Глава 23

— Где была? — Гуляла с Грэсом. Кида мягко улыбнулась. — Вот давай не надо, ничего я не влюбилась, — буркнула я, понимая, что сейчас ей соврала. — Ну да, а то я не вижу, — рассмеялась подруга. Однако напряжение всё равно явно чувствовалось. — Ты ответила что-то отцу насчёт его предложения? — Отказалась. — Кида пожала плечами, разжигая камин. Я заварила нам ягодный чай, вернулась в гостиную. За день я успела слегка успокоиться. Признала правоту Грэса. И как бы ни хотелось этого говорить, но — Я была не права, — с трудом выдавила из себя эти слова, сделав глоток. — В чём? — Кида от изумления чуть чай не пролила. Благо, что мы пьём не кипяток. — Он твой отец, хоть и только появился. Ты имеешь право принимать его помощь, если тебе этого хочется. Тебе хочется? Подруга помолчала, нервно теребя кулон. Поправила волосы, перевела взгляд на огонь. — Я не знаю, Ави. Мне пока сложно. Я прикусила губу. — Ты же знаешь, что я тебя во всём поддержу? — Конечно, знаю. Спасибо. — Она мягко улыбнулась, откидываясь в кресле. Поджала под себя ноги. — Я просто ещё не привыкла Ну я мечтала о семье, да. Что у меня будут мама и папа. Что меня будут любить и заботиться обо мне. Но мне в это не верилось. А сейчас Сейчас мне страшно. Я молча подсела к подруге, обняла её. Что я могла сказать? Что всё будет хорошо? Так я сама опасалась, что не будет. Что он её обидит, расстроит, ещё что-то. Но ей об этом знать не обязательно. — Попробуй довериться, — прошептала, сама не веря, что я такое говорю. Кида тоже вздрогнула и подняла на меня удивлённый взгляд. — Не смотри так на меня, рога не выросли, только шрам появился. — Попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Ты ли это, Ави? — со смешком спросила Кида. — Да я, я. Просто подумала, может, уже пора? — Доверять? — Перестать бояться, — едва слышно ответила. Признавать, что мы чего-то боимся, я не любила. Но если так подумать, боялись мы практически всего, завернувшись в сиротском приюте в этот кокон обороны и не отпуская его ни на миг. — Не знаю, Ави. — Кида тяжело вздохнула. — Может, ты и права. *** Следующим утром Гарднел снова был перед лавкой. Снова с корзиной еды. Снова предложил помощь. Мы переглянулись с Кидой. И подруга кивнула. Я отвернулась, не желая смотреть, как она принимает деньги не за работу, а просто так. Несмотря на мои слова, мне по-прежнему это не нравилось. Но как иначе учиться вылезать из своего недоверия? Только делать то, что пока не нравится. Грэс обещал, что со временем будет всё легче, если мы начнём с мелочей. Я решила поверить его словам. Кида с Гарднелом остались в торговом зале, я ушла в зельеварную. Написала письмо Рикерту. Завтра он должен прийти и начинать ремонт стен. На это время мы решили, что Кида пойдёт торговать на рынок, на этот раз уже законно оплатив место. Но раз уж теперь у нас есть деньги, заодно я попросила в письме Рикерта разобраться и с полками. Крепкие оставить, плохие заменить. Потом уже сами всё это покрасим, и будет лавка полностью восстановлена. Останется дело за вывеской, но мы и сами пока не знали, что на ней писать. Какое название лавке дать? Поэтому временно решили оставить её безымянной. Всё равно все горожане прекрасно знают, что здесь продаётся. Весь день я провела с зельями и травами, пытаясь разобраться в себе и успокоиться. Иногда слышала неуверенный смех Киды из зала, что меня очень радовало. Временами глухой голос Гарднела, который ей что-то рассказывал. На обед он даже принёс запечённое мясо с травами из соседней таверны для нас обеих. Иногда я выглядывала в щель приоткрытой двери, и сердце заходилось от боли и радости одновременно. Кида расцветала, неуверенность и стеснительность в общении с отцом пропадали. И Гарднел относился к подруге с большой заботой. И мне так хотелось того же — Ави, не дури, — шепнула я сама себе, возвращаясь к котлу с бурлящим зельем, которое медленно приобретало необходимый синий цвет. Вот уж отца вернуть я точно не хочу, он пытался меня убить! Но обида на родителей, оказывается, была на месте и сейчас снова подняла голову. А самое печальное, что я до сих пор не понимала, за что они так. Да, сотрудники ОБМ смогли это выяснить, но мне сложно было принять эту причину. Ну вот как можно поверить, что они меня убивали лишь потому, что гадалка им когда-то нагадала: «Если у вас родится дочь, вы умрёте». Да, гадалка эта была сильная и даже правильно предсказала, как оказалось. Но всё равно, это же бред! Это было, когда я ещё не родилась и срока оставалось четыре седмицы. Мать попыталась вызвать роды травами в надежде, что я умру от слабости. Но ей не повезло, бабуля приехала не вовремя (для них, для меня — очень даже вовремя) и меня поставила на ноги. Затем долго обо мне заботилась, пока сама не умерла. А родители всё это время жили в страхе. Понимаю, что на этом фоне они могли повредиться умом. Всё я понимаю. Но принять невозможно. Если у меня когда-то будут дети, никогда не буду такой матерью, как моя. — Ави, — окликнула меня Кида. Я повернулась к подруге, которая стояла в дверях. — К тебе Грэсиан пришёл. Сказал, уже куда-то вам пора. — Ой, я забыла! Мы вчера с ним договорились прогуляться. А что, уже солнце заходит? — Да, скоро стемнеет. — Хорошо, иду тогда, порядок только наведу. Я воодушевилась. В последние дни мне было как-то полегче, когда я находилась рядом с Грэсом. Словно проблемы и обиды отступали, прятались от его взгляда и не донимали меня. Я действительно влюбилась, и пора было это принять для самой себя хотя бы. Даже его прикосновения мне приятны и не вызывают желания отдёрнуть руку или отодвинуться. Скорее, наоборот. Хочется прижаться и не отпускать. И когда он успел так плотно обосноваться в моих мыслях?