Часть 1

 Да у такого директора я чему угодно готова учиться. У меня глаза сейчас, наверное, как у мультяшной пигалицы, в форме сердечек. Стоит весь такой, как праздничный торт. Съесть охота. Черные брючки со стрелочками, модельные лакированные туфли, белая рубашечка с приветом из восемнадцатого века, то бишь, запонками, и верхние три пуговки расстегнуты. Так, что у нас дальше? Надо закрепить, так сказать, образ, чтобы, когда сниться будет, все правдоподобно было. Узкие бедра, широкие плечи. Так захотелось попросить, чтоб рубашечку до конца расстегнул. Там же наверняка кубики на животике. Сглотнула набежавшую слюну и продолжила изучение. Небольшая ямочка на широком подбородке, нормальные такие губы, не тонкие, но и не пухлые. Только кривятся - ага, сдерживаемся, значит, чтобы не заржать. Сама знаю, что разглядываю тебя, как сбрендивший филателист вожделенную марку под лупой изучает. Ладно, это все мелочи. Главное, «отсканировать» вкусняшку для снов неправедных. Нос у нас прямой, на мой вкус, немного островат, но на фоне всего остального это можно засчитать как изюминку. Глаза, м-м-м. Глазки у нас темно-синие, вот прям как мой правый, когда на таких самцов реагирует. И реснички с бровками идеальные. А на голове густая смоляно-черная шевелюра. И на лоб парочка прядок падает. Чувствую, что сейчас растаю и стеку тонкой струйкой со стула на пол.

 А она, мечта то есть, стоит, улыбается и молчит.

 - Все! Я прониклась, пошли! - заявила, отрывая свою раненную в самое сердце тушку от скрипучего стула.

 - Куда? - изогнул бровь, как голливудский актер, директор моего сердца, печени и прочего ливера.

 - Учиться! - да, я девушка сообразительная, но что-то кажется мне, не о том я сейчас соображаю.

 А он и вторую бровку задрал и спрашивает:

 - Чему?

 - Ой, да чему угодно! - не выдержала накала страстей бедная, не развращенная, но очень в данный момент об этом мечтающая ведьма.

 Вспомнилась попсовая песенка на тему «забирай меня скорей, увози за сто морей, а там делай со мной все, что хочешь, потому как мне уже все можно».

 - Может, сначала документы оформим? - предложил директор моей мечты.

 У меня почему-то перед глазами загс замаячил и плакат «Совет да любовь».

 - Оформим, - согласилась, срываясь на хриплый шепот.

 И этот Аполлон моей жизни галантно предложил мне руку. Все, я здесь и отучусь и работать потом останусь. А что? Природа, свежий воздух... и ОН. Все, директор, ты попал!

 Пришли мы в преподавательскую как та прогуливающаяся по парку парочка, под ручку. Моя мечта улыбается постоянно. А я - так вообще скалюсь, будто пальчики в розетку таки удалось запихать. Секретарша сначала не поняла, кто это вообще такой, а как дошло, тоже вся слюной изошла. И не смотрите, что тете полтинник как минимум. На меня с такой завистью смотрела, что любая молоденькая стерва от этой самой зависти умерла бы.

 - Ирина Алексеевна, будьте любезны приготовить документы госпожи Кумпарситы на зачисление, - обворожительно улыбаясь, проговорил директор, уводя меня из приемной в свой кабинет. Я шла, как собачонка на привязи, а когда секретарша прокричала вслед «Сию минуту, Роман Любомирович», чуть не застонала, продекламировав по себя: «Роман, ты герой моего романа!».

 А герой подвел меня к своему столу и усадил на стул для посетителей.

 - Чай, кофе? - вежливо предложил Роман.

 - Потанцуем, - брякнула на автомате.

 Опять взлетевшая вверх бровь.

 - Спасибо, я не пью, - опять что-то не то сказала!

 Ситуацию спасла принесшая документы и бланки Алексеевна.

