Глава 60

Гоночный трэк для соревнований по скоростной метле располагался, как несложно догадаться, в воздухе. Причём трасса петляла и с очередным новым витком двигалась вверх.

Если гоночные машины во время ралли, ездили по одной и той же траектории несколько кругов, то здесь каждый из кругов находился несколько выше предыдущего. Все было сделано и рассчитано таким образом, чтобы в случае чего ни один из участников не задел никого из своих соперников. Именно в этих же целях была создана не одна, а целых четыре дорожи, серпантином поднимающиеся к финишу. Каждая из них обозначалась приглушено-святящейся полупрозрачной линией. А возле старта самих линий располагались маленькие фигурки участника, точно такие, какие была на позорном табло тотализатора. Только теперь фигурки не просто стояли и радостно подпрыгивали, они сидели на маленьких метелках и воодушевлённо ждали сигнала о начале гонок, не забывая посылать своим живым версиям ободряющие кричалки и тонны воздушных поцелуйчиков. Чувствовалось, что профессор Дюкре подошел к организации гонок со всей прытью своей магически-искрящей души.

А вот я кажется переняла от Кэтти её настроение вечной меланхолии и теперь угрюмо-скучающе смотрела на свою счастливую мини-версию. Давно сбилась со счета и полностью перестала пытаться увернуться от ее настойчивых чмок-сердечек.

Вообще-то у меня имелся план. Исключительно коварный. Грандиозно-ведьмовской и, по-моему скромному соображению, вполне себе гениальный.

План заключался в том, чтобы прикинуться больной. Признаться, я даже в школе почти ни разу не позволяла себе халтурить или проворачивать подобного рода трюки с одеялом и тяжкими вздохами, но…

После разговора с ба всякая надежда на светлое волшебство пошатнулась окончательно.

Нет, они с мамой не сказала мне, что теперь их дочь и внучка точно станет темной ведьмой. Не пригвоздили приговором — ты жуть какая темная, Мелисса. Но по времени моего рассказал они как-то странно несколько раз переглядывались.

Я уловила обеспокоенность в их глазах, которую женщины тщательно пытались спрятать, стоило мне поймать их взгляд. Они нежно улыбались, успокаивали самыми ласковыми словами, но я кожей чувствовала напряжение, даже несмотря на разделяющее нас с ними жидкое стекло. Оно прямо витало в воздухе. И бескультурно ухмылялось.

Лилу посоветовала в этот раз не скрывать про клубящийся под плащом Нэвана чёрный дым и жутковатого вида жгуты, тем более бабушка наложила на нашу связь какой-то мега-высоко-уровневый-полог-тишины.

И вот когда я рассказала им про всю эту встречу в мрачных тонах, моя обычно спокойная мама, с небольшим надрывом в голосе спросила:

— Милая, ты уверена, что видела сгустки темной магии Эша?

— Вроде бы, да. — пожав плечами, сказала я, наблюдая, как её пальцы сжались в том месте, в котором она держалась за спинку стула, на котором сидела ба.

— Я же ещё тогда тебе сказала, что есть некоторая вероятность того, что наша девочка… — шепотом произнесла бабушка.

Но мама её перебила:

— Мама, давай не сейчас.

Вначале я хотела уточнить, что именно там как-то говорила ба, но потом и сама сразу поняла. Значит, она и раньше подозревала в своей внучке поползновения в сторону темной магии… Бабушка была опытно ведьмой и догадывалась, что я…

От этой мысли даже стало немного грустно.

Но, несмотря на все эти моменты, они обе не выглядели разочарованными во мне. Во всяком случае не сказали хором:

— После такого, ты мне больше не дочь.

Или:

— Я стираю твое имя из моего волшебного завещания, левая внучка. Не звони сюда больше.

И не отключили тут же связь по зеркалу.

Они остались такими же любящими. Всячески пытались убедить в том, что ничего страшного не произошло. И не произойдет, если я и вправду сама окончательно решу стать темной ведьмочкой. А превращение Бэрка в жабу дружно поддержали обе. Мама сказала, что это было вполне себе оправданно! Представляете, моя Мама такое озвучила! Это просто уму непостижимо.

— А как там твой маленький питомец, поживает? — поинтересовалась ба.

— Где-то ходит, оглядевшись и нигде не найдя взглядом Лилу, ответила я. И заодно рассказала, что кошка разрешила рассказать про черный дым только им.

— Она точно знает, — подозрительно улыбнулась ба.

— Да. — также подозрительно поддакнула ей мама.

— Но нам не скажет.

— Конечно, не скажет.

— Думаешь, можно как-то подкупить питомца из Запределья? — задумчиво обратилась ба к своей дочери, которая стояла слева от нее.

— Зачем вы собрались подкупать моего питомца? — удивлённо вмешалась я.

— Не обращай внимания, милая. У твоей бабули небольшой старческий маразм.

— Какая ты тактичная, — фыркнула ей ба.

— Вся в тебя, — мягко улыбнулась мама, припрятав в голосе иронию размером с дом. — Милая, а почему ты раньше нам не рассказывала, что это профессор Бэрк так тебя донимает?

— Мне не хотелось жаловаться. И не хотелось расстраивать вас.

— Ты нас расстраиваешь тогда, когда что-то скрываешь. — произнесла бабушка. — А этот Бэрк уже как-то пытался работать в Ле Визардри пару лет назад, но его быстро вытолкали чистить трубы у лешего. Устроиться на новое место ему помогают связи и заслуги семьи, но в магических кругах многие говорят, что сам он довольно средний и посредственный маг.

Дальше мы болтали ещё какое-то время. Они много раз повторяли, чтобы я им обо всем сообщала. Ба как-то вскользь пару раз упомянула, что так просто этого не оставит, но мама каждый раз сдерживала её буйные порывы и желания показать Бэрку какие-то укромные лешие уголки. А потом вдруг повернулась ко мне и, улыбнувшись спросила меня:

— Милая, а ты не хотела бы вернуться к своей жизни без магии? Вдруг тебя угнетает вся эта ситуация, произошедшая с профессором? В мире волшебников и ведьм такие случаи не редкость. И я не хочу, чтобы ты мучила себя в дальнейшем. Если ты передумала становиться ведьмой, то я сегодня же приеду и заберу тебя из Ле Визардри. Ты никому не должна ничего доказывать. Забудь все то, о чем мы тебе говорили. Для меня самое главное, чтобы ты была здорова и счастлива. Мы можем с тобой вдвоем переехать в какой-нибудь спокойный небольшой городок… и заживем с тобой вдвоем, как и раньше до…

— Роуз, что это ты удумала. Ты хоть представляешь, что говоришь, когда это может…

— Мама, это жизнь моей дочери. — вдруг резко и холодно ответила мама своей родительнице. — И если она… Если её… обижают, а я не могу помочь. То меня ничего не остановит. Ни-че-го. К тому же мы не знаем точно. Но если не допустить к ней магию, не позволить, чтобы это произошло, тогда… — она не договорила. Вновь повернула на меня голову и тепло спросила, — Милая, давай я приеду и заберу тебя домой?