Глава 5 Ночное дежурство у источника радости

Вечером, когда розовый зимний закат сменился равнодушным светом уличных фонарей, Артём вызвал Ванду к себе в кабинет. Ещё вчера он решил проблему с её пребыванием в резиденции Мороза, выделив ей одну из гостевых комнат на время праздника. Да и голодать ведьмочке больше не приходилось: ей показали кухню, где она с удовольствием приготовила ужин и, к удивлению Артёма, ничего не испортила. Её кексики оказались настолько вкусными, что он не без удовольствия умыкнул парочку про запас. И ему не было стыдно. Вообще, можно считать, что это её вклад в общее дело! А сегодня Артём Снегирёв был странным, на взгляд Ванды. Он сидел не за своим идеальным столом, а в кресле у окна, глядя на огни Снежегорска. Во-первых, откуда в его кабинете кресло? А во-вторых, маг выглядел… уставшим. Как человек, несущий на своих плечах слишком тяжёлую ношу. – Садитесь, – сказал он, не поворачиваясь. Ванда, наученная горьким опытом, аккуратно подошла и села на самый краешек дивана, сложив руки на коленях. Буря, бесшумно влетевший в кабинет, устроился на подоконнике, совершенно не смутившись присутствия Артёма и предпочитая следить за свежей тестовой партией снежинок за окном. – Проблема с кристаллом-накопителем, – без предисловий начал Артём. – Его энергоёмкость падает. Каждую ночь, с полуночи до четырёх утра, происходит естественная подзарядка от лунного света. Но сегодня система мониторинга показала сбой. Кто-то или что-то мешает процессу. Мне нужны дополнительные наблюдатели у кристалла всю ночь. Дежурство в две смены. Ванда насторожилась и недоверчиво посмотрела на Артёма. Он что, серьёзно? На всякий случай ведьмочка решила уточнить: – И… я одна из смен? – Мы – одна из смен, – поправил мужчина, наконец поворачиваясь к ней. На его лице не было и следа привычной суровости, лишь печать усталости и обычная сосредоточенность. – Я не могу доверить кристалл никому другому. А оставить вас здесь одну… – он не договорил, но смысл был ясен. Одна она могла устроить апокалипсис даже во сне. – Я буду сидеть смирно! – пообещала Ванда. – В этом я не сомневаюсь, – сухо парировал Артём. – Но ваша задача – не сидеть. Ваша задача – наблюдать. Если кристалл начнёт мигать, тускнеть или, не дай ледяные духи, издавать звук, вы немедленно сообщаете мне. Без попыток починить его заклинанием, жестом или даже строгим взглядом. Просто сообщаете. Пожалуйста, Ванда. От кристалла и правда очень многое зависит, и я не хочу верить, что вы не понимаете важность Праздника. Конечно, Ванда пообещала. И она со всей твёрдостью вознамерилась исполнить обещание. Потому что какой бы взбалмошной, неуклюжей и жизнерадостной ни была ведьма Забавушкина, она отлично понимала важность работы Артёма, и ей его было немного жаль – ну устал же, а тут ещё она на голову свалилась. Час спустя они поднимались по узкой винтовой лестнице на самую высокую башню Резиденции – в Зал Кристалла. Помещение было круглым, с прозрачным ледяным куполом, через который были видны мириады звёзд. А ночами именно через этот купол ярче всего светила луна, напитывая кристалл своим светом. В центре над массивной подставкой из чёрного дерева парил главный кристалл Снежегорска – огромный, идеально огранённый самоцвет, в глубине которого пульсировал мягкий, тёплый свет. От него по всему залу расходились тонкие, похожие на паутину, светящиеся нити – каналы, по которым радость должна была разойтись по всему миру в ночь праздника. Воздух был наполнен тихим, едва слышным гудением – звуком работающей магии. Зрелище было поразительным, восхитительным и захватывающим, но в то же время пугающим своей мощью и монументальностью. У Ванды даже кудряшки рядом с такой силой присмирели и немного распрямились, а сама ведьмочка замерла на месте, рассматривая кристалл с возрастающим восторгом. – Вау, – прошептала она, забыв обо всех запретах, и сделала шаг вперёд. – Стоп, – рука Артёма легла ей на плечо, удерживая на месте. – Барьер. – Он указал на едва заметную мерцающую линию на полу, очерчивающую круг вокруг кристалла. – Нельзя пересекать. Несмотря на удобные диваны в нишах, Артём принёс два стула с высокими спинками. Он оставил их у стены, в самом безопасном, с его точки зрения, месте, и протянул Ванде термос. – Чай. Чтобы не уснули. Она удивлённо взяла термос. Это был первый жест, хоть отдалённо напоминающий заботу. – Спасибо. Устроившись на стульях, маг и ведьма замолчали. Первый час прошёл в гробовом молчании. Артём не отрывал взгляда от кристалла, его лицо было каменной маской. Ванда сидела, стараясь дышать тише, и чувствовала, как спина затекает от неподвижности. Буря же устроился у неё на коленях и спокойно задремал. Тишина становилась невыносимой. – А он всегда такой… мрачный? – наконец не выдержала Ванда, очень тихо. Артём вздрогнул, выдавая свою глубокую задумчивость, а затем перевёл на Ванду удивлённый взгляд. – Кристалл? – Ну да. Он же вроде как должен быть… источником радости. А он словно какой-то… напряжённый? Не знаю, ощущения от него сложные, атмосфера здесь тяжёлая. Разве вы не чувствуете? Где ощущение праздника? Разве это не должно быть иначе? Артём на секунду задумался, словно никогда не смотрел на кристалл под таким