Часть 3

 Я, как послушная девочка, закрыла дверь. Вот только выпитый сок попросился наружу, и пришлось воспользоваться облюбованным блондинкой туалетом.

 Сделала то, что, собственно, хотела, и уже потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но услышала шаги и замерла. Директор покопошился и затих. Он что, в кресле спать собрался, что ли? Но, оказывается, Роман изволил кому-то звонить. И подслушивать вроде нехорошо, но, с другой стороны - интересно же. Приложила ухо к двери и прислушалась. А прислушиваться и не надо было.

 - Ты куда меня запер? - орал Любомирович. - Сам в этом болоте сиди! Я лучше на этой интриганке назойливой женюсь, чем опять на те же грабли наступать!

 Затих ненадолго, видимо, слушая, а потом снова на повышенных тонах:

 - Сам ты бабник! Я в ее сторону и не смотрел даже! Сама приперлась! Ну не знал я, понимаешь, не знал, что она дочь министра магии, - опять немного помолчал, потом тише и уже явно спокойнее. - Да, опять. У нее высший источник открылся, попросила закрыть.

 Потом директор долго перебрасывался малопонятными фразами со своим собеседником и даже посмеивался.

 - Нет, эта вроде не из золотой молодежи, - проговорил неуверенно. - А вообще, кто ее знает. Да и неважно это. Второй раз я на те же грабли наступать не собираюсь! А насчет Лизы - ладно, привози, присмотрю.

 Роман Любомирович попрощался с телефоном и утопал в каморку. Вскоре послышался звук включенного телевизора, а я все сидела на унитазе, подперев голову рукой, и думала: «Куда ж ты опять вляпалась, Параська?!».

 Досиделась! Дверь резко распахнулась, и передо мной предстал слегка нетрезвый, расстегивающий на ходу ремень директор.

 - Мама, - пропищала я.

 - Где? - спросил ошарашенный Роман Любомирович, продолжая расстегивать ремень.

 - Занято! - взвизгнула, отталкивая Романа и закрывая дверь.

 Было тихо минуты две, потом послышались удаляющиеся шаги, и все опять стихло. Я подождала еще где-то с минуту и уже собралась драпать в общагу, когда в дверь деликатно постучали.

 - Э-э-э, войдите, - сказала зачем-то.

 А он и вошел! Прошел мимо меня, помыл руки и пошел обратно. Проходя мимо, повернулся и спокойным, обыденным тоном произнес:

 - Свет выключить не забудь, чудовище.

 - А вы? - и вот зачем спрашиваю?

 - А я собирался поспать, но, наверное, еще выпью, - прошипел и хлопнул дверью.

 Потом протопал к своему логову и опять хлопнул дверью. Ишь какой нервный. А нечего было мне сок наливать!

 Ну да ладно, хватит с меня на сегодня директора. И так за один день столько всего произошло. Пойду лучше посплю. Завтра еще Любомировича уговаривать и источник закрывать. Чувствую: на первое уйдет много нервов, а на второе - сил и энергии. Обряд, скорее всего, не из простых, раз директор так не хочет его проводить. И вообще, подозрительно он как-то себя ведет. Что-то с этим закрытием источника не так.

 По дороге к общежитию все старалась поймать ускользающую мысль. Вспоминала директорский разговор по телефону. Но мысль была либо очень маленькая, либо слишком скользкая, а когда дверь в общагу оказалась запертой, она вообще улетучилась, так и не оформившись до конца. Долго и упорно стучалась, но всем было до фонаря.

 Это что получается, мне теперь под кустиком ночевать? А ночи в конце августа уже не такие теплые и приветливые, как в середине лета. Подумала о том, куда ходил Роман, когда обнаружил, что туалет занят, продолжила логическую цепочку и пришла к выводу, что вряд ли мне повезет найти поблизости с общагой хоть один не помеченный кустик. Дальше мои гениальные мозги, перебрав все возможные варианты, пришли к выводу, что единственное незапертое помещение на территории Ведунов, это преподавательская. А там, в свою очередь, в приемной глубокоуважаемого Романа Любомировича есть небольшой, но, за неимением лучшего, вполне пригодный для ночевки диван. Обреченно вздохнула и потопала обратно.

 Диванчик в приемной был коротковат и узковат, но выбирать было не из чего. Выключила свет, когда уходила, забыла-таки это сделать, и примостилась в позе эмбриона на жестком подобии дивана. А у Любомировича-то целая «взлетная площадка»! Так и уснула с чувством зависти к чужому удобству.