 - Вот, Роман Любомирович, все уже давно готово, - залебезила тетка. - Чай, кофе не желаете?

 - Мы не пьем, - усмехнулся директор и отпустил явно не желающую уходить тетку восвояси, то бишь в приемную.

 Потом я как зомби писала под диктовку склонившегося у меня над плечом и наговаривающего прямо на ухо текст заявления директора. Когда написала и поставила везде, где сказали, подписи, бумажки у меня изъяли, изучили и ласково так произнесли:

 - Ну вот, а говорила, не будешь учиться. А теперь, будь добра, иди в столовую и помоги убрать учиненный тобой же беспорядок. Ты свободна, Сита.

 А я сижу и понимаю, что уходить не хочу! А еще понимаю, что директор воспользовался моим состоянием аффекта, и я подписала целую кучу непонятно чего.

 - Сита, тебя проводить? - уже настойчивее проговорил Роман.

 - А? Нет, я еще немного посижу, - и продолжаю пялиться на него, как на торт.

 - Быстро в столовую! - рявкнул мужчина моей мечты. Но меня даже это не проняло. Пусть кричит, главное, что рядом.

 - Господи, я уже жалею, что не отправил тебя домой, - простонал директор, упал в свое директорское кресло и прикрыл глаза рукой.

 И я обиделась, но любоваться мечтой продолжила. А потом жалко его стало.

 Пробурчала:

 - Ну ладно, посидели и будет. Пора и честь знать. Пойду я... в общагу, - и замерла в ожидании реакции.

 - Иди, - махнул рукой директор.

 Во-о-от, так-то лучше! А то заладил, столовая да столовая.

 Счастливая вернулась в общагу. На входе встретился тот самый щеголь, которого с утра по стеночке размазала. Злобно прошипел: «Ведьма» и обошел стороной.

 - Да, я такая, - гордо ответила ведьма и, напевая под нос «О боже, какой мужчина...», легко взбежала по лестнице.

 А там, между третьим и четвертым этажами, восседая на подоконнике, как на троне, и дымя розовой дамской сигаретой с противным, долженствующим имитировать клубничный запахом, царствовала КрЫстина.

 - Ты еще здесь? - неподдельно удивилась она.

 - Ага, - мне стало совсем весело. - Я здесь надолго. Буду личную жизнь устраивать. Вот!

 - Размечталась. Он мой, - прошипела рыжая. - А ты отсюда вылетишь, как только новый директор приедет.

 - О как! А кто твой-то? - хоть какое-то развлечение, пока Романа моего романа на горизонте нет.

 - Артем! И если ты еще хоть раз к нему подойдешь, я тебя уничтожу.

 Фу. У нее даже лицо от злобы почернело.

 - А Артем - это кто? - спросила громким шепотом у одной из прихлебательниц.

 Девица покосилась на королевну и тоже шепотом ответила:

 - Тот, которого ты на лестнице покалечила.

 - Тю, да больно он мне нужен! И никого я не калечила. Он вполне бодренько сейчас меня стороночкой в фойе обходил. А на нового директора ты не надейся. Я вот тоже на него надеялась. Так нет же, не отпустил! Пусть, говорит, в этом балагане будет хоть одна красавица мне глаз радовать.

 И продолжая напевать, пошла в свою комнату.

 Ося показываться не хотел, но у меня и без этой хохмы в семейниках настроение было преотличное. Переоделась в любимые шорты и маечку, включила плеер и решила обустраивать себе гнездышко. Сначала совершила коварное нападение на завхоза. Без труда нашла его каморку, вдоволь повеселилась, прочитав громкую надпись «Офис-менеджер» на двери, и, стукнув пару раз, ввалилась в помещение. Дядечка оказался вполне вменяемым, после недолгих уговоров и требований мне выделили ведро, приличный кусок ветоши, пару сносных покрывал и даже вполне еще презентабельные шторы. Поблагодарив дядю Гришу, сгребла полученное и потопала на пятый этаж. К третьему веселья как-то поубавилось, но наши не сдаются! Доползла, повалялась на кровати, тихо матеря поселившую меня на такой верхотуре Алексеевну. И бодренько принялась за уборку. Везде протерла пыль, разложила все свое добро в узкий стенной шкаф, кажется, девчонки из РУДНовской общаги называли такие шкафы собачниками. Так вот, в моем собачнике было шаром покати. Нужно будет связаться с бабулей и попросить, чтобы она все, что мне нужно, передала.

