — Но не так, как это умеет магия. — Не отводя взгляда, я холодно улыбнулась. — Если я увижу или услышу с вашей стороны ещё хоть что-то против нас, вы узнаете, что мы можем сделать. И уверяю вас: уж лучше мир. Это вам. И не беспокойтесь, здесь нет ничего опасного или вредного, даю слово. Я поставила корзинку на тумбу в коридоре и вышла, чудом не хлопнув дверью. Я извинилась? Извинилась. Ну и всё, просьба Грэсиана выполнена, больше я ничего не должна. Призвав метлу, отправилась в лавку. Думать о соседке не хотелось. Как и о чём-либо другом. Сейчас другие приоритеты. Надо заработать на всё необходимое и приготовить как можно больше всего к ярмарке, которая уже вот-вот настанет. В идеале сегодня хорошо бы ещё пополнить запасы ингредиентов и работать, работать и работать без отдыха. Это мы с Кидой умели. А на ярмарке получить доверие горожан, заработать на ремонт стен, а в идеале и на какую-то мебель в лавку. Чтобы к концу лета мы остались и с домом, и со своим делом. А уж как будем управлять лавкой на расстоянии в последний учебный год — разберёмся. *** Оставшиеся дни до ярмарки пролетели незаметно. Хоть я и напряжённо ждала от соседки чего-то подлого, однако пока всё было тихо. Грэсиан тоже нас не посещал — и к счастью. Поэтому мы спокойно занимались своими делами целыми днями. Да и ночами тоже, так как поспать особо времени не было. Не страдал от этого обстоятельства только Мэд, чему я отчаянно завидовала каждый раз, когда зевала. Собирали очень много ингредиентов и днём и ночью. Варили зелья вместе с Мэдом. По очереди работали в лавке с немногочисленными покупателями и даже чувствовали себя при этом намного свободней. Я наваривала и лёгких, нужных в обычной жизни ядов — ничего опасного, только скучная защита от насекомых или грызунов. Кида дополнительно плела амулеты из всех доступных подручных материалов, включая бересту и высушенные стебли латии — красивый цветок, который при высыхании становится тянущимся, причём любые его части. Главное — успеть обработать правильно: выдержать в специальном растворе после среза не меньше месяца, потом только сушить. Лепестки цветов можно было затем вытянуть и придать им любую форму, сделав красивый декор. А вот тонкие стебли, принимающие после высыхания бронзовый цвет, очень хороши в создании амулетов или обычных браслетов. Кида обычно заготавливала эти цветы помногу каждую осень: появляются они только в это время года. До момента, пока последний лист не упадёт с дерева, они всегда скрываются под землёй. Зато потом вылезают, тянутся к уже прохладному солнышку, радуют глаз пышными голубыми шапками и опадают. И на всё это уходит одна седмица, во время которой надо успеть найти их и срезать. Соцветия мы потратили ещё в академии — обеспечили красивыми букетами и гирляндами всех желающих, плетя их в скучные дождливые дни, когда не было работы. И сейчас немного жалели о такой непредусмотрительности: ведь можно было так красиво украсить нашу лавку! Но сделанного не вернёшь, украсим на следующий год. Зато стеблей осталось много, хотя из них тоже делали ещё в академии амулеты на продажу. И Кидения усиленно из них плела. Полки в зельеварной комнате активно пополнялись, что-то относилось выстаиваться в чулан, что-то уже готовое выставлялось в лавке. Мы даже смогли заработать на место на ярмарке и долг за полы. Хотя после этого денег не осталось, и мы продолжали сидеть на грибных супах. Терзало стойкое ощущение, что, когда сможем перейти на нормальную еду, грибы несколько лет видеть не захотим. Но сейчас без вариантов: сидеть и давиться. Хорошо хоть позитива в наш ассортимент добавляли поспевшие лесные ягоды. *** И вот наконец настал тот самый день. Предусмотрительно выпросив тележку у соседки напротив — которая, к счастью, оказалась очень милой женщиной и даже пыталась отказаться от благодарности в виде зелий и заговорённых амулетов, — мы отправились в лавку. Рассвет только начал окрашивать небо в розовые цвета, подсвечивал золотом пушистые облака. Лёгкий прохладный ветерок шевелил зелёные листья, пели птицы, будили хозяев петухи. Колёса телеги мягко катились по заезженной и утоптанной земле. Даже Мэд выглядел уставшим и еле перебирал ногами. Хотя вот откуда у него бы эта усталость взялась? В лавке мы погрузили всё, что могли, и отправились на рынок. На наше