 Сквозь сон почувствовала, как меня бережно укрывают. Пробормотала «Спасибо, бусь» и перевернулась на другой бок. Полет был недолгим и закончился довольно жестким приземлением. Вскочила как ошпаренная, не ориентируясь в темноте и шаря руками перед собой, пошла... а не знаю куда пошла. Где я нахожусь, помнила хорошо, но темень стояла такая, что разобрать, в какой стороне диван, не представлялось возможным. Наконец на что-то наткнулась, попыталась понять на ощупь и отдернула руки. Либо мне это снится, либо передо мной сейчас стоит голый человек!

 - Здесь кто-нибудь есть? - спросила испуганным шепотом.

 Вместо ответа включился свет. Немного ослепла от резкой перемены освещения, а проморгавшись, увидела голую грудь, мужскую. Подняла голову и узрела беззвучно ржущего директора.

 - Иди, ложись на тот диван, недоразумение. Я здесь посплю, - проговорил обнаженный по пояс мужчина моей мечты.

 Я кивнула, продолжая стоять на месте и нагло пялиться... на кубики. Рука так и чесалась потрогать, действительно ли живот директора такой твердый, каким кажется на вид.

 Роман вздохнул, привлекая внимание к не менее накачанной груди, взял меня за локоть и повел в свой «будуар». Привел, взял одну из подушек и ушел.

 Я стояла рядом с застеленным синим, как глаза директора, шелковым бельем диваном и пыталась понять - что это было?

 А ну его, директора этого! Заставка на плазме демонстрировала второй час ночи, и глаза закрывались сами собой. Раздеваться я, конечно же, не стала. Борцовка и шортики для сна не помеха. Завалилась в еще теплую, пахнущую директором постельку и блаженно потянувшись, тут же вырубилась. Сквозь сон расслышала отдаленный грохот, но не посчитала это поводом для пробуждения и, перевернувшись на другой бок, опять провалилась в глубокий сон. Что мне снилось, я не рискнула бы рассказать даже своему отражению в зеркале. Зеркало лопнуло бы от стыда. Когда в очень красочный и неприличный, но беззвучный сон ворвался голос моей мечты, я только обрадовалась такой достоверности. Вот только говорил что-то совсем не соответствующее сценарию.

 «Подвинься, я на том безобразии не помещаюсь», - произнес Роман моего романа.

 «Все, что захочешь, дорогой», - проворковала я, обнимая свое сновидение в надежде продолжить с того места, на котором мы прервались из-за посторонней реплики.

 Сон почему-то настойчиво убирал мои руки и тихо матерился. Ну нет, так не пойдет! Это мой сон, а значит, и происходить должно то, чего я хочу. Не обращая внимания на сопротивление, продолжила наступление с целью слиться со своей мечтой в страстном поцелуе. Мечта поддаваться не хотела, и я обиделась.

 «Чего тогда снишься мне, раз целоваться не хочешь? Вали тогда из моих снов! Здесь я хозяйка! Хочешь остаться - целуй», - и губы для поцелуя подставила. Вот так-то, я умею командовать своими фантазиями и снами.

 Фантазия застонала как подранок. Потом подалась вперед и звонко чмокнула меня в подставленные губы.

 «Все! Довольна? Теперь ты мне дашь поспать? У меня утром знакомство с преподавательским составом».

 Какой-то неправильный сон. Надо это исправить.

 «Ну кто так целует? Иди, покажу, как надо».

 - Беглая, у тебя совесть тоже спит или притворяется? - взревел директор, да так, что я подпрыгнула на диване и широко открыла глаза.

 - Вы чего здесь делаете? - спросила, натягивая одеяло до подбородка. И не важно, что я одета - в книжках всегда так делают.

 - Это мой диван и я здесь пытаюсь спать! - заявил Роман, укрылся покрывалом и отвернулся от меня.

 - А я что здесь делаю? - спросила, пытаясь понять, это реальность или тот самый кошмар с эротическим уклоном.

 - Ты меня достаешь! - прорычал, резко развернулся и заявил: - Если ты сейчас же не ляжешь и не уснешь, то я... я не знаю, что сделаю. Я уже за себя не отвечаю!

 - А кто отвечает? - да, я туплю, но мне можно, спросонья же.

 - Состояние аффекта! - припечатал директор и, резко сменив тон: - Ситочка, милая, усни уже, пожалуйста.

 - Хорошо, - покладисто согласилась я, устраиваясь поудобнее. - А вы приставать не будете?

 - Не дождешься, - прошипел, как змеюка, и опять отвернулся.

 Ну и ладно! Не больно-то и хотелось. Хотя вру, очень даже хотелось.

