Глава 22

— Что он тебе сказал? Задать этот вопрос я смогла лишь через долгие несколько часов, во время которых наматывала круги по дому и ждала подругу. Кинулась вниз сразу, как только услышала стук двери, и увидела Киду на пороге, всю вымокшую. Дождь за окном набирал обороты, и я надеялась, что заболеть она не успеет. И лишь после того, как подруга приняла горячий душ и, укутанная в плед, села к камину, а я принесла ей свежезаваренный чай вместе с зельем, я смогла сесть напротив и ждать ответа. — Что он мой отец, — тихо ответила она с истерическим смешком. Я поперхнулась чаем. Откашлялась, выпучив в изумлении глаза. — Это как?! — Моя мама и он Они познакомились в академии, завязался роман, — начала рассказывать подруга, уже успокоившись. Но взгляд блуждал по комнате, не останавливаясь надолго нигде. — Родители с обеих сторон были против их брака, но Гарднел смог её уговорить сбежать и обвенчаться тайно. Они начали готовиться, но за неделю до даты мама пропала вместе с семьёй. Они быстро уехали, никому не сказали куда. Гарднел смог найти её только через десять лет и то случайно, ей сменили имя и выдали замуж, поменяв и имя рода. Она сказала ему, что счастлива в браке и их роман был ошибкой, и он отступил. Но две седмицы назад ему пришло письмо. Оказалось, законник маминого рода отправил его сразу после её смерти. А в письме говорилось про меня. Кида недолго помолчала, уставившись на пляшущие языки пламени в камине. — Оказалось, что мама была беременна, поэтому её семья так быстро переехала, чтобы избежать позора. В какой-то глухой деревне её держали, пока она не родила. А потом заставили подкинуть меня в сиротский приют, подделали документы. Наняли менталиста, чтобы стереть все воспоминания из её головы. Но она успела написать письмо и передать его законнику, чтобы тот отправил сразу, как она даст указание. Это воспоминание тоже стёрлось, поэтому письмо ушло только после её смерти. А этот кулон, — Кида коснулась шеи, где висел кулон её матери, — подарил ей Гарднел. Она надела его мне, когда отнесла к сиротскому дому. По нему он меня и узнал. Мы молчали несколько минут. Я переваривала услышанное, Кида явно пыталась осознать всё произошедшее. — Я пойду спать. Я кивнула, проводив подругу взглядом. Новости были неожиданными. Очень. А больше мне было интересно: а что дальше? Ну узнал он про то, что есть у него дочь. Нашёл её, и снова чудом. А дальше? Что он сделает? Очень хотелось бы верить, что по меньшей мере не обидит. Это мне проще, мои родители пытались меня убить, я про это помню и не витаю в плену иллюзий. А Кида Нет, она другая. И если она сейчас настроит себе воздушных замков — а она настроит! — а он пропадёт так же внезапно, как появился, это её сильно ранит. Слегка посомневавшись, я всё же отправила письмо Грэсу. Раз он его привёл, значит, явно они знакомы. Вот и пусть предупредит его, что, если этот Гарднел пропадёт теперь из жизни Киды, я сварю ему персональный яд и заставлю выпить! Раз решил сам всё рассказать, пусть теперь и отдувается! Иначе к чему это всё? Узнал и узнал, молчал бы и просто уехал. Но раз сказал, у него теперь нет другого пути. Получив от Грэсиана ответ, я с улыбкой прочитала его: «Всё передал. Он в ужасе и обещает не пропадать». Я фыркнула. В ужасе он, ага. Как же. Но радует, что хоть не взъелся или не проигнорировал — уже что-то говорит о его характере. Может, действительно хороший человек? И обретёт моя подруга то, о чём всегда мечтала — родителя. Хотя бы одного. *** — Ави, Мэд прислал письмо! Началось моё утро с крика Киды. Я подорвалась, быстро нацепила платье, едва не запутавшись в рукавах, и скатилась по лестнице. — Что пишет?! — Вот, смотри: «У меня всё хорошо, обрастаю мясом». Мы переглянулись. Содрогнулись, представив это зрелище. Ну и жуть! — «Это происходит не больно, не переживайте», — продолжила читать Кида, а я слегка