счастье, располагался он недалеко, так как катить было очень тяжело. Мэда оставили в лавке — готовить к погрузке следующую партию. Выгрузив всё из телеги, я отправилась назад. Кида сама должна будет расставить товар и заодно слегка приукрасить грубо сколоченный стол. Такие же столы сейчас занимали весь рынок и тянулись даже за его пределы, начинали подъезжать купцы с товаром, выходили местные жители. С Мэдом мы вновь заполнили телегу. Выгрузив, я вернулась в лавку в третий раз и снова отправилась на рынок — на этот раз практически налегке. Уже дразнили ароматы свежей выпечки, подтягивались редкие покупатели. — Может, всё же помочь? Или справишься? — Я вытаскивала баночки с мазями на прилавок. Подруга тут же их аккуратно расставляла. — Справлюсь, всё нормально, — отмахнулась она. — Иди в лавку, занимайся зельями. Нужен запас. Надеюсь, это получится хорошо распродать. — Получится, милочки, получится, — проскрипел за нашими спинами старческий голос. Мы резко обернулись. — Я уж побуду здесь, подсоблю вам да советом каким помогу. — Лиера Хала подмигнула, тяжко осела на приготовленный стул. Мы с Кидой переглянулись. — Спасибо огромное! — Первой бросилась к ней подруга. Остановилась, не сделав последнего шага. Руки неловко зависли в воздухе, но она тут же смутилась и опустила их. — Иди обниму, иди. — Лиера вытянула руки к Киде. Та с улыбкой приобняла её и тут же смущённо отступила. — Спасибо вам. — Я улыбнулась, не стремясь подходить. Я ей очень благодарна, конечно, но всё же не до такой степени, чтобы обниматься с малознакомой женщиной. Кида же всегда была тактильней меня. И очень тянулась к тем, кто проявлял к ней хоть какое-то внимание. Я, наоборот, всегда ожидала подвоха. Впрочем, с лиерой этот подвох случился, а я прозевала. А ведь каких проблем мы бы избежали, не подпиши я этот договор! Ну да что уж об этом думать, назад не повернуть. Да и, может, оно и к лучшему будет. Лишь бы пережить это лето. Оставила я Киду уже спокойней, переживаний за подругу больше не было. Уж лиера точно сможет и уболтать, и защитить в случае чего — хоть она и сильно в возрасте, однако демон-полукровка, и это уже о многом говорит. Вряд ли найдутся смельчаки, готовые на неё напасть или обокрасть её. *** Покупатели уже стекались к ярмарке активнее, и мне пришлось лавировать в этом потоке, чтобы не вытеснили назад. Даже по обочине дороги пройти нормально было нельзя! А тележка так вообще не облегчала мою участь. На рынке я её специально не стала оставлять: с подругой договорились — если что-то закончится из того, что ещё есть в лавке, я привезу ещё. Настроены мы были очень оптимистично. Всё-таки в наш город съезжались и покупатели из всех деревень и городов, располагающихся севернее, — оттуда до ближайшего крупного города с порталом дорога ещё дольше. С трудом пробившись через толпу, я выдохнула и завернула к нашей лавке. Нахмурилась, увидев приоткрытую дверь. Сердце тревожно сжалось. С Мэдом был договор, что он закроется и будет готовить зельеварную к работе. Осторожно заглянула в лавку. — Мэд? Тишина. Я шагнула внутрь. Охнув, бросилась в зельеварную. Открытая дверь, практически сорванная с петель, показывала некрасивую картину: кипящее зелье, грозящее вот-вот взорваться и уже выливающееся из котелка. Усеянный осколками пол — к счастью, без разноцветных пятен, а значит, разбиты только пустые флаконы. И оторванная кисть скелетика, сиротливо валяющаяся в фиолетовой луже от расплескавшегося зелья Я быстро кинула в котелок щепотку милентника — часть корня болотного цветка, высушенного под полной луной в день зимнего солнцестояния: лучше него для нейтрализации любого зелья ничего нет. Бурление утихло, варево приобрело спокойный лавандовый цвет, и я выключила котелок. Подняла кисть скелета, ополоснула под проточной водой. Внимательно осмотрела лавку, но никаких следов не нашла. Быстро настрочила короткую записку и закинула её в почтовую шкатулку, с нетерпением ожидая ответа на простой вопрос: где он? Надеюсь, Грэсиан быстро увидит письмо. И быстро ответит! Иначе Что будет «иначе», придумать не успела, увидев загоревшийся камень на крышке. Достала сложенный лист бумаги. «Ты о чём?» «Не притворяйся, что не понимаешь! Где Мэд? Какое ты вообще имел право его забирать, не согласовав с нами!» В этот раз ответа ждать пришлось дольше, и