Глава 18

Аккуратно выскользнув из-под спящих конечностей подруг — таких как руки и ноги — я затекшим тушканчиком сползла на пол. Подошла к стулу, на котором оставила вещи, быстро переоделась. В зеркале встретилась с отражением взлохмаченной барышни. Кое-как собрала волосы в хвост и стала на цыпочках красться к двери. В спину вдруг полетели нечленораздельные мычаще-сопящие напутствия. Я минуту честно пыталась понять хоть что-то из слов подруг, но познав полный провал, бесшумно покинула спальню Кэтти.

На мысочках проскакала до лестницы, молнией спустилась на этаж ниже и воришкой пробрела к нашей с Кайли комнате.

Сердце забилось с удвоенной скоростью.

Вот к чему эти лишние удары?

Глубоко вдохнула и также протяжно выдохнула, стараясь сбросить с себя вцепившееся в тело волнение.

Повторила пошагово процедуру.

Ничего не помогло.

Смирившись с несостоявшимся образом хладнокровной ведьмы, взялась за ручку и, приоткрыв деревянное полотно, шагнула внутрь.

Новая волна паники охватила мою глубоко запрятанную в ту минуту сильную личность.

На кровати Йен отсутствовал. Совсем.

Зато на ней, словно королева, лежала Лилу. Увидев меня, котенок потянулся и ласково мяукнул, милостиво приглашая присоединиться к утренним валяниям на одеяле.

Я перевела взволнованный взгляд на дверь ванной комнаты — вдруг волшебник решил принять у нас душ или его позвали другие природные потребности, но котенок еще раз мяукнул, и в этот раз я четко услышала ответ на свой вопрос: «он уже ушел.»

Смятение поскреблось по спине.

С одной стороны, мне бы радоваться, что Гривен ушел и никаких неловких объяснений между нами не случилось, но с другой я понимала, что разговора не избежать, и, так или иначе, он состоится.

Хотя, вдруг Йен не понял чья эта комната и чья постель? Проснулся, немного озадачился и сбежал к себе.

Точно!

Идеальный вариант. Беру.

Надежда встряхнулась и раскрыла было в моей душе крылья, но Лилу их тут же безжалостно обрезала. Сонно мяукнула и кивнула белоснежной головой в сторону семейной фотографии ведьмочек Ходж, которая гордо стояла на тумбочке.

Агрррххх.

И почему я не додумалась спрятать снимок в шкаф!

*

На занятиях я старалась не отвлекаться на волнующие мысли. Прилежно записывала лекции за преподавателями, и даже пару раз тянула руку для ответа. А вот на переменах начинала нервно оглядываться по сторонам, ожидая увидеть фигуру Йена, покрытую клубящимся густым дымом гнева и вопросом: что я делал в твоей постели, бесстыжая Мелисса Ходж?».

— Ты его спасла. — уверяла Кайли, отмахиваясь от моих красочных описаний грозного Гривена. — Он должен быть благодарен, поэтому я не пойму, чего ты нервничаешь. Ну, ушел пораньше, ну и что. Нам же лучше.

— Даже если он будет зол. — хмыкала Кэтти. — То просто забей. Это же Гривен, у него амплуа такое. А девиз бы звучал так: Холоден, хмур, недосягаем.

— Он сам, между прочим, залез к Мэл на кровать. — подняла вверх указательный палец Кайли.

— О! Кинь ему в лицо свои простыни и скажи, чтобы постирал. — уверенно предложила Кэтти, доставая из сумки набор шоколадок в виде перышек.

— Точно! — прыснула Кайли.

— Говорите, пожалуйста, тише. — нервно попросила я, оборачиваясь на проходящих сзади студентов.

— О, а вон и Ромео собственной персоной! — шепнула Кайли, заставляя меня покрыться сетью напряжения.

По коридору действительно шел Гривен. И шел он прямо на нас. Его взгляд, как и всегда, смотрел сквозь людей и пространство.

Но мои нервные клетки оказались зря потревоженными, так как волшебник прошествовал мимо нашей компании, даже не взглянув.

— Видишь, — шепнула Кайли. — Я и не сомневалась. Ему все равно.

— А вдруг он не первый раз просыпается в чужой женской постели и уже перестал на это реагировать? — беззлобно улыбнулась Кэтти.

Только вот это предположение меня задело. Также, как и полное безразличие Йена.

Все же я странная ведьма. Нервная какая-то. Не могу быть бесчувственной. Или эффектно-хладнокровной. Да к тому же сама не знаю, чего хочу.

Мы пересекались с ним на переменах еще несколько раз, а последняя пара у нас проходила в одной группе. Но за весь день он лишь мельком поздоровался со мной, не более. Все мои опасения касательно предстоящего разговора развеялись, и после занятий я уже не сомневалась, стоит ли мне идти в библиотеку.

Какой смысл избегать того, кто сам тебя не замечает?