 Я долго ворочалась и вздыхала, директор скрипел зубами, но молчал и не шевелился. В результате все-таки уснула.

 Проснулась... в общем, сама не знаю почему, но проснулась. Роман Любомирович развалился на весь диван, еще и ноги мне придавил своим бедром. Не знаю, что он тут делал, но директор Ведунов сполз с подушки, и сейчас его бедро лежало на моих коленях, а лицо уткнулось в грудь. А у меня ноги затекли, и вообще, я не могу долго спать на одном боку. Посмотрела на плазму. Двадцать три минуты седьмого, скоро Ведуны начнут просыпаться. В семь, если я не ошибаюсь, приходит автобус, а в восемь открывается столовая. Надо бы уйти, пока все спят. Только собралась убрать директорскую ногу со своих конечностей, как дверь с треском распахнулась, и в комнату с криком «Дядя Рома, мы приехали» влетела невысокая длинноволосая девчонка.

 Я застыла, обалдело глядя на вошедших. За спиной у девушки стояла почти точная копия директора моего сердца. Только чуть постарше и с ехидной улыбочкой на губах.

 А Роман Любомирович пробормотал что-то бессвязное мне в грудь, обнял рукой за талию и снова затих.

 - Дядя Рома слегка занят, Лизок, - пропел, судя по всему, родственник директора. - Пойдем-ка, доча, выберем тебе подходящую комнату в его квартире, пока он не видит.

 Родственник подмигнул мне, вывел дочь из комнаты и закрыл дверь.

 И что мне сейчас делать? Будить этого соню, или уже поздно метаться, все равно невесть что подумали. И самое обидное, что не было же ничего!

 Будить Романа не пришлось, он сам проснулся, поднял голову и посмотрел на меня. Застонал, опять уткнулся мне в грудь и промычал «Опя-я-ять».

 - Чего опять? - спросила, поглаживая болезного по голове.

 - Ты что тут делаешь? - зло вопросил директор, вскакивая с дивана и с укором глядя на меня.

 - Так вы меня сами сюда привели и спать заставили, - странный он какой-то.

 - Я? Заставил? Да быть того не может! Я никогда никого не принуждал, и принуждать не собираюсь! - заявил Роман Любомирович.

 - А кто кричал «Если ты сейчас же не ляжешь, то я за себя не отвечаю»? - возмутилась от непонятных претензий.

 - Ничего не помню, - прошептал директор, хватаясь за голову и садясь на диван.

 - Как не помните? Вы же почти трезвый были!

 - Какой трезвый? Последнее, что помню - как открывал третью бутылку коньяка, - посмотрел в сторону бара. - Даже половину отпить умудрился! - снова застонал и упал назад, чуть не придавив мне ноги, вовремя поджать успела.

 Ну директор дает! Напился до беспамятства, уложил меня спать рядом с собой... и теперь думает, что у нас что-то было!

 - Не было у нас ничего, мы просто спали! - взвизгнула, вскакивая на диване.

 Директор с подозрением посмотрел на меня, потом на себя, и сразу успокоился. Просто мало того, что я была в одежде, он тоже в брюках спал.

 - Ну да, влияния и контроля не чувствую, - пробормотал задумчиво, потянулся и закрыл глаза.

 Я горестно вздохнула, любуясь его слегка помятым со сна и таким трогательным лицом.

 - Так как ты здесь оказалась? - спросил уже вполне удовлетворенный жизнью Роман Любомирович.

 - Общежитие было закрыто, впускать меня никто не хотел, пришлось идти спать в приемную. Вы меня пожалели и привели сюда, а сами пошли спать на диванчик в секретарскую, но не уместились на том безобразии и пришли обратно. Все, - коротко изложила события прошедшей ночи. А вообще, хорошо, что он ничего не помнит, можно не краснеть за свой «сон».

 Мужчина моей мечты расслабленно лежал поперек дивана и внимательно слушал, изучая меня взглядом. Когда его глаза переместились с лица на ноги, я села и смущенно прикрылась одеялом. Роман моего романа встрепенулся, посмотрел на плазму, встал и скомандовал:

 - Уходим по одному, ты первая и побыстрее, пока поселок не проснулся, и нас никто не заметил.

 - Так поздно уже! - развела руками. - Нас видели.

 - Ты забыла мне рассказать о чем-то, произошедшем ночью? - нахмурился директор.

