Часть 4

 Ничего интересного я так и не услышала. Они обсуждали два новых предмета, но для меня здесь все предметы были новыми, так что единственное, что радовало - я могу сколько угодно любоваться мужчиной из своих грез, и ничего мне за это не будет. Так залюбовалась, что ничего вокруг себя не замечала.

 - Да, дядя у меня классный, в него постоянно студентки влюбляются, - прошептал кто-то рядом.

 - А-а-а, - коротко взвизгнула и тут же нырнула за спинки сидений.

 Рядом пристроилась та самая Лиза, которая сегодня утром «приперлась» и нарушила очарование момента.

 - Ты что тут делаешь? - зашипела на девчонку.

 - А ты? - не осталась в долгу пигалица.

 - Сама ты пигалица, - засопела племяшка. - Мне уже шестнадцать.

 Не поняла, я же вроде не называла ее пигалицей, только подумала.

 - А нечего всякие глупости думать, - заявила Лизок.

 - И не называй меня Лизок, это только папе можно.

 - Да что вообще происходит? - зашипела уже раздраженно.

 Лиза улыбнулась, лукаво на меня глянула и спросила:

 - Секреты хранить умеешь? Подожди, не отвечай, сама знаю. Так вот, я - менталистка, - гордо заявила девчонка, перекинула через плечо длинные волосы и начала расчесывать их пальцами.

 Было заметно, что Лизка гордится как волосами, так и этим своим таинственным «менталистка».

 - Вот темнота! Менталисты - это те, кто мысли читает.

 «Ах ты, пигалица! А ну кыш из моей головы!», - возмутилась я мысленно.

 - Ну и зря, - выдала девчонка. - Я же могу помочь тебе к дяде поближе подобраться.

 Я и рта раскрыть не успела, а она уже ответила:

 - Ты забавная и настоящая. Тебе плевать на то, кто мой дядя, он просто нравится тебе как мужчина, а не как выгодная партия.

 Вот как с такой можно общаться? Ковыряется у меня в голове как в собственных зубах!

 - Ладно, больше не буду. Обещаю, - прошептала Лиза. - А ты меня с привидением в трусах познакомишь?

 - Он у меня трусишка, вдруг тебя испугается, - ответила, продвигаясь на четвереньках к выходу.

 - Ты куда полезла? Они сейчас расходиться будут. Подожди немного, потом спокойно уйдем, - предложила Лизка, и я уселась на пол, поглядывая на курносую племянницу директора.

 Преподаватели действительно засобирались на обед по случаю знакомства и потянулись к выходу, вполголоса обсуждая свои профессиональные дела.

 - А-а-а, - простонала Лиза, - надо было сразу уходить! Вон та высокая темненькая тетка сейчас закроет нас тут.

 «Так чего остановила меня? Металистка фигова!» - обиделась я на племяшку.

 - Я менталистка, - пробурчала девчонка. - Она о ключах только сейчас думать начала.

 - И что нам теперь делать? Отсюда есть другой выход? - как-то не радовала перспектива куковать в конференц-зале, пока кто-нибудь не соблаговолит в следующий раз выступить перед благодарными слушателями.

 Почти все ушли, остались только Роман, его братец и та самая женщина, на которою указала Лизавета.

 - Елена Аскольдовна, мне необходима ваша консультация... по личному вопросу, - как-то неохотно проговорил Любомирович.

 - Слушаю вас, Роман Любомирович, - вежливо проговорила женщина.

 - Пройдемте в мой кабинет, там нам никто не помешает, - покосился на ухмыляющегося брата мой дорогой директор.

 - Ром, а ты Лизка не видел? - поинтересовался родитель девчонки, стоя в дверях.

 - Нет, наверное, с местными знакомится, - пожал плечами Роман и тоже повел преподавательницу к выходу.

 Я мысленно взвыла. Вот сейчас они выйдут, дверь запрут, и придется опять бушевать, чтобы выбраться. И не докажешь же потом, что не виновата. А эта вредная девчонка еще и ухохатывается, сидя в паре метров от меня.