 В процессе мытья пола и перестановки немного разворотила стену. Махнула рукой на появившуюся под подоконником дыру и продолжила создавать порядок и уют. Завесила пустующую двухъярусную кровать большим покрывалом, спровадив на нее колченогие стулья, и повесила шторы. Обвела взглядом результаты трудов своих праведных и осталась довольна. Вот только сейчас дырку под окном шторочкой прикроем, и будет совсем уютненько. Нагнулась, поправляя край шторы, и замерла. В проломленной ножкой стола дыре что-то было! Простучала стену и поняла, что там приличный такой тайничок. Расковыряла дырку побольше и засунула туда руку. Там было несколько свертков и коробочек, но чтобы вытащить их, мне придется всю стену под окном разломать.

 Кажется, здесь раньше было что-то вроде холодильника. Дом-то старый, а раньше под окнами устраивали такие вот холодные шкафчики. Надо бы распотрошить это хранилище и проверить, нет ли там чего-нибудь путного. Но не сейчас, сейчас я пойду в столовую. В животе уже урчало так, что через орущую в наушниках музыку слышно было.

 По дороге в столовую встретила Надю, ее сестру Олю и еще двух девочек из их комнаты. Дальше шли все вместе, весело болтая и делясь впечатлениями по поводу училища.

 - Я, когда увидела, что ворот нет, подумала - все, кранты «Ведунам»! Или отшельники напали, или прикрыли совсем, - проговорила Наташа. Улыбчивая девочка со второго курса с курносым носиком и красивыми, блестящими на солнце пшеничными волосами, почти до талии длиной. Да, с моей шевелюрой не сравнить. У меня волнистые, постоянно лезущие в глаза патлы до лопаток, и цвет не пойми какой. Вроде, светлые, а как под дождь попаду, или в реке искупаюсь - рыжими становятся. Да такими рыжими, что уже ни с каким цветом не спутать. Даже не рыжими, а оранжевыми. Как шкурка апельсиновая! Пока страдала от зависти к чужим прическам, дошли до столовой. Там-то я и отреагировала на высказывание по поводу ворот.

 - Так их я того, приговорила. Стучала-стучала, а никто не открывал. Вот я и психанула слегка.

 В набитой студентами столовой воцарилась гробовая тишина. «А стулья-то новые уже поставили», - подумала злорадно. Значит, новая мебель в наличии имеется, только ее прячут от студентов, заставляя рухлядью пользоваться! Учтем, посмотрим еще, как в учебных корпусах с обстановочкой дела обстоят.

 Осмотрелась и поняла, что здесь какой-то непонятный переполох... и похоже, что из-за моей персоны. Просто вокруг меня образовалась приличная такая зона отчуждения. Только Надя отошла на пару шагов, а остальные на все десять отбежали.

 - Это ты сейчас так пошутила, да? - опасливо поглядывая на меня, спросила Надя.

 - Насчет чего? - я, если честно, и забыла уже, о чем мы болтали.

 - Насчет ворот! - Надька почему-то сорвалась на визг.

 - А что с воротами? Старые были, я их пнула слегка, вот они и развалились... совсем. А что такого-то? Туда им и дорога, рухляди прикюветной.

 - Сита, - прошептала подружка. - Это же был неразрушимый артефакт. Их вообще разрушить или открыть без дозволения хозяина невозможно было.

 - Так откуда ж я знала-то? - пожала плечами. - Табличку бы хоть какую-нибудь повесили.