я в волнении наматывала круги по лавке. Взгляд зацепился за что-то белое, валяющееся под прилавком. Я подошла ближе, достала смятый лист бумаги. Неразборчиво были написаны редкие ингредиенты, рецепт и в самом углу какая-то клякса. Я отложила бумагу, но тут же поняла: это не клякса. Перо-то ему зачаровывали самопишущее! Вновь схватилась за лист, вгляделась внимательней. Понятней не стало. Но зачем-то же он это нарисовал? Может, какой-то знак? — Что случилось? Я подпрыгнула от испуга, резко обернувшись. В дверях стоял Грэсиан, тревожно оглядывая пространство. — Кто забрал Мэда? Ты? Почему? — Если бы он мне был нужен, я бы пришёл или написал тебе, — ответил парень, кинув на меня быстрый взгляд. Мне стало стыдно. — Я ушла на рынок. Вернулась — дверь открыта, зелье бурлит и выливается, и вот. — Протянула кисть в фиолетовых пятнах: зелье успело впитаться. — Что-то пропало? Следы драки были? — Нет вроде. Я не проверяла, не знаю. — Я беспомощно посмотрела на парня. Если нашего скелетика забрал не он, то кто? И что с ним сделают? Воображение подкидывало картинки одну за другой худших сценариев, и я сжалась, обхватив себя руками за плечи. — Не переживай, я найду его, — тихо сказал Грэс, приобняв меня. Я уткнулась в его рубашку, стараясь сдержать слёзы. Надо же, и не думала, что так сильно привяжусь к скелетику. Неужели так сказывается отсутствие фамильяров? Попыталась взять себя в руки, сделала шаг назад, стирая слёзы с щёк ладошкой. Чем быстрее Грэсиан приступит к поискам, тем быстрее найдёт. Пострадать успею после. — Кисть нашла здесь. — Я пошла в зельеварную и указала на пол рядом с большим котелком. — Флаконы пустые, разбитые. Вообще, я здесь ничего не трогала, только кости подняла и помыла и зелье нейтрализовала. Пришла бы хоть на минуту позже, оно бы взорвалось. Я передёрнулась, стоило представить, чего удалось избежать. Здесь, пожалуй, мы бы и домом не отделались, пришлось бы на лиеру Халу пожизненно работать. — Может, на взрыв и был расчёт? — пробурчал Грэс, эхом повторив мои мысли. Я изумлённо на него глянула. Интересно, он точно не менталист? — Нет, — тут же услышала я и отшатнулась. Безопасник замер на полсекунды. Затем выпрямился. — Нет, вряд ли на это рассчитывалось. Думаю, просто так совпало, дверь не вскрытая. — Он кивнул на чулан, где в большинстве своём хранились ингредиенты и травы. Я слегка успокоилась. — А, ещё вот что нашла! — Я вспомнила про бумагу и кинулась назад, в торговый зал. — Это было под прилавком. Но у него перо без чернил. — А вот это мне знакомо. — Он провёл пальцем по рисунку, который я приняла за кляксу. — И что это? — Я нетерпеливо попыталась выдрать лист из его рук, желая снова вглядеться. Он отвёл руку за спину и подхватил меня за талию, помогая удержаться на ногах, когда по инерции меня повело вперёд. — Есть очень сильное проклятие. И это похоже на его плетение. Оно давно запрещено в мире, но в академии мы его проходили. И смотри, здесь внизу приписка, что снимать нужно менталистом и проклятийником одновременно. Таких проклятий очень мало, которые требуют общей силы, и вот это, — он ткнул в рисунок, — одно из них. — И получается, Мэд — Под проклятьем, да. И раз он это нарисовал, значит, что-то вспомнил. — Поэтому его и могли забрать? — Не уверен. Откуда бы так быстро узнали, что он что-то вспомнил? Я задумалась. Грэсиан был прав. Изучив лавку, Грэс ушёл, пообещав сразу сообщать обо всём, что узнает. Мне очень хотелось напроситься с ним: ждать я терпеть не могла. Но понимая, что буду только мешать, лишь кивнула. Походила кругами, бездумно поправляя флаконы с разноцветными зельями. Написала Киде. Прекрасно понимала, что она сейчас будет переживать, но не сказать я не могла. Разобрала и переписала практически всё с листка Мэда на чистый. Прибралась, занялась разбором последних высушенных трав. Монотонная работа должна была успокоить, но тишина и отсутствие кого-либо в лавке ужасно напрягали. Плюнув на всё, прижала шкатулку к себе и, выйдя, отправилась на рынок. Надо делать хоть что-то. Поговорить с Кидой и начать собирать те ингредиенты, которые я смогла разобрать. Какие-то будут очень дорогие, за другими придётся, скорее всего, отправляться в столицу Миир. Может, так и время быстрее пройдёт. Вариант, что Мэда не найдут и не вернут, я даже не рассматривала.