Часть 8

 Пока болтали, дошли до медпункта. Как ни странно, к Саше нас пустили. Только он был совершенно измотан и даже голову от подушки не поднял, когда мы вошли в палату.

 - Привет, страдалец, - весело поздоровалась, усаживаясь на подоконник. - Познакомься, это Лиза, племянница нашего директора.

 - Привет, - прохрипел парень. Да, кричал он, видно, знатно, раз так голос сорвал. Сильный Юржик попался, наверное, не в первый раз вселялся.

 Лиза смущенно помахала ручкой и, перекинув волосы через плечо, начала заплетать косички. Чего это она так разволновалась?

 - Ну как ты? - спросила у бедолаги, Лизка никуда не денется, потом у нее спрошу.

 - Хреново, - честно признался Сашка. - А что со мной случилось-то? Андреевна молчит как партизан.

 Это хорошо, что он не помнит, а то будет потом виноватым себя чувствовать и прощения просить, и нам обоим будет неудобно.

 - А что ты помнишь? - начала с осторожного вопроса, решив, что легенду можно и на ходу состряпать.

 Лекс задумался на минуту, потом вздохнул и признался:

 - Как цветы рвал, помню, как к тебе в окно залез, потом мы разговаривали, ты попросила торт принести, и все, как обрезало.

 - А потом тебе стало плохо, потому что ты, когда цветы рвал, подземную низшую нечисть подцепил. Я сбегала за Екатериной, и из тебя изгнали эту пакость, - выдала я сильно упрощенную версию событий.

 Лиза покосилась на меня, но промолчала, продолжая хмуриться и нервно плести косички.

 «Даже и не проси, чтобы я потом твое морское плетение распутывала», - подумала я.

 Подружка передернула плечами и оставила свои волосы в покое, но на Сашку продолжала напряженно смотреть. Да чего она у него в голове такого нашла-то?

 Мы еще немного посидели у больного, пообещали зайти вечером и пошли гулять по территории поселка.

 Я поглядывала на Лизу, но вопросов не задавала. Сама скажет, когда захочет, все равно все мои вопросы она уже считала.

 - Да ничего я у него в голове не нашла! В том-то и дело, что ни-че-го! Совсем, понимаешь? - сорвалась подружка. - Сначала думала, что блок кто-то поставил, но нет. Нету там никакого блока, а я все равно в его голову залезть не могу. А это, знаешь, какая редкость? На миллион человек не более десяти с абсолютной ментальной непроницаемостью. Ты понимаешь? - Лизка возбужденно размахивала руками и почти кричала. Хорошо, что мы бродили по заброшенной части парка и нас никто не слышит.

 - А он такой красивый, даже когда больной, - уже значительно тише призналась Лиза. - А я даже не могу узнать, что он обо мне думает. Понимаешь? Что мне делать?

 - Лиз, вообще-то большинство людей так и живут, не зная, что в голове окружающих. И это замечательно! - засмеялась я. - Если он тебе нравится, так добейся того, чтобы он признался тебе в том же. В этом ведь вся суть, не подсмотреть в мыслях, а услышать от него.

 - Ой, а он тебе цветы подарил. Ему ты нравишься! - указала на меня пальцем в обвинительном жесте.

 - Подожди, не кипятись. Я на него не претендую. Была, правда, мысль попробовать в него влюбиться, раз твой дядюшка такой неприступный. Но не лежит у меня сердце к нему, - развела я руками. - Да и не факт, что я ему так уж сильно нравлюсь. Просто мы с ним немного похожи, вечно что-нибудь вытворяем. Так что дерзай. Молодым у нас везде дорога, - закончила воодушевлением.

 - А ты не права насчет дяди. У меня волосы дыбом встают, когда случайно его мысли о тебе ловлю. Ты ему очень нравишься. Просто проклятие это, он все силы на его снятие тратит, - задумчиво ответила Лизавета. - Ты потерпи немного, и все у вас получится. Я уверена, ты еще моей тетей станешь.

 - Ага, - скептически протянула я, - я так далеко планы не строю, дорогая племяшечка. А с Сашкой я тебе помогу. Запишем тебя в его сиделки, глядишь, чего и сложится.

