Глава 37

Пирожки, приготовленные поварихой Шерил, оказались просто божественными. Я уничтожила сразу три штуки ещё в комнате Элсинии, пока листала найденную в дневнике героини книгу. Но кроме шелестящих и совершенно чистых белых страниц ничего не могла в ней увидеть.

Однако ведьмовская или просто упрямая интуиция рода Ходж подсказывала, что все не так просто… Далеко не просто. И если потереть где следует, как например, в лампе Алладина, или сказать те самые нужные магические слова, то заклинания обязательно проявят себя миру. Только вот что говорить я понятия не имела, а все что сделали мои навыки протирания волшебных предметов, так это удалили лишнюю пыль, имеющуюся на обложке.

Я даже вскользь уточнила насчёт находки у Синти. Но без толку. Девушка удивлённо пожала плечами, спросив:

— Когда вы успела приобрести новую книжку госпожа? Я совершенно точно раньше ее у вас ни разу не видела.

Пришлось сочинить историю о том, как я якобы нашла ее утром на ярмарке. К счастью, служанка легко поверила моим словам и больше вопросов не задавала.

Я же уплетала очередной пирожок за обедом, сидя в кругу новой семьи, и строила фантастические догадки в своей голове.

На самом деле — версий у меня имелось всего две. И обе были довольно шаткие.

Первая могла бы стать самой разумной, если бы я хоть немного знала историю Элсинии и Грина. Тогда могла бы точно сказать, является ли нахождение артефакта новым витком сюжета. Но тот факт, что я обнаружила книгу, когда тело и голос находились в моей власти, навевал на другую мысль.

Она заключалась в том, что кто-то извне — определено катастрофически коварная ведьма! — спрятал книгу в дневнике героини. Из чего следовало, что этот кто-то точно не хотел, чтобы ее нашли. Та-та-та-дам!

Иначе зачем понадобился такой изощрённый метод?

Но если этот кто-то не хотел, чтобы книгу нашли, почему та пленительная книга оказалась на моем столе в библиотеке? Случайно ли? Или подсунувший ее мне не знал о том, что я смогу в ней найти?

Мне вот кажется, что в мире коварных ведьм — ничего не бывает простым и случайным.

— Милая, хватить налегать на пироги, — прозвучал обеспокоенный голос родительницы, прервав дедуктивные размышления ее подставной дочери.

Перестав жевать, я удивлённо покосилась на женщину. Настоящая мама никогда в жизни такого бы мне не сказала.

— Это может плохо сказаться на твоей талии, — а вот книжная считала, что первым делом надо беречь фигуру.

— Она съела только два пирожка, дорогая. — добродушно заметил мужчина, который в этом мире приходился Элсинии отцом.

И если мама была точной копией моей настоящей матери, то ее супруг совершенно не походил на Алана Ли, которого я видела на парочке фотографий в нашем альбоме.

Книжный отец был довольно жилистым и худосочным мужчиной с густыми светлыми волосами, начавшими не так давно редеть, и озорными голубыми глазами. Один из которых мне весело подмигнул.

— Наша малышка стройная, словно тростиночка. Ей не следует беспокоиться о таких пустяках. Ешь, милая, сколько твоей душе угодно.

Посчитав, что трапезе больше ничего не грозит, я продолжила жевать.

— Если она не влезет в платье во врем предстоящего бала, — ровным голосом сказала ведьма, однако в комнате заметно похолодело, — То это будет твоя вина, Ричард.

— Выпью зелье от хандры и как-нибудь переживу, — как ни в чем не бывало ответил мужчина.

Больше ничего интересного в тот вечер не произошло, а на следующий день я с самого утра вновь переоделась в служанку. То есть — это сделала воодушевлённая Элсиния, которую причитания и пламенные уговоры Синти совершенно не трогали. Ведьмочка точно пошла характером в отца.

Затем, оказавшись на площади, она каким-то неведомым мне образом сумела отправить взволнованную помощницу в магазин за новыми заколочками, а сама помчалась на улицу Трёх Лучей.

И вот я стояла напротив плотностью порыжевшего Гривена и как бы не старалась, не могла сдержать появившуюся на губах улыбку.

Правда, так как книга все ещё нагло контролировала мое тело, можно было смело всё списывать на реакцию героини. Тем более Йен тоже порядком удивлял. Одно дело улыбка у меня на лице, но вот тридцать два сияющих зуба Гривена — это тебе не шутки.