Зайдя в царство мастера Ситрана, обменялась приветствиями с библиотекарем и стала двигаться к излюбленному малиновому креслу. Одна из синекрылок оказалась возле уха и прочирикала об истории, которая, по ее мнению, должна мне понравиться. Я поблагодарила знакомую, а она тут же пообещала достать для меня фолиант и улетела.

Гривен сидел на синем диване и был полностью погружен в какую-то книгу, которую держал в руках. О сосредоточенности мага сообщали сдвинутые к переносице брови и задумчивый взгляд.

Я отвернулась, стараясь не смотреть на эталон мужской красоты. И уже собиралась было тихой мышкой прошмыгнуть мимо него, как вдруг меня схватили за руку и рывком потащили вглубь здания. Не веря своим глазам, я таращилась на большую ладонь Гривена, которая крепко сжимала мою в своих пальцах, и несмотря на испытываемый шок, меня так и подмывало спросить: «А как же Дилан? Вдруг он нас увидит? Не будет ревновать?».

Но все же любовь к жизни останавливала от столь необдуманных слов и, прикусив язык, я молча плелась за магом.

Стеллажи проплывали мимо нас, а мы все шли, шли и шли.

Когда же наконец оказались в самом дальнем крыле огромной библиотеки, он остановился, резко обернулся, прижал меня к одной из полок и хмуро спросил:

— Что вчера произошло?

Как лучше ответить нависающему надо мной грозной тучей магу?

Идеальным было бы воспользоваться советом Кэтти. Но простыни в руках нет. А потому накинуть ее на голову Йена, и с криком: «Стирай давай, неблагодарный!» — броситься прочь от сурового взгляда не получится.

Тогда, может, откровенно и разом поведать ему правду?

Ведь честность очень важна для налаживания доверительного контакта. Особенно, когда в вас целенаправленно сверлят дыру.

Если ладонью прикрою глаза — это будет слишком странно выглядеть?

Была не была.

— Вчера ты влюбился, Йен. На всю голову поплыл по волнам амура. Да, возможно, сегодня ты ничего не помнишь, но, поверь, я тому свидетель. Да и не я одна. Мы с подругами наблюдали, как ты ходил по пятам за Поки. Недвусмысленно пожирал Дилана взглядом. Напросился к пытающемуся скрыться от тебя однокурснику в гости и мечтал о тайном с ним свидании. Что еще. Дай-ка подумать. Ах, да! Еще ты хотел ходить с ним за ручку, ревновал, смешно надувал щеки и бессовестно занял мою кровать, на которой, опять же, ждал кого? Верно, Дилана. Никак не меня. А я тебя спасла, между прочим! Приготовила зелье и сняла приворот, который бы без противоядия длился еще как минимум дня два. И, если интересно, в Дилане тебя особо привлекают реснички. В этом ты мне сам признался. Вот вроде бы всё.

— Так, что? — снова спрашивает Йен, обрывая мой внутренний монолог.

Это, оказывается, я только в своей фантазии многословная и откровенная, а в реальности все также молчу, будто воды в рот набрала. И взволнованно хлопаю глазами — позорище. Ба про эту встречу с Йеном не буду рассказывать. — Я почти ничего не помню из вчерашнего дня. — неожиданно совсем не грозно, а обезоруживающе растерянно произносит Гривен, опуская глаза.

Меня почему-то тут же простреливает дикое желание погладить его по плечу и заверить, что ничего страшного не произошло. А еще одолевает стремление отхлестать Поки метлой. Но я сдерживаюсь и от первого, и от второго порыва. И вместо фразы «Понимаешь, Дилан непредвиденно оказался придурком, а вовсе не милым другом, как я его считала», говорю совсем другое.

— Прости, — и ожесточенно кусаю изнутри щеку. — Прости меня, пожалуйста. Это я виновата.

Его глаза снова впиваются в мое лицо. Исследуют. Бровь вопросительно поднимается. Голова чуть склоняется вбок.

— Ты магией затащила меня в свою постель? — шепотом спрашивает маг.

— Че-го? — да я воздухом давлюсь из-за его беспардонного предположения. Это ж надо такое вслух сказать!

— Совсем нет! Да как ты… Ты сам! — отрицательно машу головой и руками.

— Ничего не понимаю. Объясни по порядку. Что вчера случилось?

— Помнишь, я угостила тебя яблоком? — под цепким взглядом я будто превращаюсь в маленькую букашку. Голос тоже меняется. Хрипит и не желает выходить из горла. — Так вот… оно было приворотным. — последнее слово произношу то ли шёпотом, то ли одними губами.

В глубине души надеюсь, что он не расслышал и переспрашивать не станет.

С одной стороны, я убеждаю себя, что моей вины в этой нелепой истории нет, но с другой — чувствую на плечах тяжесть массивного булыжника, на котором красуется надпись: «Я подставила самого Йена Гривена и влюбила его в Дилана Поки. Ха. ха. ха. Я злая ведьма, бойтесь меня!»

От моего признания Йен на пару долгих секунд замирает. Меняется в лице. Смотрит иначе.