 На этом разговоры о мужчинах были закончены. Мы еще немного побродили и пошли домой, в смысле, в директорскую квартиру. Ни Романа, ни Руслана дома не оказалось, и мы потратили оставшееся до обеда время на ванну, ногти, маски и ревизию Лизиного гардероба с целью подобрать что-нибудь подходящее для меня. Лиза была на десять сантиметров ниже, и вкусы в одежде у нас совсем не совпадали. И главное несовпадение состояло в том, что она вообще не носила шорты. В результате мне пришлось надеть веселенькую плессированную юбочку в клетку и директорскую рубашку, понравилась она мне. Лизе эта юбочка была чуть выше колена, мне же едва доходила до середины бедра. В принципе, те же шорты, только свободы в движениях меньше. Когда в дверь Лизкиной комнаты постучали, мы уже прибирали учиненный в процессе одевания беспорядок.

 - Войдите, - на автомате крикнула я, а комната-то не моя.

 Заглянул Руслан, посмотрел на меня, хмыкнул и произнес загадочное:

 - А ты жестокая, - и уже громче: - Живо мыть руки и обедать.

 В столовой опять царила тишина, все молча, сосредоточено поглощали пищу. Ага, когда я ем, я глух и нем.

 - Угу, - ответила на мои мысли Лиза.

 После обеда мужчины опять куда-то сбежали, оставив нам с Лизой неубранный стол и кучу грязной посуды. Мы прибрали, засунули посуду в посудомойку и завалились на кровать в хозяйской спальне смотреть телевизор. Здесь он был самый большой. Мы посмотрели комедию, включили какую-то розово-сопливую мелодраму, и я не заметила, как уснула.

 Проснулась, когда за окном уже начинало темнеть. Лизы рядом не было, а на столике возле кровати стоял благополучно проспанный мной ужин. Я быстро поела, отнесла посуду на кухню и пошла к Лизке. Девушка находилась в состоянии легкой эйфории и поведала мне, что набралась смелости и сходила-таки в медпункт без меня. Они с Лексом целый час болтали обо всем подряд, и он попросил ее придти завтра. Ну, тут все ясно, Лиза влюбилась.

 - А если и так? - ощетинилась подружка.

 - Да ладно, я не против, - и перевела тему. - А где мне сегодня спать?

 - В дядиной комнате, где же еще? - удивилась девчонка.

 - А он где будет спать? - я решительно не понимала, почему мне не выделили, например, диван в гостиной.

 - Так дядя опять к источнику смотался проклятие снимать, - Лиза пожала плечами, будто я не понимаю очевидных вещей.

 - А что за источник? И как он снимает это проклятие? - решила выведать побольше.

 Лиза улыбнулась и выдала:

 - А не выведаешь! Я не могу рассказывать про проклятие. А источник самый обычный. Ведуны не просто так именно здесь построили. Тут неподалеку источник выхода фоновой магии.

 - Вот как у тебя в голове столько всего помещается? - удивилась я. Вот ведь всезнайка.

 - Зачем же у меня? Я по чужим храню, а если что надо, подсматриваю! - засмеялась девчонка.

 - Ну-ну. Подсматривает она. Ты мне лучше скажи, почему не разбудила? Я выспалась и теперь до утра не усну, - проворчала я, так, для порядка. Все равно уже привыкла, что она постоянно в моих мозгах ковыряется.

 - Ой, Сита, тебе такие романтические сны про дядю Рому снились, что я пожалела, - мечтательно ответила Лизок.

 - Это какие такие сны? - а-а-а, почему я не помню? Как всегда, все самое интересное пропустила!

 - Вот знаешь, я тебе такое пересказывать точно не буду, - насупилась Лизка.

 - Ну и ладно, надо будет, само вспомнится, - отмахнулась я. - Может, телик посмотрим?

 - Ну пошли, - пожала плечами подружка.

 Мы только вышли из ее комнаты, как из гостиной вырулил Руслан Любомирович собственной персоной со стаканом в одной руке и какой-то книжкой в другой.

