Эпилог

— Мальчики, ужин готов, — я взяла широкий поднос с тарелками, приборами, кофейником, наполненным горячим какао, и большим круглым блюдом, на котором пригрелись румяные блинчики с творогом и корицей, и понесла в сад.

Да, могла бы поручить всё это прислуге, но радовать и заботиться о своих мужчинах мне хотелось самой. Тем более сейчас, когда ничто и никто не сдерживал магию.

Кухня стала будто продолжением моего тела. Я чувствовала головную боль, если не могла ничего приготовить целый день. Дар развивался, а с поддержкой семьи и мужа раскрывал такие грани, о которых я даже в книгах не читала. Муж уже шутил, что в скором времени нужно будет придумывать, как организовывать промышленный масштаб, если магии кулинарии станет тесно в кухне дома. Я была только за. Отсутствие рамок окрыляло. Я будто долгое время носила очень тесное платье и тяжёлую неудобную обувь, а потом сбросила все и могла теперь прыгать и бегать.

Проходивший мимо слуга попытался забрать ношу, но я мотнула головой, и ему не оставалось ничего другого, кроме как открыть стеклянные двери и выпустить меня в сад, где в это время дня всегда занимались мои мужчины. Если погода позволяла.

Рауль не захотел жить в доме Рэйквелов и продал его. Ему не нравилась вызывающая роскошь, так что денег хватило и на покупку просторного дома недалеко от столицы, и на ремонт, и на приведение в порядок большого сада, прилегающего к нему.

Сперва было трудно. Чувствовалось, что Раулю куда легче побеждать монстров топором, чем заниматься счётами и документами. Выздоровление Луиса сильно облегчило задачу, но всё равно Гонсалесы почти не спали полгода, разрываясь между документами, оставленными Рэйквелами подводными камнями, обманутыми партнёрами, и прочим.

В мужских делах я мало понимала. Знала только, что Луис предлагал просто раздать деньги всем обманутым, а Рауль настаивал на проверке обстоятельств. Я стала свидетелем нескольких скандалов, когда мой муж вышвырнул из дома посетителей, а на вопрос коротко пояснил, что в мире предостаточно мошенников.

Всё это растянулось почти на два года, а потом у нас появился Франциск. То ли случайно совпало, то ли Рауль сменил тон разговоров, но больше к нам домой лжепросители не приходили.

Спустившись с лестницы, я пошла по тропинке вокруг дома, любуясь крупными шарами белой гортензии, обрамляющими дорожку. Она закончилась увитой лианами аркой, которая вывела меня на полянку с коротко стриженным газоном.

Рауль, заметив моё появление, обернулся, а Франциск решил воспользоваться этим. Вскинув деревянный меч, мальчик с криком бросился на отца. Охотник, не оборачиваясь, отбил выпад и контратаковал, вынуждая мальчика выронить оружие и отскочить.

— Правильно выбрал момент, — похвалил Рауль. — Но не кричи, когда нападаешь. Ты выдаёшь себя. Чем меньше звуков издаёшь, тем выше шанс успешной атаки. Старайся ступать тише.

Серые, цепкие, как у отца, глаза сосредоточенно сверкнули. Ему ещё пяти не исполнилось, а уже ведёт себя как взрослый, подражает отцу.

— Понял. В следующий раз будет по-другому, — кивнул сын, поднимая оружие.

— А может, следующего раза не будет? — я попыталась беспокойство спрятать за улыбкой. — Никто ведь не собирается в Руины, верно?

— Мы — мужчины. Защищать семью и мирных жителей от тварей — наш долг, — вскинул подбородок Франциск.

Я посмотрела на Рауля.

— Какие знакомые слова, — а после добавила с улыбкой, увидев, как сынишка перехватывает рукоять меча. — И движения.

Рауль в этот момент отобрал у меня поднос, стянул блин с творогом и отправил в рот.

— Эй! Сеньор Гарсиа, что за дикость? Вы, между прочим, аристократ. Извольте вести себя соответствующе.

Рауль хмыкнул и изобразил поклон. Весьма грациозно, но все его действия продолжали выглядеть насмешкой над нормами приличия.

— Когда вернутся Луис с твоей сестрой? — спросил он, прожевав.

— Утром письмо пришло. Должны прибыть на этой неделе. Всё ещё отдыхают на побережье, — я погладила свадебный браслет, закусив губу. — Люси написала, что это пока секрет, но я не могу удержаться! У них будет ребёнок! Она беременна!