 Что-то затрещало, потом зашипело, и все посмотрели наверх. Над раздаточным столом обнаружился допотопный громкоговоритель. Он-то, хрипя и поскрипывая, и выдал плохо узнаваемым голосом Ирины Алексеевны:

 - Студентка Беглая, в кабинет директора.

 Да, вот такая у меня фамилия. Бабушка рассказывала, что еще в царские времена один из наших предков был беглым каторжником, вот и прицепилось, как говорится. Я еще тогда порадовалась, что всего лишь Беглая, а не Каторжная какая-нибудь.

 Все начали озираться в поисках вызванной студентки. А я шмыгнула к двери и не побежала, полетела к своей мечте на ковер. Интересно, я опять чего-то натворила, или он просто по мне соскучился? Второе, конечно, предпочтительнее, но первое - вероятнее.

 Алексеевна грозно глянула и, противненько улыбаясь, прошептала:

 - Плохо начинаешь, Беглая. Ох, нелегко тебе будет у нас. Ох, намучаешься.

 - Это вряд ли! Скорее, вы со мной! - радостно улыбнулась и без стука распахнула дверь. - Вызывали?

 Роман моих грез сидел на подоконнике и хлестал колу из банки! От моего зычного «Вызывали?» директор моего сердца подавился, закашлялся и сдавил банку. Напиток с пеной и шипением полез наружу, обливая руку и брюки мужчины.

 - Могу постирать, - невинно предложила, картинно ковыряя пол носком шлепанца.

 - Кумпарс-с-сита, - прошипел директор не хуже той колы. Ну и как тут учиться? Он даже мое бредовое имя так эротично шипит, что оно мне нравиться начинает!

 - Да-да, я вся ва... вас внимательно слушаю, - захлопала ресницами, как бабочка крылышками... бяк-бяк-бяк-бяк. Не удержалась и хрюкнула. А за ней воробушек в лице вот такого вот директора, прыг-прыг-прыг-прыг. Чуть не расхохоталась, неумело притворяясь, что подавилась.

 - И что же тебя так развеселило? - продолжил так очаровательно злиться Роман Любомирович.

 - Не обращайте внимания, бывает, - туманно ответила, представляя, как директор прыгает за хлопающей глазами мной. Так, а что там в песенке дальше было? На «он ее голубушку шмяк-шмяк-шмяк-шмяк» возникли совсем уже неприличные ассоциации, и я покраснела.

 Директор начал успокаиваться, видимо, расценив мой румянец как признак раскаяния в неподобающем поведении... наи-и-ивный!

 - Проходи, присаживайся. Нам нужно поговорить... по поводу ворот.

 - И вы туда же! Ну не знала я, что они такие крутые! Знала бы, через верх перелезла бы, - возмущенно плюхнулась на стул.

 - Сделанного не воротишь, - глубокомысленно изрек Роман. А я уставилась на его шевелящиеся во время произнесения этой общепринятой истины губы, и мысли опять плавно перетекли к бабочкам и воробушкам. Если я сдержусь и в один, прекрасный для меня, момент не наброшусь на него, то это можно будет засчитать мне как подвиг!

 - Но я хотел бы попросить тебя не распространяться о том, что ворота разрушила ты, - продолжил гипнотизировать меня губами директор.

 - Все что угодно, - почти простонала, прокашлялась, собрала волю в кулак и повторила. - Как вам будет угодно, Роман Любомирович. Никому ни слова, обещаю. И девчонкам скажу, что пошутила.

 - Вот и хорошо, - ох, зачем же ты еще и улыбаешься-то? Никак смерти моей от разрыва сердца хочешь.

 Но вслух выдавила:

 - Это все? Я могу идти? - лучше отпусти меня, дорогой, ради сохранения собственной чести. Не удержусь ведь, наброшусь и зацелую всего!