 - И куда это вы, мадам, направились? - осведомился папочка у дочурки.

 - Телик посмотрим, - ответила Лиза.

 - Марш спать, никакого телевизора перед сном. Тебе завтра рано вставать, любимого папочку провожать, - отрезал злостный папаша.

 Лиза надулась, но махнула мне рукой и безропотно выполнила приказ отца, вернувшись в свою комнату.

 - Зачем вы так с ней? - спросила у Руси.

 - Ей перед сном одной нужно побыть, чтобы чужих мыслей не слышать. А то кошмары будут сниться, - устало ответил Руслан. - Ты не представляешь, как ей тяжело, Сита. И у меня к тебе просьба, присмотри за моей девочкой. Роман не сможет постоянно быть рядом, а с тобой она, кажется, подружилась, и это невероятно, учитывая, что у нее никогда раньше не было подруги. И если уж тебя одобрила моя дочь, то ты точно хороший человек.

 - Э-э-э, благодарю за оказанное доверие, - отрапортовала совсем засмущавшаяся я. - Ну, я пойду, ага?

 - Иди, - улыбнулся директорский брат.

 Я спешно ретировалась, включила телик и, как ни странно, почти сразу провалилась в сон. И не зря, Лизка разбудила в шесть часов утра и потащила провожать ее папочку. Роман тоже провожал брата, он только кивнул мне, поздоровавшись, и больше даже не взглянул в мою сторону. А вот Руслан торжественно вручил ключи от моей комнаты в общаге и заверил, что там теперь абсолютно безопасно. Приобнял за плечи и, косясь на состроившего недовольную гримасу брата, прошептал на ухо:

 - Потерпи немного, девочка. Если мой брат так себя ведет, значит, на это есть веские причины. Ты ему очень нравишься, и я уверен, что у вас все получится.

 Я почему-то покраснела от этих слов.

 - Студентка Беглая, идите в свою комнату и проверьте, все ли вас устраивает, - прошипел Роман, и Руслан, посмеиваясь, отпустил меня.

 Я махнула на прощание рукой и убежала подальше от этой семейки.

 В комнату идти почему-то не хотелось, и я пошла гулять по территории. Сходила в хозблок, полюбовалась клумбами с цветами. Усмехнулась, заметив приличную проплешину в клумбе с лилиями, и потопала в медпункт. Сашка спал, и Екатерина не разрешила его тревожить, но сказала, что ему уже значительно лучше, и к началу занятий он будет в строю. Ведунья была уставшей и в помятом халатике. Похоже, она дежурила здесь всю ночь. Я пообещала зайти позже, и все же пошла к себе, больше-то некуда. В директорскую квартиру я больше ни ногой. А то такими темпами весь дом разнесу, и тогда меня точно магкомиссия прихлопнет.

 Общага была похожа на растревоженный муравейник. Ну да, уже тридцатое, скоро первое сентября, торжественное открытие учебного года до обеда и всемирная попойка вечером. Я добралась до комнаты, отперла дверь и замерла. Закрыла, проверила номер комнаты, снова заглянули.

 - Вау! - кажется, я это проорала на весь этаж.

 Прежним в этой комнате было только мое постельное белье. Но оно здесь смотрелось как вязаный бабушкин коврик в пятизвездочном отеле - так же убого, нелепо и в то же время умильно.

 Кому рассказать, так не поверят, передо мной была общажная комната с евроремонтом. Рельефные бежевые стены, встроенное в потолок многоуровневое освещение, новая мебель, шторы-гармошки и ковер цвета капучино на полу. Кровать из железной двухъярусной превратилась в широкую деревянную, а вместо второй двухъяруски красовался большой одежный шкаф. Новые стол и стулья, двухкамерный холодильник, электрочайник, кофеварка, кухонный шкафчик и маленькая плазма над холодильником.

 «И это все мне?» - это было первое, о чем я подумала. От второй мысли затрясло как меня, так и мебель вокруг - это он так от меня откупиться хочет! Не нужны мне его подачки! Развернулась и вихрем вылетела из восхитительной, но опротивевшей комнаты. Ну я ему сейчас устрою ремонт, костей не соберет!