 Дверь за директором и Ко закрылась. Забренчали ключи в замке и все! Они ушли, а мы остались.

 - Ой, не могу! Ну, дядя Рома и дает! - Лиза уже хохотала в голос. - Ну, вы с ним и учудили.

 - У тебя, часом, припадков не бывает? - спросила у неадекватной Ромочкиной племянницы.

 - А-ха-ха-ха! - не унималась девчонка. - Ты знаешь, какой предмет преподает эта дамочка? Не знаешь! А я знаю, и о чем дядя у нее спрашивать собирается, тоже знаю! Ха-ха-ха!

 - Ну, так ты мне расскажи, вместе поржем, - пробурчала, отряхивая колени и тылы от собранной под сиденьями пыли.

 - Эта Елена Аскольдовна будет вас ведической физиологии учить. А дядя сейчас собрался расспрашивать у нее про альтернативные способы закрытия источника. Совсем ты запугала бедного моего дядюшку, Кумпарсита, - снова сорвалась на смех Лиза.

 - А ты знаешь про этот источник? Как его обычно закрывают? - заинтересовалась я.

 Раз девчонка ковыряется в мозгах у кого не лень, то и это должна знать. Но Лиза вдруг густо покраснела и отвернулась.

 - Чего молчишь? - поторопила племяшку.

 - У дяди спроси. Я ни за что не скажу! - заявила вредная девчонка. - Хватит моей неокрепшей психике и того, что дядя в красках представляет, как будет его тебе закрывать. Я теперь долго в его мысли заглядывать не буду.

 - Какая же ты вредная! - воскликнула в сердцах.

 - А то, - улыбнулась Лизка. - Ну, что? Давай будем выбираться отсюда, если меня папа потеряет, то весь поселок перевернет.

 - А меня терять некому, - пожаловалась я.

 Но выход искать пошла. Мы обошли все помещение по кругу и наткнулись на еще одну неприметную дверь в углу на сцене. Она тоже оказалась заперта, но замок был старый, и если очень постараться, то может получиться сломать его. Чем мы и занялись - дергали, толкали и пинали несчастную дверку минут десять наверно.

 Я разозлилась и с криком «Чтоб тебя, зараза!» пнула изо всех сил. Дверь с грохотом упала, и я тоже упала. Правда, без грохота, но с неприличными криками и стонами. Кажется, я сломала палец на ноге.

 Лизка бегала вокруг меня и причитала, а я все больше злилась. Опять подул ветер. Э-э-э, нет. Надо успокоиться. Ветер во дворе перед общагой - еще терпимо, а вот в закрытом помещении, это уже никуда не годится. Подышала глубоко, прикрыла глаза и подумала о Романе. Ветер прекратился, стало холодно.

 - Ты что творишь? - закричала Лиза. - Совсем со своим источником шизанулась?

 Я открыла глаза и обалдела. На сцене, прямо из небольшой тучки под потолком шел снег! Настоящий снег! Крупные красивые снежинки медленно опускались на пол, на меня, на Лизу... и на маленького грязненького домового.

 - Ить вас, убогия! - начал ругаться замызганный старичок. - Чаго удумали! А ну, кыш отседова, баловницы.

 Дедушка появился из той самой так неудачно выбитой двери, и весь его неопрятный вид говорил о том, что он тут хозяин и хулиганить никому не позволит.

 А я смотрела то на снег, то на домового и совершенно ничего не понимала. Бред какой-то! Мало того, что снег в августе пошел, да еще и в помещении, так еще и домовой этот неизвестно откуда нарисовался. Весь грязный и в паутине. А домовые - самая чистоплотная нечисть из всей известной магмиру!

 - Дедушка, а вы как здесь оказались? - спросила осторожно.

 - Она меня ешо и обзывать! Самой уже, почитай, как годков семьсоть, а меня дедом кличет! - начал разоряться явно неадекватный старичок.

 - Э-э-э, вы что-то путаете... любезный. Мне восемнадцать с хвостиком.