 - Да какая ночь? Сюда минут десять назад ворвалась какая-то Лиза в сопровождении своего отца, на вас, кстати, похожего. Брат? - поинтересовалась, невинно хлопая глазками. Мне переживать нечего, родственник вряд ли будет распускать сплетни. А Любомирович пусть сам со своей семьей разбирается, нечего было напиваться и так бездарно тратить ночь! Вот пусть теперь убеждает родню, что ничего не было. Э-э-эх, а ведь могло бы быть...

 - Доброго вам утречка, Роман Любомирович, - пропела, спрыгнула на пол и ушла, оставив директора сидеть на диване, схватившись за голову.

 Утро встретило меня мокрой травой, поднимающимся из-за горизонта солнцем и пением ранних пташек. Кр-р-расота. Общежитие было уже открыто, но ни вахтерши, ни студентов еще не было. Сдается мне, дверь блокируется автоматически, с помощью магии. Замок-то снесен, причем, похоже, уже давно. Пришла в свою комнату и только завалилась на кровать в надежде еще немного поспать, как сверху донеслось:

 - Приперлась, гулена. Вот не зря я сразу подумал, что ты девка непутевая.

 - Исчезни, глюк, - ответила, натягивая на голову подушку.

 - Нет, ты мне скажи, где всю ночь шлялась? - не унимался блюститель нравственности в трусах.

 - А тебе зачем? Тоже туда хочешь? - выглянула из-под подушки.

 Ося спустился со второго яруса и с осуждением смотрел на... мои ноги! Да что им всем сегодня мои конечности дались?! Нет, внимание директора к моей анатомии даже льстило, но этому-то чего там разглядывать? Он же все равно бестелесный. Завернулась в покрывало и пробурчав «Изыди, а то развею», попыталась уснуть. Но куда там!

 - А я знаю, с кем ты всю ночь блудила! - возопил Остап. - Устроиться поудобнее хочешь? А кукиш тебе. Были здесь такие, всех при первой же проверке выгоняли.

 - Слушай, монстр недоубиенный, тебе чего надо, а? Я тебя не трогаю, и ты от меня отвали! Вот чего вы все ко мне прицепились? - села, скрестив ноги, и возмущенно воззрилась на привиденько. - Я полночи не спала, устала как собака, влюбилась в непробиваемого мужика и даже соблазнить его не могу, опыта нет. А ты висишь над душой и на мозги капаешь, слетал бы лучше, Кристину напугал.

 - Ты что? - Ося побледнел еще больше и прошептал: - Я сам ее боюсь.

 - Да чего там бояться-то? Двадцать граммов мозгов и ведро самомнения! - удивилась, с сожалением глядя на подушку, поспать уже, видно, не судьба.

 - Она злая и нажаловаться может, - выдал мне «большой секрет» призрак.

 - Слушай, Ося, а ты нового директора видел? - спросила задумчиво.

 - Не, токмо слышал, как ученики про него говорили. А что, тоже злой? - насторожился Остап.

 Я встала, потянулась и, направляясь в ванную, ответила скорее для себя:

 - Не злой он, а жестокий. Нельзя быть таким красивым.

 Стоя под душем, напевала «Потому что нельзя быть красивым таким...». Когда вернулась, Ося все еще слонялся по комнате, видимо, ожидая подробностей о директоре. Но я твердо решила не вспоминать Романа моей мечты по крайней мере полчаса и, не дав привидению задать очередной вопрос, спросила сама:

 - Слушай, Ось, а ты не знаешь, чей тайничок под окном, и что там интересного есть?

 Остап замер, повернулся к окну, увидел дыру и начал медленно уходить под пол.

 - Эй, вернись, дезертир! - закричала на самое трусливое привидение в трусах.

 Ося остановился, померцал немного и выбрался обратно.

 - А ты это, уже лазила туды? - спросил настороженно.

 - Ну так, только рукой пощупала, достать еще ничего не успела. А что? Твое барахлишко что ли? - просушивая волосы полотенцем, подошла к тайнику и присела, заглядывая в дыру.

 - Не лезь! - взвизгнул призрак, становясь почти невидимым.

 - Да чего ты так боишься-то? - призрачное паникерство уже начинало раздражать.

 - Я боюсь? Я не боюсь! - ударил себя кулаком в грудь, перестарался, и рука вошла в прозрачное тело. - Я за тебя, непутевую, переживаю.

 - А чего за меня переживать-то? Лучше расскажи, что там? - подковырнула край дыры, стараясь рассмотреть содержимое тайника.

 - А не знаю я, чего там, - развел ручищами Ося. - Не успел проверить. Последнее, что помню, это как завалил зачет, пришел в комнату и пнул табурет со психу. А табурет возьми да и воткнись в стену. Выдернул его, а там схрон какой-то, и все. Потом услышал, как соседи говорят, что повесился я.