— Ого, — удивился Рауль. — Слышал, Франциск? Скоро мама перестанет ругаться, что твои игры слишком взрослые.

— У меня будет брат? — восхитился сынишка. — Ого! А где тётя Люси его взяла?

Я посмотрела на Рауля.

— Папа лучше знает. Он объяснит.

— Расскажи! — Франциск, дёрнул его за рукав.

Незаметно показала мужу кончик языка. Тот хмыкнул и повёл нас к большой беседке, стоящей рядом с протекающим по нашему участку прудом.

— Хм… тебе сказку или суровую реальность? — Рауль поставил поднос на стол и стянул ещё один блин. — На самом деле брат или сестра у тебя появятся чуть меньше, чем через год. Помнишь, как у кошки с кухни были котята?

— Она была пухленькой, а потом похудела. Котята были такие милые, я их даже поцеловал, — он прижал ладони к щекам в восхищении, но тут же глянул на Рауля. — Мужчинам же можно, или так только девочки делают?

— Когда рядом только близкие, можно, — улыбнулся тот. — У тёти Люси тоже будет понемногу расти живот, а потом ребёнок появится на свет, а мы все будем о нём заботиться. С тобой так же было, только ты вряд ли это помнишь.

— Мама пела колыбельные, а ты рассказывал страшные сказки, — Франциск прищурился. — Расскажешь сегодня ещё?

— Только такую, чтоб после неё можно было уснуть, — я выставила палец.

Поужинав, мы поиграли втроём, затем Рауль отправился в ванную, а я, напоив сынишку тёплым молоком, помогла ему выкупаться. Затем настала моя очередь идти в ванную, а мужу — посидеть с сыном, пока тот не уснёт. Ни разу не просила его так делать, он вызывался сам. Мне кажется, это было частью воспоминаний, связь с давно оставившей мамой. Иногда я оставалась слушать, и все подтверждало эту теорию. В бульоне сражений историй о монстрах мелькали милые или поучительные истории. Это выглядело до невозможности трогательно, и я даже мысли не допускала вмешиваться в этот ритуал. Именно это сделало моего мужа тем, кто он есть.

Выйдя из ванны, я поняла, что забыла пеньюар в спальне. Поэтому, набросив на плечи тонкий, липнущий к коже халат, я выскользнула в комнату, где столкнулась с вошедшим Раулем.

— Уснул?

— Да… — он даже не пытался смотреть мне в глаза. — Теперь можно и нам отдохнуть.

— Устал за сегодня? — я улыбнулась. — Ложись отдыхай. Сейчас оденусь, и тоже...

Попыталась протиснуться мимо Рауля к туалетному столику. Он поймал меня за талию и прижал к груди.

В который раз удивляюсь тому, насколько горячая у Рауля кожа.

— У меня есть идея получше, — он отнял дыхание глубоким поцелуем.

Я почувствовала, как вся покрываюсь мурашками.

— Да? И какая же?

Рауль усмехнулся и, без усилия подхватив меня под колени, поднял на руки и практически бросил на кровать. Не резко, а скорее нетерпеливо, тут же зависнув надо мной.

— Знаете, сеньор Гонсалес, — я запустила ладонь под его домашнюю рубашку. — Сейчас ваша дикость и невоспитанность будут весьма кстати.

— Это хорошо. Потому что без неё не выйдет то, что я хочу с тобой сделать.

Он медленно наклонился и поцеловал шею, одновременно развязывая узел халата. Распахнув его, спустился с поцелуями к ключицам, груди, животу. Меня кольнуло стыдом, и я попробовала прикрыться. Рауль без видимых усилий поймал мои запястья и вжал в подушку над головой, а затем прикусил губами грудь, будто в наказание.

— Рауль, — я прогнулась в спине и скомкала в кулаке наволочку. — Богиня, наверное, я какая-то неправильная. Хватает лишь пары поцелуев, чтоб я уже билась в сладком исступлении.

— Или, наоборот, правильная? — ответил он, возвращаясь к моим губам. — Если тебе хорошо, зачем отказываться?

— Потому что я... — проглотила стон, когда его свободная рука поднялась по бедру. — Уже вся пылаю. Рауль, мне хочется тебя так сильно, что это даже причиняет боль.