 Вылетела из комнаты и, не разбирая дороги, понеслась к лестнице. Слетела на первый этаж за считанные секунды и уверенно направилась к преподавательской. Подметила, что студенты моих предпочтений не разделяют и бодренько шагают в сторону столовой. Вот сейчас убью директора и тоже завтракать пойду, решила я. В приемной никого не оказалось, а кабинет вообще был заперт. Ну да, рабочий день-то еще не начался. Пришлось топать к дому Любомировича.

 Пока бегала туда-сюда, пыл немного поугас, и в висках уже не стучало, но оставлять все, как есть, я определенно не намерена. Если мы только студентка и директор, то нечего выделять меня среди остальных. Не хватало еще, чтобы слухи какие-нибудь пошли. Пусть выделяет мне другую комнату или в этой возвращает все, как было.

 Когда подошла к двери Романовой квартиры, уверенность вообще решила покинуть меня, причем в самый ответственный момент. Минуты две стояла и набиралась смелости нажать на кнопку звонка. А может, ну их, эти разборки, и так проживу... в уютной комнатке со всеми удобствами. Я же сейчас увижу его и опять растаю. Уже совсем было передумала и собралась уходить, как дверь распахнулась, и меня бесцеремонно втащили в квартиру.

 - Ну чего ты там мнешься? Заходи давай. Как раз к десерту успела, - заявила Лизка, захлопывая дверь и утягивая меня в столовую.

 Проходя мимо кухни, прокричала:

 - Дядя Рома, а у нас гости, так что тащи еще одну порцию.

 - Не нужно мне никакой порции, - прошипела, пытаясь вырвать руку из цепких пальчиков коварно усмехающейся интриганки.

 - Еще как нужно, у нас сегодня клубничка со сливками. Объедение, - впихнула меня в столовую и добавила: - А я уже свою почти доела, так что скоро к Алексу пойду... чтобы не мешать. Вот и разберетесь, что там с твоей комнатой не так.

 - Э-э-э, нет. Так дело не пойдет. А ну отойди с дороги! - отпихнула сопротивляющуюся Лизку от двери и вылетела из столовой.

 Ну что за жизнь-то?! Это точно уже не петля, а удавка. Ну почему именно в этот момент Роману приспичило вывернуть из кухни с десертной вазочкой наперевес? В итоге сливки на его рубашке, а клубника за воротом. И все бы ничего, только рубашка эта была надета на мне! Стою, руки в стороны развела и любуюсь... сливками на груди и рубашке, а ягодки животик холодят. Красота-а-а! Прямо десерт, а не Ситка!

 Лизка вдруг покраснела как рак и с криком «Ой, мамочки!» убежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Поднимаю взгляд на директора и так страшно вдруг стало. Он стоит как статуя и остекленевшими глазами смотрит... на десерт.

 - Ну, я, пожалуй, тоже пойду. Спасибо за... угощение, - проговорила и начала обходной маневр, думая, что угощение получилось «навынос».

 Вот сейчас приду в свою новую шикарную комнату, выковыряю клубничку из-за пазухи и буду лакомиться. Но планам моим было не суждено сбыться. Роман Любомирович заступил дорогу и приказал, состроив зверскую гримасу:

 - Снимай рубашку.

 Я отступила назад и уперлась спиной в стену.

 - Э-э-э, прямо здесь? - М-да, это было самым умным, что мне удалось придумать в экстренной ситуации.

 А лицо Романа вдруг расслабилось, стало умиротворенным и каким-то... предвкушающим что ли?

 - А знаешь, действительно. Здесь будет неудобно, - заявил директор, плавно приближаясь ко мне.

 Я вжалась в стену в ожидании даже не знаю чего, а он протянул руку, провел пальцем по моей груди и облизал его. А потом резко подался вперед, схватил и перекинул меня через плечо. Клубника, конечно же, раздавилась, и я чувствовала, как ее сок сбегает мне на шею. Ну и по директорской рубашке, наверное, тоже, по той, что на нем, а не на мне.