 - Нет, - как-то неохотно ответил директор. - У тебя, Сита, проявляются выдающиеся разносторонние способности. И я вынужден определить тебя на индивидуальное обучение. Каждый день, вместо второй пары, ты будешь приходить сюда, и с тобой буду заниматься я, лично, - под конец моя мечта выглядел так, будто лимон вместе со шкуркой съел.

 Я же парила где-то в облаках и сама не заметила, как, подавшись вперед, спросила:

 - Чем?

 - Что чем? - не понял мой наивный директор.

 Я, конечно же, имела в виду «чем мы будем заниматься?», но для первого дня знакомства это слишком уж откровенный вопрос, так что решила смягчить формулировку.

 - Чем я заслужила такое повышенное внимание? - и опять ресничками «бяк-бяк-бяк-бяк».

 - Дело в том, что некоторые твои способности скорее магические, чем ведические. Мне нужно проверить свои подозрения. И если они подтвердятся, то я буду вынужден перевести тебя в ИМН.

 - Куда? Не надо меня в институт магических наук переводить! Я вообще не

 способная. И магов терпеть не могу! - это ты что, Аполлон из моих снов, отделаться от меня решил? Фигушки! Ты меня теперь отсюда только загсом выманишь!

 Директор вздохнул, устало на меня посмотрел и выпроводил!

 - Иди, Сита, а то обед пропустишь.

 Пришлось уходить. Обед пропускать было никак нельзя. Мой ослабленный пылкими чувствами организм срочно нуждался в подпитке.

 В столовке уже почти никого не было. Я спокойно предалась чревоугодию. Несказанно обрадовалась тому, что в еде здесь не ограничивают, можно хоть пять раз за добавкой подходить. И, конечно же, объелась. Да так, что потом еще минут двадцать просто сидела, развалившись на новом удобном стуле, и тупо пялилась на стену.

 - Привет, Сита, - ко мне подсел Лекс.

 Лениво кивнула, внимательно осмотрела кинетика и пришла к выводу, что утром сильно ему польстила. Нет, парень он хоть куда, но после знакомства с директором уже не казался таким неотразимым. Да еще и ведьм не любит. Козел, одним словом.

 Лекс заметил мой изучающий взгляд и спросил, лукаво прищурившись:

 - Нравлюсь?

 - Ничего. Но тут и получше имеются, - а что? Он ведьм не любит, так с чего ведьма должна с ним любезничать.

 - Чего злая такая? - продолжил, пропустив мою реплику мимо ушей.

 - Плохо мне, - простонала, решив, что парня вполне можно использовать в качестве жилетки. - Я объелась, вещей любимых нет, учиться не хочу, - начала плакаться по полной. - И волосы у меня странные, и ноготь во время уборки сломала, - продемонстрировала опешившему Сашке средний палец с действительно сломанным ногтем. - А еще я, кажется, влюбилась!

 - Ну, я, пожалуй, пойду, - промямлил Александр, вставая и пятясь к двери.

 - Ну и вали, - заявила беззаботно, будто это не я тут сейчас на все лады стонала.

 Парень ушел, в столовой осталась только пара припозднившихся студентов, и я тоже ушла. Побродила по поселку и свернула к преподавательскому корпусу в надежде уломать Алексеевну разрешить мне позвонить бабуле.

 Секретаря на месте не оказалось, а из полюбившегося с первого взгляда кабинета директора доносились звуки ссоры. Ссорились явно Роман и какая-то женщина. Та-а-ак, и кто посмел обидеть мою мечту? Решительно постучала в дверь и прислушалась к наступившей в кабинете тишине. Потом послышалась какая-то возня, шепот, а когда все снова стихло, мой ненаглядный подал голос.

 - Войдите.

 Ну, я и вошла, осмотрелась и никого, кроме Ромочки, в кабинете не узрела.

 - Что ты хотела, Кумпарсита? - устало спросил директор.