 - Ага, во-о-от такенным! - развел ручонки в стороны домовой. - Думаешь, я суть твою ведьминскую не вижу, Мара ты поганая! И неча на меня глазом своим грязным блескать. Я для табя не съестной! А местным всем обскажу, изловють и сожгуть!

 Домовой показал мне кулак, повернулся к впавшей в ступор Лизке и, посоветовав ей «Беги, девка», сам воспользовался своим же советом, скрывшись в темном, забитом всяким хламом чулане. Зря только дверь выбивали.

 - Сита, - прошептала Лиза. - А он вообще о чем? Ты же знаешь, что домовые видят суть людей...

 - Да брось ты. Это же псих какой-то. Здесь домовых уже давно нет, а этот похоже бомжует.

 - Ты вообще знаешь, кто такие Мары? - вскрикнула совсем разнервничавшаяся племяшка.

 - Не знаю и знать не хочу! Я ведьма, сам он Мара! - заявила, пытаясь встать.

 Лиза подбежала и начала помогать. Снег уже прекратился, и теперь пол был скользким от натаявшей лужи.

 - Мары это такие духи, - объясняла девчонка, поддерживая меня по дороге к стульям. - Они обращаются красивой женщиной, ну или мужчиной, и соблазняют свою жертву. А потом, когда жертва засыпает, выпивают ее душу. Понимаешь? Насмерть выпивают!

 - Ух, - облегченно выдохнула, устраиваясь на ближайшем от кафедры сиденье. - Ну и что? Хватит страшилки рассказывать. Я никого не соблазняю и даже не

 умею. А так хотелось бы, - сокрушенно вздохнула.

 - Да подожди ты. Эти духи забираются в человеческое тело и действуют через него. А вдруг в тебя Мара забралась? - не унималась Лизка.

 - Так, стоп, я не поняла. Так эти Мары превращаются в женщину, мужчину или все-таки забираются в уже готовых красавиц и красавцев? - подловила девушку на несоответствии.

 - Вот раньше превращались, а сейчас, говорят, фоновой магии мало стало, и они в людей залазят, - задумчиво ответила Лиза.

 - А ты-то откуда знаешь? - нет, ну правда! Не девчонка, а дом советов.

 - Ой, да я же разве помню. У профессора, наверное, какого-нибудь в голове нашла, - пожала плечами воровка чужих знаний.

 Со стороны выхода послышалась какая-то возня и звяканье ключей. Дверь открылась, и в зал вошли братья красавцы. А все равно Ромочка лучше, хоть они с братом и похожи очень.

 - Ну, я же тебе говорил! - воскликнул Лизин отец. - Что я, свою дочь не знаю, что ли? Чтоб Лизок пропустила мероприятие, где можно уши погреть и в чужих мыслях под шумок покопаться, такого быть не может!

 - Ну, а ты тут как оказалась? - сокрушенно спросил директор моей анатомии.

 - Уши замерзли, - буркнула, глядя на начавший распухать большой палец левой ноги.

 - Так, Лизок, пошли обедать! - скомандовал директорский братец и поволок дочурку к выходу.

 - Руслан, - окликнул его мужчина моей мечты, - я заказал обед в квартиру, можете начинать без меня. Мне тут один рабочий момент решить необходимо.

 - Ты не торопись, решай обстоятельно, чтоб наверняка, - хохотнул Руслан Любомирович и закрыл за собой дверь.

 Директор строго посмотрел на бедную, несчастную и опять пострадавшую меня, сложил руки на груди и начал читать нотации:

 - Студентка Беглая, как это понимать? Вы опять нарушаете устав училища. До начала занятий учащимся запрещено посещать учебную часть, за исключением фойе, где находится доска объявлений. А вы, мало того, что нарушили это правило, так еще и нагло проникли на закрытое собрание рабочего персонала Ведунов! - устало вздохнул и грустно как-то проговорил: - Иди на обед, Сита. По глазам вижу, что зря только разоряюсь, все равно не слушаешь.