 - М-да, весело. Так ты, может, и правда повесился, «со психу»? - спросила сочувственно.

 - Да не мог я! Чем хош клянусь - не мог, - начал оправдываться Остап.

 - Да верю я тебе, верю. Ладно, не буду пока трогать эту таинственную заначку. Пойду лучше в столовую, - пообещала заботливому Осе.

 Быстро переоделась и побежала на завтрак.

 За завтраком навешала девчонкам лапши, что вчера так неудачно пошутила про ворота. Мне сразу поверили. Потому что поверить в то, что какая-то неученая пигалица разбомбила сильный артефакт, было сложнее. Пока мы ели, несколько раз прозвучало объявление, что в двенадцать часов состоится педсовет, а позже в учебном корпусе будут вывешены списки курсов и групп, учебников и преподавателей, а также расписание занятий и консультаций.

 Надя допытывалась, где я была вчера вечером, они с сестрой приходили в гости, как и договаривались, а комната была заперта. Я наврала, что гуляла по территории, чтобы потом не путаться, где что находится. По-моему, она не поверила. А придя в комнату после завтрака, я просто офигела! Почти все пространство в центре моей обители занимали картонные коробки. А сверху самой ближней лежал белый конверт без подписи, в нем оказалась коротенькая записка от бабули: «Внучка, я горжусь тобой! Вот все, что ты просила, и немного от меня». В первой же коробке обнаружились канцтовары в немереном количестве. Ну, это еще ладно. Во второй были средства гигиены на роту солдат. Третий был доверху набит лекарствами на все случаи жизни. И так далее, буся прислала мне столько всего, что теперь смело можно идти в лес партизанить. На год точно хватит. Одна проблема: где мне теперь жить? Комната-то в склад превратилась. Недолго думая, вышла в коридор и громко крикнула: «Кому нужна халява - налетай!». Почти сразу открылась половина дверей на этаже. Общага!

 Распределив излишки бабулиной заботы между желающими, я бодренько принялась распихивать свои пожитки по углам. Вторая кровать была переведена в статус шкафа и успешно справилась с поставленной задачей. Через час о былом бедламе напоминали только пустые коробки и мусор. Коробки выставила в коридор, потом на помойку отнесу. Сбегала к соседкам напротив и попросила веник. Девчонки встретили с распростертыми объятиями, еще бы, я им полкоробки ватных дисков и влажных салфеток презентовала, и флакон эйвоновского молочка для снятия макияжа в довесок. А взамен попросила только веник на пять минут. После уборки походила вокруг окна, «пооблизывалась» на тайник и решилась. Взяла один из сломанных стульев и принялась аккуратно расковыривать его ножкой дыру побольше.

 В стене что-то щелкнуло, и из тайника потянулась струйка тяжелого желтого дыма. Зажала нос рукой, быстро открыла окно и вылетела из комнаты. Перспектива составить компанию Осе мне не улыбалась, а дымок явно был настроен недружелюбно. Пусть выветривается, а я пока коробки выброшу. Только выбрасывать было нечего, картонки растащили все подчистую. И чем мне теперь занять временно бездомную себя? До обеда еще целый час, а почему бы не пойти в учебный корпус? Осмотрюсь, запомню - где какой кабинет, чтобы потом меньше путаться.

 Училище встретило запахом краски и отдаленным гулом голосов. Точно! Сегодня же у Романа знакомство с персоналом вверенного ему поселка. Пошла на голоса. Я просто тихонечко посмотрю и послушаю. Ну не государственные же секреты они там обсуждают! Интересно же взглянуть, как будет вести себя с подчиненными мужчина моей мечты.

 Конференц-зал нашла без проблем. Проскользнула в приоткрытую дверь и, так никем и не замеченная, пристроилась в темном уголке. За кафедрой стоял брат моего прекрасного принца и зачитывал с листка какие-то новые постановления министерства магобразования. Скукотища, а где грозный начальник, сверкающий глазами на притихших подчиненных? Где страсть и экспрессия в управлении Ведунами? Я ж так усну!

 Наконец братец заткнулся и уступил место моему Ромочке.

 Директор представился и попросил представиться всех преподавателей, а также ответственных за хозблок и общепит. А я не слушала, с преподами и потом познакомлюсь. Я шепотом произносила полное имя директора, пробуя на «вкус» его фамилию и бессовестно примеряя ее на себя. «Голдин Роман Любомирович», «Голдин». М-м-м, а если так: «Голдина Сита» - блеск! Все, берем!