Глава 40

Несмотря на жуткое неудобство, подаренное пыточным корсетом, платье мне нравилось. Даже очень. Оно было как раз в духе нарядов ба — такое не стыдно надеть на Хэллоуин или закрытый бал-маскарад ортодоксальных ведьм.

Темно-синий бархат с россыпью черных блестящих бусин по бокам, немного провокационный лиф, но, к счастью, совершенно не пошлый — скорее интригующий. А на руках гипюровые митенки выше локтя.

Стоя перед магическим зеркалом я с любопытством разглядывала свое отражение и могла признать, что выглядела элегантно, хоть и немного мрачно. С таким платьем ни одна табличка «Здравствуйте, я ведьма» не понадобится. Наряд красноречиво говорил сам за себя.

А когда пришло время спускаться на первый этаж, я застала в кресле гостиной только книжного отца. Стоило мне появиться в дверях, как мужчина повернул голову и в его глазах в тот же миг появилось тепло. На губах заиграла ласковая улыбка и он восхищенно произнес:

— Ты самая красивая ведьмочка на свете, дочь. Надеюсь, ты запаслась мешочком волшебных булавок?

Это был момент из книги. Я ощутила, как воля ушла, и героиня кинулась с радостным воплем триумфа в объятия отца.

А меня неожиданно кольнула где-то глубоко-глубоко острая малюсенькая горечь и глаза вдруг самовольно наполнились влагой.

Плотное осознание того, что мой настоящий папа никогда не сможет меня обнять навалилось сверху. И, прижимаясь к груди чужого родителя, я всем сердцем мечтала, чтобы это был он. Папа. Мой папа. Настоящий. И было как-то совершенно плевать, был он когда-то темным или светлым волшебником. Вообще леший с этой магией. Главное, чтобы он был жив и счастливо жил со мной и мамой…

Я даже не осознала, как начала плакать. И взволнованный голос ненастоящего отца спросил:

— Дочь, что произошло? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

— Папа, — всхлипывала я, первый раз в жизни позволив себе плакать по человеку, которого не знала.

Мама с ба рассказывали, что я, конечно же, видела его в детстве и он забирал меня с собой на прогулки. Но тогда мне было года два.

Я всегда говорила им, что мне не важны те воспоминания. Но втайне часто корила себя за то, что не могла вспомнить ни одного дня рядом с ним. Ни одного часа. Как бы не старалась. Как бы не напрягала память.

— Папа, папочка…я так хочу, чтобы ты был настоящим. Хотя бы на одну минуточку. Хотя бы на один малюсенький миг, пожалуйста, папа…

Я портила влагой и макияж, над которым с пугающей сосредоточенностью работала Синти и чужой камзол, но такие несущественные мелочи меня абсолютно не заботили. Словно я всю жизнь копила эти слезы и вот настал тот миг, когда я им наконец позволила выплеснуться.

— Посмотри на меня, дочь. — произнес отец, и я оторопела.

Мне показалось, будто голос мужчины изменился.

Я робко подняла глаза и застыла. Фигуру волшебника окружал небольшой флер голубовато-белесого тумана и эта фигура и лицо претерпели изменения. У мамы в альбоме было не так много фотографий с отцом, она говорила, что он не очень любил фотографироваться (и в этом, я, кстати, походила на него). Но я прекрасно успела изучить его на каждом редком снимке. И теперь с щемящим в груди чувством неверия и радости смотрела на него. На настоящего папу. На моего родного отца.

— Папа, — еле слышно вымолвила я.

Он улыбнулся. Так просто и так по-доброму.

— Ты такой красивый, папа. — восхищенно проговорила я. — Мама, наверняка, сразу поплыла, как только увидела тебя.

Он рассмеялся, а я не могла им налюбоваться. Мне столько всего хотелось ему сказать. Рассказать о том, как мы с мамой живем в доме ба, о том, как я поступила в Ле Визардри, о том, что у меня белый питомец, который чуть было не пошатнул нервную систему главы рода Ходж и еще…о том, что я люблю его. Несмотря ни на что.

— Это я сразу же потерял голову, когда увидел твою маму. — он ласково погладил меня по голове. — И у нас появилась такая красавица дочь.

— Я скучаю по тебе, па…

— И я милая. — сказал мужчина, прижав к себе и поцеловав в висок. — Обещай, что будешь самой счастливой и позаботишься о маме.

— Обещаю, — всхлипнув, ответила я, как непослушные слезы вновь затмили глаза.

Он снова крепко-крепко обнял меня.

— Всегда знай, что я горжусь своей маленькой ведьмочкой. И очень люблю.

Больше я не успела ничего сказать. Пространство дернулось, задрожало сильнее прежнего. В холле послышались торопливые шаги каблучков, шуршание ткани, а затем радостный голос матери звонко произнес:

— Вы готовы ехать на бал?

Я отстранилась от отца. На моем лице не было ни одной мокрой капельки, макияж был в полном порядке, а на губах мелькала загадочная улыбка. И это была уже не я, это была Элсиния.

— Да, матушка. — воодушевленно ответила героиня книги.

— Только вначале, коварные мои ведьмочки, — хитро произнес отец семейства, полностью став прежним, — Примерьте те маски, которые я лично для вас приготовил.

Я не знаю, что это было. Сделала ли это я, подчинив на минуту своим желаниям ход истории или книга смилостивилась и подарила мне один из самых потрясающих моментов. Честно говоря, это было совсем не важно. Я лишь знала, что безмерно благодарна пленительной книге за возможность оказаться в ней и прожить этот удивительный миг, в котором я смогла увидеть своего настоящего папу.