устыдилась. Вот про «больно» я даже не подумала. В первую очередь только про внешний вид. — «Знаю, что сундук на чердаке у вас неоткрытый. Вспомнил, что Сирден про него бубнил что-то, когда меня закапывал. Ключ от него в саду, под корнями яблони». Мы с Кидой переглянулись. И рванули в сад. Как же хорошо, что к нему вернулись все воспоминания! Ключ нашли быстро, заодно поделились с деревом силой. И побежали на чердак. Вообще, этот сундук часто у нас ускользал из мыслей, но раз уж можно его уже открыть, любопытство заиграло с новой силой. И не зря. Первое, что мы увидели, — это старинные свитки и книги. Не везде был разборчивый почерк, но угадывались редкие, давно забытые рецепты зелий. Интересно, откуда бывший хозяин такую коллекцию старины набрал? Хотя какая разница, теперь это наше! Ниже половина сундука была забиты различными ингредиентами в мешочках, флаконах, просто завёрнутые в ветхую ткань. И это было сокровище ещё ценнее, потому что половина была огромной редкостью, которую найти уже сложно и за бешеные деньги. Я благоговейно перебирала их, сортируя прямо на полу. Двух корешков мне как раз очень не хватало в последний экспериментальный яд, и я уверенно положила их себе поближе. Часть можно переработать в зелья и мази более дорогие и редкие для продажи в лавке. Остальное пока припрятать: потом пригодится. — Надо будет Мэду спасибо написать. — Я любовно огладила самое ценное. Не терпелось уже из этого что-то приготовить! Поэтому сборы проходили очень быстро, и мы отправились в лавку. А там нас уже ждали. Кида слегка дёрнулась, увидев Гарднела, однако осталась на месте и даже попыталась улыбнуться. Я напряглась, на всякий случай покрепче сжав метлу. Вдруг пригодится? Или Киду догонять, или по спине огреть кое-кого в случае необходимости. — Света двух вам. — Кида неловко кивнула ему. — И тебе Кидения, — на секунду запнулся он. Улыбнулся, протянув ей корзинку, из которой шли аппетитные ароматы. Ну вот знает же, чем подкупать! Там явно что-то мясное! Подруга с улыбкой приняла корзину и пригласила его в лавку. Я зашла следом. Быстро сгрузив всё в зельеварной, я вышла назад в зал, где Кида уже накрыла на наш корявый стол еду. Никакого знака оставить их поговорить она мне не дала, поэтому я с чистой совестью встала рядом со столом. Что поделать, стул в лавке всего один. Начало разговора я не застала, хоть и была в зельеварной совсем недолго, однако куда этот разговор пошёл при мне — мне не понравилось. — Сколько нужно? Я оплачу всё, — предложил Гарднел. — Вы про что? — подозрительно поинтересовалась, резко отдёрнув руку от пирожка. — Про лавку вашу. Вам здесь стены бы поменять, полки — А то мы сами не видим, — фыркнула я, вскинув голову. — Но это наша лавка, и мы справимся сами! Без подачек! — Лиера Авела, это не подачка. — Гарднел повернулся ко мне, посмотрел в глаза. — Кидения — моя дочь. И пусть я узнал об этом слишком поздно, но она всё равно остаётся моей дочерью. И это абсолютно нормально, когда отец помогает. — Мы много лет успешно справлялись сами без всякой помощи! — Но зачем эти сложности, если есть возможность принять помощь? И даже не от постороннего человека! — Для меня вы посторонний. А лавка эта ещё и моя, хочу вам напомнить! Кида, а ты чего молчишь?! — Я повернулась к подруге. Та неловко уставилась в пол. — Так, ладно, пойду поработаю лучше. — Я раздражённо махнула рукой и отправилась в зельеварную, с шумом захлопнув за собой дверь. Подругу я не узнавала. Понимаю, конечно, что появившийся отец — это буквально её мечта. Иметь семью, любящих родителей, ну или одного родителя. Но Но нет, не понимаю! Как можно было так легко забыть о наших правилах?! Мы всегда сами за себя, мы не принимаем помощь! — Не завидуешь ли ты? — раздался тихий голос, и я резко обернулась. У двери стоял Грэсиан, опираясь на косяк. — Чему мне завидовать?! — фыркнув, я отвернулась, забрала