 А Роман Любомирович куда-то нес оторопевшую меня и приговаривал:

 - А знаешь, мне уже глубоко наплевать на последствия. Я даже уже не боюсь того, что после этого превращусь в безвольную тряпку, в твоего верного раба. С этим, наверное, тоже можно как-то разобраться. Сейчас для меня нет ничего важнее... закрытия источника.

 Так он меня источник закрывать несет! Вау! Стоп, а почему он после этого моим рабом должен стать? Так это и есть его проклятие! Я в проклятиях не сильна, но что-то такое слышала. Вроде у бабушки была клиентка, у которой муж что-то подобное от брошенной любовницы получил. Муж-то в семью вернулся, а супружеский долг исполнять наотрез отказывался, не желая становиться слюнявым идиотом.

 Роман принес меня в спальню, бросил на кровать и принялся снимать с себя испачканную в клубничном соке рубашку.

 - Стоп! - рявкнула я. - Не смей, мне тоже не нужен слюнявый идиот! И как же шарага? В смысле, училище, вы же тут главный.

 - Был я, станешь ты, - прорычал директор и, не мучаясь с пуговицами, стянул рубашку через голову.

 А вот когда он потянулся к своему «BOSS»у, я реально начала паниковать.

 - Роман Любомирович, не надо, а? - канючила я, отползая на четвереньках к другому краю кровати.

 Доползла. Только собралась слезть на пол, как меня схватили за ногу и бесцеремонно подтащили обратно.

 - А по-моему, нам обоим это очень надо, - прошептал мне прямо на ухо, лежащей поперек кровати на животе.

 - Ма-ма, - пробурчала я в покрывало.

 По спине и ее нижней части пробежались едва касающиеся пальцы. Я застонала как от безысходности, так и от предвкушения. Вот только предвкушать сейчас было ну совсем неуместно. А потому резко развернулась на спину и заехала склонившемуся надо мной директору моего сердца ногой в живот. Хорошо так заехала, качественно. Роман глухо застонал и повалился рядом со мной. Я попыталась встать, но была придавлена немалым весом его напрягшейся руки.

 Вот лежим мы рядышком, он тяжело дышит, я скоро вообще перестану, так рукой придавил. Через пару минут Романово дыхание почти выровнялось, и зубы скрежетать перестали, а у меня исчезли прыгающие перед глазами мушки, потому что по мере выравнивания директорского дыхания захват становился все менее и менее удушающим. А под конец он вообще только слегка поглаживал пальцами мой бок.

 - Спасибо, - тихо проговорил Роман уже даже и не знаю чьего романа.

 - Э-э-э, обращайтесь. Я, если что, могу и по голове. А если очень будет нужно, то и в глаз дам, - ответила, млея от его прикосновений.

 Пальцы директора еще немного повыводили узоры на моих ребрах, и он резко поднялся, от чего мускулы под его кожей так живописно заиграли, что я опять застонала.

 Роман метнул в мою сторону пристальный взгляд и грозно произнес:

 - Сейчас моешься, берешь чистую рубашку и чтобы до первого сентября на глаза мне не попадалась. В следующий раз все может закончиться не столь радужно.

 Он развернулся и пошел к двери, а я вспомнила, зачем сюда, собственно, пришла, и тоже, вскочив на ноги, выкрикнула в удаляющуюся спину:

 - А как понимать то, что вы с моей комнатой натворили? Это я, получается, теперь должна вам?

 - А это, получается, авансом, - ехидно ответил Роман Любомирович и вышел, хлопнув дверью.

 Я еще немного поизображала убиенную. С пропитанной клубничным соком рубашкой это было очень даже реалистичное зрелище. На «Оскар», конечно, не потянуло бы, но на уровне районной самодеятельности вполне можно было сорвать овации. И вот, пока я лежала, прикрыв глаза и представляя себя со стороны, послышался шелест, ибо здесь двери не скрипели, а затем душераздирающий визг.