углом. – Кристалл – это инструмент, – наконец ответил он. – Сложный и точный магический механизм. Внешне он может казаться простым, но это не так. Он тонко настроен и чутко реагирует на любые изменения. Хрупкий, но очень важный. Как и многое другое здесь. Понимаешь, Ванда, радость – это не случайное явление. Это результат безукоризненной работы системы. – Я не согласна, – внезапно произнесла Ванда, испугавшись собственной смелости, но всё же продолжила, опустив взгляд на руки: – Радость… она как моё заклинание. Её невозможно продумать и рассчитать до мельчайших деталей. Она либо есть, либо её нет. Радость должна быть искренней, спонтанной, а не… запрограммированной. Нельзя радость создать из графиков на бумаге. Это неправильно. Ванда ждала взрыва. Но к её большому удивлению его не последовало. – Ваш метод, – произнёс Артём после паузы, и в его голосе не было злости, а лишь мягкая, необидная насмешка, – привёл к тому, что снеговики требуют соцпакет, а отчёты в моём кабинете периодически танцуют вальс. Мы не можем себе позволить такого, Ванда. – Зато скучно не было! – парировала Ванда, и в её глазах вспыхнули знакомые искорки. Уголок губ Артёма дрогнул. Почти неуловимо. Но это точно можно было назвать улыбкой. Микроскопической, но всё же! – О да, я заметил, что в последние дни в моей работе стало намного больше… веселья. Они снова замолчали, но тишина уже была другой. Не напряжённой, а задумчивой. Прошло ещё пару часов. Ванда, несмотря на затекшую спину и неудобный стул, начала клевать носом. Внезапно раздался резкий щелчок, и свет в зале погас. Звёзды за ледяным куполом вдруг стали ярче. Гудение кристалла стихло. – Что это? – испуганно прошептала Ванда, вскакивая. – Плановое отключение, – спокойно ответил Артём, доставая из кармана небольшой светящийся камень – огнесвет. – Технические работы. Ничего страшного. Система аварийного питания запустится через три минуты. Мягкий голубой свет от камня освещал его лицо, делая черты мягче. Ванда снова села, но спать ей расхотелось. Она рассматривала лицо своего временного начальника, откровенно любуясь им. Ну красавчик же. Жаль только такой серьёзный всегда. И строгий. И замороженный… Но всё равно красавчик. В этой внезапной темноте он казался гораздо более человечным. Добродушным и не таким недосягаемым. – А вы… вы всегда хотели этим заниматься? – снова нарушила она тишину. – Чем? – повернувшись, уточнил мужчина. – Графиками, отчётами… всем этим? Всегда хотели? Артём посмотрел на светящийся камень в своей руке. Давно у него не спрашивали о желаниях. Очень давно… – Нет, – неожиданно честно ответил он. – Я хотел изучать дикую магию северных сияний. Но мой отец был главным администратором до Мороза. Так что выбор моей специализации был… очевиден. – А что такое дикая магия северных сияний? – оживилась Ванда. Артём посмотрел на ведьмочку. В голубом свете её рыжие волосы казались фиолетовыми, а глаза – огромными. А ещё они светились любопытством. – Это… – он запнулся, словно забыл, как говорить о чём-то, что не является чётко сформулированным приказом, – …нечто непредсказуемое. Танец частиц в ионосфере. Хаотичный, но подчиняющийся своим законам. Красиво. Он сказал последнее слово так тихо, что Ванда едва расслышала. И она поторопилась развить тему, только бы Артём снова не замолчал. – Я однажды видела, как вы управляли сиянием, – сказала она. – По графику. Это было… идеально. – Это было скучно, – неожиданно для себя выдал Артём. И тут же поправился, возвращаясь к привычной манере держаться: – Но эффективно. И прежде чем Ванда успела что-то ответить, с тихим гулом заработала основная система, и свет снова залил зал. Кристалл вновь загудел и замерцал ровным светом. Магия момента испарилась. Артём спрятал огнесвет, встал, отряхнул брюки. – Дежурство закончено. Система стабильна. Вы можете идти отдыхать. Ванда тоже поднялась со своего стула, чувствуя странную тяжесть в груди. Откровенность полумрака исчезла, и между ними снова опустилась невидимая стена. – Хорошо, – кивнула она. – Спокойной ночи, Артём Константинович. – Снегирёв, – поправил он, уже глядя на показания прибора на своём ледяном планшете. – Для вас – господин Снегирёв. Она кивнула и пошла к выходу, чувствуя укол обиды. Буря, проснувшись, полетел за ней, бросив на Артёма многозначительный и крайне осуждающий взгляд. Когда дверь за ведьмочкой закрылась, Артём отложил планшет. Он долго смотрел на кристалл, но его взгляд был прикован не к нему. Перед глазами стояли глаза Ванды, отражавшиеся в свете огнесвета. Он слышал её слова: «Радость должна быть искренней». Мужчина провёл рукой по лицу. Эта девушка была для него хуже любой катастрофы. Она действовала как вирус, проникающий в его упорядоченные мысли и заражающий их хаотичными, непрошеными размышлениями. И самое ужасное, что он начинал находить удовольствие в этом водовороте эмоций, который Ванда, молодая ведьмочка-самоучка, привносила в каждый его день. Снегирёв стремительно развернулся и покинул зал. Ему требовался отчёт, график, что-то стабильное, предсказуемое и привычное. Скучное, но надёжное. Он стремился заглушить тот странный, тёплый хаос, который ведьмочка вызвала в его душе всего лишь парой вопросов и искренним любопытством.