волосы в пучок, зафиксировав их заколкой, достала травы, даже особо не понимая какие. — Ты сама знаешь. — А ты мне в голову не лезь! — Авела, я же защиту поставил, забыла? Я выдохнула, замерла на несколько секунд. А вдруг он прав? С той минуты, как Кида мне всё рассказала, мне действительно было не по себе всё это время. Я давно уже привыкла жить с мыслью, что своим родителям я оказалась не нужна, что они меня ненавидели. Но Что в школе ведьм, что в академии мне было нелегко смотреть на отношения приятельниц с родителями. Я старалась этого избегать. Мне каждый раз было горько думать, что они могут что-то попросить у родителей и те помогут. Поэтому я гнала от себя эти мысли все годы. А сейчас, когда у Киды тоже появился отец и он может захотеть остаться в её жизни, я — Я теперь вообще никому не буду нужна, — тихо вырвалось у меня. Сорвались слёзы в пучки трав, но я их даже не заметила. — Почему ты так решила? — Грэс подошёл и мягко привлёк меня к себе, погладил по волосам. Я покрепче сцепила зубы, чтобы не разрыдаться у него на плече, но сдерживаться становилось всё сложнее с каждой секундой. — Все эти годы друг у друга были только мы. Да, есть ещё подруги, приятели, но это всё не то. Мы с ней держались друг за друга! — Но вы же не могли провести всю жизнь вместе. — Могли! — Ави. — Он впервые назвал меня сокращённым именем. — Всё равно однажды пришло бы время отпускать друг друга. — Но не сейчас! Я не готова! — Так, может, самое время готовиться? У вас ещё год в академии. Есть возможность плавно друг друга отпустить в самостоятельную жизнь. Я не ответила, покрепче сжав кулаки. Даже не заметила, что его рубашка уже давно мятая от моих рук и мокрая от слёз. — Я не хочу оставаться совсем одна — Ты и не останешься. Наличие отца у Кидении не означает, что она про тебя сразу забудет. И не означает, что в момент пропадут все, кто тебя окружает. Останутся старые подруги, появятся новые. — Я не смогу им доверять — А ты пробовала? — Он приподнял моё лицо за подбородок, заглянул в глаза. Стёр аккуратно слёзы с моих щёк. — Да, это сложно, но оно того стоит. Без доверия жить намного сложнее. — Я справлялась и без него. — Я знаю. — Он улыбнулся, оставил невесомый поцелуй на виске. — Но зачем продолжать так? Промолчав, я попыталась отвернуться, вспомнив про шрам. Грэсиан не позволил. — Ави, просто попробуй сделать хоть один шаг навстречу. Ты же хочешь, чтобы твоя подруга была счастлива? — Конечно, хочу! — Тогда доверь ей самой выстраивать отношения с отцом. Если она захочет принять от него помощь — не переубеждай. Пускай она сама решает. И ты увидишь, что ты не теряешь подругу. Я прикусила губу. Он прав, конечно, но как же это сложно! — Это словно пустить кого-то постороннего, лишнего в нашу с ней жизнь! — Но у вас же не общая жизнь. У каждого своя. Ты и так оставила свою мечту с ядами ради общей лавки, разве не так? — Так — А какие ещё желания ты отложила ради Кидении? Я не ответила. Хотя, если подумать, такие были. К примеру, жизнь в столице, рядом с морем. Да, мы бы не смогли купить дом, но хотя бы арендовать, пока не накопим на своё. — Она тоже ради меня отказывалась от каких-то своих желаний, не я одна. — И если она будет видеть твой настрой, откажется и от мечты иметь отца, разве не так? — Не знаю, — буркнула, понимая, что он, может быть, прав. Мы имели слишком сильное влияние друг на друга. — Зато ей не будет потом больно! — Ты в этом уверена? И снова я промолчала. Грэс был слишком прав сегодня во всём. То, что меня родители пытались убить, совсем не означало, что с ней произойдёт то же самое. Мне бы хотелось защитить её от боли, но простит ли она меня, если я разрушу настолько важную её мечту? — Давай погуляем. А Кидения с отцом здесь сами попробуют общаться. Я кивнула. Надо остыть. И действительно дать ей шанс самой со всем разобраться. А мне надо время разобраться в себе.