Удивлен? Разозлен? Ошеломлен?

Уже не одна его бровь совершает прыжок ввысь, к ней присоединяется вторая. И маг как-то глухо озвучивает:

— Ты хотела влюбить меня в себя, Рыжая?

— Нет! Еще чего! Нет, конечно! — голос срывается на нервный фальцет. Щеки светятся красным. Это от стыда, но он пусть думает, будто от гнева. — Я ни при чем! Не в меня! В Дилана! Яблоки влюбляли в Дилана! Просто я одно из них отдала тебе, а второе съела собака Руфуса. — не знаю зачем сообщаю и об этом, но, начав говорить, не могу остановиться.

Выражение лица волшебника снова меняется. Лицо бледнеет. Рот слегка приоткрывается. Кажется, у него новая стадия шока.

— Ты хотела влюбить меня в Дилана? — смотрит так, будто впервые в жизни меня видит. Теперь я знаю, как выглядит сильно потрясенный Йен Гривен. — И хотела влюбить фамильяра Руфуса. Это какой-то изощренный план мести мне? Но…

— Вовсе нет! Нет! Ты ни при чем!

Только он меня не слушает. Хмурится, трет переносицу, а затем строго интересуется:

— Тебя Поки чем-то обидел? Ты можешь мне довериться.

— Нет, Йен, все не так. Дилан вчера угостил меня этими заговоренными яблоками. Мы с ним увиделись, когда я шла в библиотеку. Я правда не знала, что они приворотные, иначе не взяла бы их. И уж точно не стала бы никого угощать. Тем более — тебя. Думала, Дилан просто решил со мной по-дружески поделиться фруктами. Вот и отдала одно тебе. Тоже… по-дружески. Если бы знала, я бы ни за что. Честно-честно. Извини, что так вышло…

— Значит, яблоки дал тебе Дилан?

— Да.

— А как все же я оказался в твоей комнате?

— Кайли от кого-то узнала, что яблоки были приворотными, потому мы сразу заметили странность в твоем вчерашнем поведении. Ты ходил за Диланом с широченной улыбкой на лице и взглядом щеночка, который …

— Можно опустить эти лишние подробности. — хмурится Йен.

А зря. Он был такой няшка. Булочка-очаровашка.

— Тогда, если коротко… Я привела тебя к себе в комнату и напоила противоядием, а ты лег на мою постель и заснул. Извини, что не отвела в твою комнату, просто не знала, как тебя дотащить.

— Все нормально. — перебивает он меня, не распознав сарказм. — Я ничего странного не говорил?

— Про Дилана? Да нет. — решаю не сообщать про реснички, чтобы никого не смущать.

— И ни про кого больше?

— А про кого еще? — не понимаю.

— Не знаю, — неопределенно тянет Гривен и отводит в сторону взгляд. — Я же был приворожен. А значит, был не в себе.

— Да, был немножко. — невольно улыбаюсь, вспомнив другого Йена.

— Почему ты ушла? Вряд ли это я тебя прогнал… Ничего не было… необычного?

— О чем ты?

Вот пристал… Не говорить же ему, что мы лежали с ним вместе на кровати и болтали о ресницах Дилана.

— Мелисса, я буду искренне благодарен, если ты от меня ничего не будешь скрывать.

Или придется говорить?

Да за что мне все эти проделки лешего?

До жути кошмарно-неловкая ситуация.

Потупив глаза и ощущая, как меня накрывает лавина желания провалиться куда-нибудь подальше, спешно бормочу:

— Мы немного болтали. Ты попросил прилечь рядом. Потом еще поболтали. И ты заснул.

— Ты лежала рядом со мной? — звучит тихий и глухой голос рядом, заставляя меня еще сильнее опустить голову.

Зачем он уточняет?! Леший в небе, я же все рассказала.

У него нет никакой культуры поведения. Невоспитанный, честное магическое.

— Да. Но недолго. Минут десять максимум. Потом ты заснул, и я сразу ушла спать в комнату Кэтти. Мы с Кайли подумали, что так будет правильно.

— А о чем мы болтали?

— О Дилане.

— А-а. — с пренебрежением произнес Йен. От вчерашнего обожания не осталось и следа.

— Извини меня, пожалуйста. И не сердись, если сможешь. — собрав всю волю в кулак, поднимаю голову и смотрю на волшебника.

Удивленно моргает. Отворачивает голову в сторону и я, как идиотка любуюсь суровым профилем.

— За что ты извиняешься, рыжая? — вопрос звучит холодно. Гривен молниеносно оправляется от шока, связанного с историей яблок, и теперь вновь нацепляет на лицо безразличие к миру.

— Ты ни в чем не виновата. Наоборот. Спасибо, что помогла. А сейчас у меня есть срочное дело. Пока.

Я даже не успеваю толком вымолвить ответное пока, как его фигура исчезает за полками.

Что-то мне подсказывает, что наш диалог вряд ли его порадовал.

Интересно, что за срочное дело? Он обычно до самого закрытия задерживается в библиотеке.