 Я неуверенно встала и не глядя на буку-директора, честно попыталась уйти. Через несколько шагов я, уже не сдерживаясь, вскрикивала от боли, и слезы текли ручьем.

 - Стоять, - приказал директор. - Что с ногой?

 Я встала на здоровую ногу, а больную поджала как цапля. Больно было очень, но гордая ведьма собрала волю в кулак и, не оборачиваясь, ответила:

 - Ничего, сама разберусь.

 Директор подошел и, придержав за талию, бесцеремонно схватил за щиколотку, приподнял ногу и начал рассматривать уже посиневший палец.

 - Так, все ясно, - пробурчал, поднял меня на руки и понес!

 - Эй, вы чего делаете? - взвизгнула, инстинктивно обхватывая шею директора руками. - Как временный опекун всех студентов сего заведения, я несу ответственность за физическое и душевное благополучие своих подопечных, - вещал Роман, вынося меня из конференц-зала, а потом и из учебного корпуса.

 - Поживешь пару дней в медпункте, глядишь, и Ведуны до начала учебного года доживут. Как сломала-то? - и все это с такой ехидной улыбочкой на губах. Вот прям как у старшего брата.

 - Дверь выбивала, - ответила максимально правдиво.

 - И как? - поинтересовался директор.

 - Выбила, - гордо ответила я. - Только там, кроме свихнувшегося домового, ничего интересного не было.

 - Понятно, - ответил Любомирович и дальше нес меня молча.

 А на нас со всех сторон пялились студенты, рабочие и преподаватели.

 - Что случилось? - озабоченно спросила подтянутая пожилая женщина в спортивном костюме и бейсболке.

 - Студентка палец сломала, несу в медпункт, - отчитался директор.

 - Так он закрыт. Фельдшер в город за медикаментами уехала. Вернется только завтра, - проговорила, судя по всему, преподаватель физкультуры.

 Роман Любомирович остановился и тихо заскрежетал зубами. Я уже побоялась, что он меня сейчас бросит на дорогу, перешагнет и уйдет. Но нет, директор моего сердца оказался мужчиной терпеливым. Вежливо улыбнулся женщине, поблагодарил за информацию, развернулся и понес меня к преподавательскому дому.

 - А мы куда? - спросила шепотом. Вот как-то страшно стало. Одно дело доводить Ромочку на нейтральной территории, и совсем другое - оказаться в его квартире.

 - Ко мне, - подтвердил мои опасения директор.

 - А может, лучше ко мне? - несмело предложила я.

 Роман Любомирович покосился на меня и весело осведомился:

 - Вот что ты несешь, Сита? Ты сама себя вообще слышишь?

 - Да что я опять-то не так сказала? - всплеснула руками... и заехала директору по лицу.

 - Ой, простите. Я не хотела, - начала оправдываться.

 - Это девиз твоей жизни, Кумпарсита, - прошипел Роман сквозь зубы, занося меня в подъезд.

 Мы поднялись на второй этаж, точнее - меня подняли, и мужчина моей мечты вежливо попросил:

 - Открой, пожалуйста, дверь.

 Вот лучше бы я по-пластунски до общаги доползла! Мало того, что меня на руках вносит в свою квартиру директор моей мечты, так нас еще и встречают его родственники.

 - Быстро вы, - хохотнул Руслан, выходя в просторный коридор. - Мы даже поесть не успели.

 - Студентка сломала палец, а фельдшер в отъезде, - невозмутимо объяснил мой герой, укладывая меня на диван в большой гостиной. По-другому эту комнату назвать язык не поворачивался. Такой роскошной обстановки я еще не видела, разве только в исторических фильмах. Мебель в стиле раннего Прованса, понятия не имею, что это за стиль, но мне в голову пришло именно такое название. На стенах великолепные бархатистые обои, и все такое романтично-таинственное, прямо как сам Ромочка.

 - Палец, говоришь, сломала? - продолжал глумиться братец. - Это что за поза такая?

 - Русь, лучше уйди, - уже не так спокойно произнес директор.