— Моя девочка, — он резко перевернул меня, каким-то невероятным образом успев подсунуть подушку под бёдра.

Рауль прижался ко мне и, повернув меня за подбородок, поцеловал. Горячая и шершавая ладонь накрыла мою руку и прижала к кровати. Вторая скользнула по бедру. Я прогнулась в спине, а низ живота тут же заполнился тугим горячим узлом. Запрокинув голову, я громко и бесстыдно застонала.

Рауль провёл по шее языком и осторожно двинулся, чтобы прижаться с большей силой.

— Да. Кричи. Тебе хочется, и в пекло всё, — хрипло шепнул он на ухо. — Когда-то ты наняла меня защищать тебя. Но оказалось, что защищать нужно было от меня.

Я пыталась сдерживаться, сама не знаю для чего. Рауль усмехнулся и спустил пальцы по моему животу. Запрокинула голову, с мольбой глядя на него, но муж безжалостен.

Движения пальцев разбили преграду. Рауль всегда знал, как легко снести их. Казалось, его забавляло то, как я стараюсь сдерживаться, поэтому он часто позволял мне сопротивляться, а после отбирал своё.

— Лиам был прав, — я плохо понимала, что говорю. — Мне нужно дико, жёстко, грязно. Под приличным платьем и манерами я прячу распутные мысли и фантазии.

— Со мной можно, — он сжал мои волосы и заставил наклонить голову, чтобы укусить шею. — Мне нравится это в тебе. Всё в тебе.

Ритм нарастал. Я чувствовала себя пришпиленной бабочкой, и это волновало ещё сильнее. Удовольствие граничило с болью, я не могла двинуться, даже если бы хотела. Полностью в его власти. То, что Рауль делает с моим телом, выбивает из головы мысли.

Я сдавалась слишком быстро, а теперь и не пыталась сопротивляться. Проиграла его рукам, бесстыдно блуждающим везде, и уже этим лишая меня воли. Тело становилось мягким, будто масло, и очень чувствительным.

Рауль тонко меня чувствовал, доводя до пика и задерживаясь, чтобы я вскрикивала, предвкушая наслаждение, а после замирал, так что стон превращался в рычание. Я пыталась двигаться сама, но Рауль вдавливал меня сильнее, отрезая движение, а потом так же неожиданно возобновлял качание.

Я уткнулась лицом в подушку, боясь разбудить сына криком. Рауль именно в этот момент разогнал темп, и я утонула в оглушающем стоне удовольствия.

Тело забилось в мелких сладких судорогах, но передышки мне не дали.

Не больно, но повелительно схватив за волосы, он вынудил меня запрокинуть голову и впившись в губы властным поцелуем, задвигался так быстро, что ножки кровати застучали по паркету, теперь рискуя перебудить весь дом. Мне было плевать. Я терялась в ощущениях, чувствуя лишь жар, которым наполнял меня Рауль.

Ещё несколько движений, и он замер, крепко прижав меня к себе и улыбаясь. Из моей груди вырывались стоны, уже больше похожие на всхлипы.

Муж целовал лицо, успокаивая пожар такой нежностью, что я не могла не прижаться к нему.

Разгорячённая, открытая и очень уязвимая, я каждый раз боялась упрёков с его стороны, но Рауль всегда обнимал, прижимал к себе, показывая, что ему нравится и эта сторона меня. Вытащил то, чего следовало стыдиться, и раз за разом убеждал, что мне незачем бояться.

В который раз подтвердилось, что я вышла замуж за правильного мужчину.

— У меня голова кругом, — наконец смогла произнести. — И я уверена, что ноги будут непослушны завтра целый день. Вот что ты со мной сделал. А я ведь просто хотела надеть пеньюар, который забыла взять с собой.

— Совершенно случайно, — передразнил он, целуя меня в висок. — Мы можем играть в эту игру сколько угодно, но в конце ты всё равно расслабишься и будешь делать то, чего и сама хочешь.

Он убрал с моего лба мокрые пряди. Я на миг прикрыла глаза, приводя дыхание в порядок, а после толкнула Рауля на одеяло и села сверху.

— Хорошо! — я приблизилась к его лицу и облизнулась как можно соблазнительнее. — Тогда теперь моя очередь вести. Я так хочу.

— Что хочешь ты, хочу и я, — прошептал Рауль.