 Я открыла глаза и узрела мелькнувшие в проеме длинные белокурые локоны. И кто бы это мог быть? Да еще и в спальню без стука ввалилась. Уж не та ли это мадам модельной внешности из туалета? А вот это уже оч-ч-чень интересно. Ну все, Ромочка, веселую жизнь я тебе обещаю! Чтобы до первого не попадалась, говоришь, в следующий раз, говоришь, может быть не радужно? Так я тебе так жизнь расцвечу, радуга обзавидуется! Раз уж у нас с тобой петля, то и нечего в сторону дергаться, все равно я рядом буду. Ага, рядом, но не настолько, чтобы ты мог позволить себе лишние телодвижения в мою сторону.

 Улыбнулась своим коварным планам, встала, выудила из директорского гардероба на этот раз черную шелковую рубашку и бодренько потопала в ванную. Открыла дверь, вышла в коридор и вздрогнула от очередного визга.

 За визгом послышался глухой удар, и я уже было решила, что блондинка выведена из строя. Но послышались всхлипы, стоны и неясный шорох. Повернулась, и шорох стал ясным. Но я успела разглядеть только исчезающую за дверью попу уползающей на четвереньках директорской гостьи.

 И ничего не районная самодеятельность, может, и не «Оскар», но тоже на уровне. Вот если с Романом моей мечты ничего не выгорит, подамся на большую сцену. Глядишь, и затеряюсь на самом видном месте. Буду свой источник для спецэффектов использовать и никакая магкомиссия не докажет, что я социально-опасный элемент.

 Но что это я так пессимистично? Вот сейчас добью блондинку и буду Ромочку дожимать... после того, как проклятие снимет.

 Направилась было на выход, но потом осмотрела себя и пришла к выводу, что если блондинка сама не рассосется, то я ее добить и потом успею. А сейчас не мешало бы привести себя в порядок.

 В ванной я быстро разделась, настроила душ и, схватив первый попавшийся флакон, плеснула прямо на испачканные грудь и живот. Пены было много. Нет, не так - пены было немерено. Средство оказалось неожиданно жидким и, помимо довольно приличного количества на моем теле, щедро плеснулось на пол душевой.

 Я блаженствовала под душем и чуть ли ни по колено в пене, когда услышала какие-то голоса. Выключила воду и прислушалась. Голоса приблизились, и я смогла разобрать причитания, похоже, блондинки.

 - Она точно была мертвая и даже совсем не дышала и не шевелилась. А потом встала и пошла на меня. У вас здесь точно черные ведьмы не учатся? Я слышала, что они сами себя в жертву приносят, чтобы потом воскреснуть в несколько раз сильнее, чем до смерти были.

 - Марта, ну что ты несешь? - сокрушенно вопросил директор моей мнимой смерти. - Какие черные ведьмы? Говорю же тебе - Сита жива, просто случайно испачкалась в клубничном соке.

 - Так же как и ты, случайно? - ехидно вопросила блондинка. - Я предпочитаю думать, что это кровь.

 Последние ее слова прозвучали совсем близко, потому что дверь в ванную распахнулась. А у кабинки мало того, что стенки из рифленого матового стекла, так еще и запотели - ничего не видно!

 - Я хочу убедиться, что здесь не прячется оживший труп сомнительной девицы! - заявила деваха из туалета, а в следующее мгновение дверца кабинки резко отъехала в сторону. Как же хорошо, что я пролила эту волшебную пену!

 А вот то, как исказилось лицо Романа - очень даже не хорошо. Я бы сказала, совсем плохо. Стою я, значит, вся в пене, еще и сжалась вся, стараясь как можно больше руками прикрыть, напротив меня злорадно лыбится блондинка-камикадзе, а у нее за спиной стоит директор с каменеющим лицом. И вдруг выражение этого уже ставшего похожим на маску лица стремительно меняется. Блондинка была бесцеремонно отодвинута в сторону, а дверь в кабинку задвинута с неимоверными силой и злобой. От чего она тут же и рассыпалась. Интересно, от чего конкретно, от силы или злобы?

 Роман с тоской глянул на меня и прошипел как тот змий:

 - Пош-шла вон!

 Мы с блонди синхронно ломанулись на выход.

 - Стоять! - рявкнул Любомирович.

 Мы замерли, как послушные девочки.

 - Здесь стекло, - это мне. - А ты - выметайся, - это, к сожалению, не мне.