 - Да как скажешь! Не буду вам мешать, - в дверях появилась взволнованная Лиза. - Лизок, пойдем дальше кушать, не будем мешать дяде Роме в доктора играть, - и подмигнув мне, Руслан закрыл дверь.

 Чего он вечно мне подмигивает? Странный какой-то родственничек у Романа моего романа.

 - Ты лежи, и, пожалуйста, я тебя умоляю, не натвори еще чего-нибудь, а я за обезболивающим сбегаю, - проговорил директор и тоже потопал к выходу.

 А я зачем-то спросила:

 - Для кого?

 - И для себя тоже, - пробурчал мой герой и вылетел из комнаты, хлопнув дверью.

 Только на этот раз он как-то не весело хлопал, без азарта. Наверное, пожалел декоративную, со вставками матового стекла, больше напоминающую произведение искусства дверку.

 Вернулся Роман опять с аптечкой, только уже с другой. Из белого чемоданчика были извлечены антисептические салфетки, эластичный бинт и шприц-ручка.

 - Это вы чего делать собираетесь? - спросила, подтягивая ногу поближе к себе и подальше от Айболита.

 - Как что? Сейчас обезболим, вправим и зафиксируем, - спокойненько так проговорил доктор Лектор местного разлива.

 - А может, лучше магией? - взмолилась, преданно глядя в синие глазки

 Ромочки.

 Ромочка не проникся, отрицательно помотал головой и потянулся шприцем к моей пострадавшей конечности.

 - Не-е-ет! - закричала я и забилась в угол дивана, повторно вскрикнув уже от боли в потревоженном пальце.

 - Ты что кричишь? - удивился директор с хирургическими наклонностями.

 Дверь приоткрылась и в гостиную заглянула Лиза.

 - Дядь, а она уколов боится, - сдала меня вредная девчонка.

 - Вон из моей головы, пигалица! - возмущенно закричала я.

 Крик перешел в сдавленный писк, потому что мою ногу схватили, прижали коленом к дивану, чтобы не вырвалась, и, быстро протерев салфеткой, сделали-таки укол обезболивающего.

 Лизка показала мне язык, повернулась к извергу и повторно сдала меня с потрохами:

 - Она считает тебя извергом, но таким крас-и-и-и-вым.

 - А ну брысь отсюда, - беззлобно прикрикнул Роман Любомирович, и брошенная мной диванная подушка ударилась о закрытую дверь.

 Дверь жалобно звякнула, но устояла. А я получила осуждающий взгляд директора и опустила глаза. Как-то не комильфо, что он знает о моих чувствах, да еще и демонстративно отвергает их.

 - Что же мне с тобой делать, горе ты мое, - пробурчал Любомирович, положив мою ногу себе на колени и чего-то там с ней делая.

 Боли, кстати, я не чувствовала... как и ноги от щиколотки и ниже. Раздался еле слышный хруст, и я вскрикнула. Хоть и онемело все, но прострелило до самой коленки. Но и это было прощено, потому что за вот такое ласковое, успокаивающее поглаживание этой самой коленки и голени я готова и не такую боль терпеть. Откинулась на подушку и закрыла глаза, представляя, что мужчина моей мечты не из жалости меня поглаживает, а ласкает по-настоящему. Кажется, слишком усердно представляла, потому что поглаживающая рука медленно переместилась выше колена и начала «жалеть» уже бедро.

 «Пусть жалеет», - подумала, не особо веря, что это не плод моего воображения. Послышался громкий резкий выдох и поглаживания прекратились. Вот жалости у него никакой нет! А кожа на бедре горела огнем... и не только на бедре. Вообще жарко тут как-то стало. Так вот ты какой, северный олень. В смысле - вот что значит Риткино выражение «хочу до одури». Я такого еще никогда не испытывала. Нет, было, конечно, хорошо, когда Макс целовал, но если он начинал ручонки распускать, то все это «хорошо» куда-то выветривалось. А тут же прямо ломить все тело начало.

 - Сита, прекрати, - послышался как издалека голос директора.

 Я резко распахнула глаза и поймала себя на том, что тяжело дышу, а рука лежит на бедре, в том самом месте, где только что была его ладонь.