 Откуда-то сбоку послышался сдавленный, едва уловимый смешок. Взглянула туда, откуда доносился звук, и только сейчас заметила оклеенную такими же обоями, как и стена, неприметную дверь. Ага, значит, скандальная собеседница Любомировича прячется в уборной. Ну ничего, я все равно тебя подловлю. Если будет нужно, до ночи в кустах у здания просижу, но таинственную даму нашего директора увидеть необходимо. Врага, как говорится, надо знать в лицо!

 - Сита, я жду. Зачем ты пришла? - напомнил о себе мое будущее счастье.

 - А мне позвонить нужно. Бабушке. Вот. А у вас здесь связь не ловит, только МЧС. Не их же мне просить, чтобы, пардон, личные вещи мне привезли, - ответила слегка недружелюбно, чувствуя зарождающуюся внутри волну ревности. Абы кого он бы не стал в туалете прятать. Значит, эта дамочка пришла по личному вопросу.

 - Позвони из приемной, скажи Ирине Алексеевне, что я разрешил, и она блок на межгород снимет, - миролюбиво предложил директор.

 - Так нет ее, - развела руками. - А мне правда очень нужно, она ж меня сюда с минимальным багажом, под чарами отправила.

 Роман состроил недовольную гримасу, но подвинул свой телефон и предложил:

 - Звони.

 Я схватила трубку и потянулась к кнопкам, но тут в моей нестандартной голове щелкнул очередной тумблер, и трубка легла обратно.

 - Я так не могу, мне неудобно. Не буду же я при вас перечислять, какие вещи первой необходимости мне нужны, - и даже вполне правдоподобно засмущалась и покраснела.

 - Х-х-хорош-ш-шо, - зашипел мой дорогой директор, - звони, я выйду.

 И он действительно вышел, демонстративно захлопнув дверь и протопав из приемной. Видимо, чтобы я не подумала, что подслушивать будет.

 Я с неимоверной скоростью набрала номер, а когда, после третьего гудка, сработал автоответчик, скороговоркой отчиталась, что мне все нравится, я всем довольна, буду учиться, и мне нужны все мои вещи из основного шифоньера. А также все содержимое туалетного столика. В конце заявила, что бабуля сама все это затеяла, и меня не колышет, как она будет доставлять вещи, но без своего барахла я помру во цвете лет!

 Положила трубку и походкой крадущегося слона направилась к директорской уборной. Подошла, тихонечко взялась за ручку, резко повернула ее и распахнула дверь.

 Сказала глубокомысленное «Ой» и закрыла обратно. Вот как-то не подумала я, что прячась от меня, блондинка модельной внешности решит попутно воспользоваться своим укрытием по прямому его назначению. Мне теперь ее серебристо-серые напуганные глаза неделю сниться будут!

 - Извините, я не знала, что занято, - сказала зачем-то и попятилась к двери.

 - Я тоже, - прозвучал не менее логичный ответ.

 - Ну, я пойду. До свидания, - выдала вежливая временами я и вылетела из кабинета.

 Полет длился недолго, а закончился довольно мягким приземлением. Короче, врезалась в не ожидающего нападения Романа Любомировича, сбила его с ног и сама упала сверху. Когда дошло, где я и на ком тут валяюсь, а он по инерции меня еще и за талию обнял, менять место дислокации вообще расхотелось. И я изобразила глубокий обморок, прикинувшись дохлой мышкой и прижавшись щекой к груди директора.

 - Сита, с тобой все в порядке? - сдавленно спросил Роман.

 Еще бы, я ж на нем всей своей тушкой лежу, придавила бедолагу.

 - Сита? - позвал уже взволнованно.

 А я молчу и блаженствую. У него так мощно сердце бьется и грудь такая твердая, рельефная. А я уже месяц не целованная! А про все остальное и говорить нечего, восемнадцать лет воздержания в наш продвинутый век сексуальной революции, да еще когда такие экземпляры под тобой лежат и тяжело дышат, это жестоко. Вот я клуша! Все подружки уже вовсю о своих реальных похождениях в красках рассказывают, а я все только выдуманными хвастаюсь. От осознания своей никчемности тихо застонала.