Пульс от вида такой его широкой и искренней улыбки взметнулся к самым верхним слоям стратосферы.

Здравый смысл не вовремя подсказал, что скорее всего и его контролирует книга. Но можно же хоть раз отбросить эти незначительные условности и представить, что волшебник так неподдельно радуется при виде именно меня.

Но так-то мне конечно, все равно. Подумаешь, Йен Гривен…

— Ты пришла. — тихо сказал он.

— Да я просто тут мимо проходила. Вот и совпало. — вздёрнув носик, ответила Элсиния, и Гривен почему-то улыбнулся ещё шире. Хотя казалось бы — куда уж больше.

— Побежали, — сказал он, — Не будем тратить время зря.

И бесцеремонно схватив меня за руку, заставил понестись куда-то на всех порах.

Когда мы с хохотом добежали до поля, полного ромашек, книга вернула нам способность не быть марионетками.

— Ты в порядке? — спросил уже знакомый мне Гривен.

— Да, а ты? — отдышавшись, уточнила в свою очередь я.

— Тоже. — сказал маг.

— У тебя появилась идея, как нам отсюда выбраться?

— Надо постараться противостоять книге. — серьезно ответил волшебник. — Тогда она нас выкинет, чтобы мы не испортили изначальный сюжет. Но сделать это довольно сложно. В пленительные книги, не запрещённые законом, маги порой проникают сами, чтобы иметь возможность прожить жизнь полюбившегося персонажа. И после окончания истории, книга возвращает их обратно в реальный мир. Но, как я уже говорил, большей частью такого рода книги запрещены, так как некоторые истории заканчиваются не на счастливой ноте.

— И попавшие в них люди переживают то же, что и герои? — с ужасом уточнила я.

— Да. — не дрогнув, подтвердил Йен. — Нужна очень большая сила воли, чтобы отделить вымысел от правды. Потому…

— И как же заканчивается история Элсинии и Грина? — перебив, нетерпеливо уточнила я.

— Реальная история трагична, — отрезал маг.

Я уже говорила, что сглаживать углы и готовить своего собеседника к неприятным словам точно не сильная сторона Гривена?

— Но многие авторы, не желая расстраивать детей, предпочитают изменять концовку и слагают ее в виде доброй сказки. Причем, каждый на свой лад.

— А ты знаешь, что произойдет в конце именно этой конкретной истории?

— Смогу ответить, если скажешь, помнишь ли имя автора книги?

Но я лишь отрицательно покачала головой. Тогда в библиотеке я прочла только название.

— Не расстраивайся, — подбодрил Гривен. — Мы отсюда выберемся.

Или все же ему была не чужда эмпатия.

— А в трагической версии, Элсиния тоже заколола себя кинжалом, как Джульетта? — может и не стоило уточнять, но я должна была знать.

— Нет, — спокойно ответил Гривен, — Она прыгнула со скалы.

Ладно, сдаюсь, с его эмпатией я поспешила…

— Ааа, ясно-понятно.

— Сказать, что стало с Грином? — беззаботно поинтересовался маг.

— Нет. — спешно выпалила я. — Не хочу знать.

И тут он вдруг прыснул и рассмеялся.

— Успокойся, временно-не-Рыжая. — с улыбкой сказал он. — Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Эти слова выбили почву из-под моих ног, а к щекам привалила, кажется, вся имеющаяся в организме кровь. Чтобы как-то скрыть нахлынувшее на меня смущение, я сипло буркнула:

— А я нашла в дневнике Элсинии книгу! Она была спрятана прямо внутри одной из страниц. — и тут же достала фолиант из широченного заколдованного кармана платья, под опешившим взглядом мага.

Не только же ему меня удивлять!

Когда мы с Синти собирались покинуть дом, я терзалась сомнением, можно ли оставлять свою находку без присмотра. И по итогу решила забрать ее с собой.

Гривен с неподдельным интересом забрал у меня из рук книгу и, взглянув на обложку, тихо произнёс:

— Книга Заклинаний.

— Она как-то фигурировала в истории Элсинии и Грина?

— Нет. — уверенно ответил маг.

Мы молча переглянулись. Моя догадка подтверждалась. Кто-то специально прятал ее в дневнике главной героини истории.

— Я сразу подумал, что неспроста та ловушка лежала на твоём столе, Мэл, — хмуро сказал волшебник, который, по-видимому думал также, как я.