 Отдернула руку и попыталась встать.

 - Лежи, я еще не закончил, - строго проговорил коварный Роман моего романа и, закусив губу, продолжил возиться с моей конечностью.

 А мне стало стыдно! Вот так, вроде ничего не сделала, а стыдно было жутко. Я же теперь все время буду эти прикосновения вспоминать и свою дурную реакцию на них. Лучше бы в конференц-зале меня оставил, сама бы до комнаты доползла. Только дразнит постоянно.

 - Ну, вот и все, - мою ногу переложили на диван и встали, собирая в аптечку то, что не понадобилось.

 - Тебе обед сюда принести или в столовую проводить? - невозмутимо спросил директор.

 - В столовую! И я сама дойду, - ответила, вскакивая.

 Роман поддержал, чтобы не упала, и, указывая на больную ногу, поинтересовался:

 - И как ты себе это представляешь?

 М-да, пальцы, половина ступни и щиколотка были перетянуты эластичным бинтом. Но это еще не главная проблема, онемение не прошло, и я не чувствовала ступню. А ходить ногой, которую не чувствую, я не умею.

 Меня опять взяли на руки и понесли. Ладно, пусть донесет до столовой, а там кого-нибудь попрошу помочь дойти до общаги.

 Меня принесли в столовую и усадили за стол. Вот только столовая была личная директорская, в его квартире!

 - А как же столовая? - спросила, глупо «бякая» ресничками.

 - А это, по-твоему, что? - улыбнулся Ромочка и вышел.

 Вернулся через минуту и водрузил передо мной поднос с едой. И не какой-нибудь там столовской, а как в ресторане. Все красиво оформлено и на красивой посуде. И запах умопомрачительный.

 Буркнула спасибо и приступила к поглощению кулинарного шедевра, состоящего из бифштекса, гарнира и салата из мелкорубленых овощей. И все это «безобразие» было полито каким-то очень аппетитно пахнущим соусом. А в сторонке ждали капучино и круассаны. Вот кто ему здесь такое готовит, а? Точно не тетя Маруся из столовой!

 Директор теперь и моего желудка дождался, когда я начну есть, и опять вышел. Вернулся с точно таким же подносом, уселся напротив меня и тоже приступил к обеду.

 Мы всего два дня знакомы, а уже спали на одном диване, несколько раз поругались и вот обедаем вместе. То ли еще будет! Дальше я ела со счастливой улыбкой на губах... до тех пор, пока в столовую ни приперся Руслан.

 - Ромка, у тебя совесть есть? - сразу накинулся на брата. - Здесь же Лизок, а ты!

 - Так, подожди, я не понял. Что я успел натворить, пока меня не было? - невозмутимо поинтересовался Роман.

 - Не знаю, что вы там творили, но моя дочь покраснела и убежала на улицу! - возмущенно заявил Руслан Любомирович.

 И мы с директором тоже покраснели. Ничего же постыдного не делали, а покраснели, уткнулись в тарелки и молчим.

 Тишину нарушил тихий, но очень недовольный голос Романа:

 - Поговори со своей дочерью, или она у меня будет в шлеме из фольги жить.

 Руслан уселся за стол, сложил руки на груди и неожиданно весело проговорил:

 - Так это не поможет. Проще тебе колпак из фольги надеть, - и снова серьезным тоном: - Или еще кое-что опечатать, чтобы и отсюда сбегать не пришлось.

 - Руслан! - рыкнул директор.

 - А разве я не прав? - Руслан приподнял бровь, от чего появилось еще больше сходства с младшим братом.

 - Не прав. Сейчас все совсем не так. И давай закроем эту тему, - напряженно ответил Роман, выразительно поглядывая на обратившуюся в одно большое ухо меня.

 - Не так, говоришь, - задумчиво проговорил Руслан. - А может, Лизок и права. Чем черт не шутит, - и внимательно так на меня посмотрел.

 - Руслан, ты б сходил, Лизу домой позвал что ли, - предложил Роман.